1
2
3
...
39
40
41
...
74

В его глазах сверкали искры желания. В последние несколько дней он избегал смотреть на нее, и Стефани с благодарностью приняла новую схему отношений. Она не хотела быть ни изнасилованной, ни отвергнутой. Но Райан смотрел на нее так, как в ту ночь в избушке, и это пугало и возбуждало.

Почему после той ночи он был с ней так холоден? Ей много раз хотелось его спросить, но она страшилась ответа. Их кинула друг к другу потребность, но больше она не сделает такой ошибки, она становится слишком уязвимой.

Прядь волос упала на лоб, она ее сдвинула, в лицо пахнуло запахом лепешки. Внутри все дрожало, руки были холодными, хотя лицо горело. Она порадовалась тому, что сидит на корточках. Ее ноги не держат, когда Райан на нее так смотрит.

Наверное, так себя чувствует кролик перед удавом — беззащитный, ожидающий неизбежного конца. Неужели она думала, что может устоять перед Райаном? Она не может даже отвести взгляд от этих серых глаз, преследующих ее по ночам.

Почему он не прекратит? Откуда в нем эта власть? От недостатка воздуха уже кружилась голова, и Стефани глубоко вздохнула.

И сразу закашлялась. От подгоревшей лепешки валил густой дым, она машинально подняла ее с камня рукой.

— А-а-а-а! — Стефани отбросила лепешку и замахала рукой. С пальцев разлетелись горячие куски, заляпав Райана и, хуже того, лошадей, привязанных возле входа.

Райан выругался, лошади заржали и рванулись, оборвав веревки, которыми были привязаны к сухому дереву. Райан ринулся за ними и ухитрился поймать своего жеребца. Стефани с унынием смотрела, как Райан скрывается за поворотом скалы.

— О Боже, — тихо сказала она, отирая о штаны обожженные пальцы. — Надеюсь, он не сойдет с ума.

Надежда испарилась, когда Райан вернулся через пятнадцать минут, ведя за собой ее лошадь, весь покрытый колючками. Лицо и руки были исцарапаны, как будто он продирался сквозь заросли кактусов. Он кинул на нее убийственный взгляд и привязал своего жеребца к дереву рядом с ее кобылой.

— Кофе будешь? — бодро сказала Стефани. — Свежий…

— Нет.

Райан прошагал в глубь пещеры, и она слышала его далеко не интеллигентные комментарии, когда он снимал с себя кактусовый орнамент. Стефани вздохнула. Она была рада, что обожгла пальцы и имеет возможность отвлечься.

— Извинениями делу не поможешь? — спросила она, когда Райан вернулся к своему одеялу. — Я не догадывалась, что лепешка такая горячая.

— Нет, —коротко ответил он, усаживаясь на одеяла. — Меня протащило по камням, через кусты и сквозь рощу кактусов. Теперь меня не удовлетворит даже расчленение тебя на куски.

— О, Райан, это был несчастный случай…

— Стефани, все, что ты делаешь, оборачивается несчастным случаем! — Райан с трудом сдерживался. — Я признаю, что иногда тебя провоцирую, но и тогда ты перебарщиваешь. — Он стал перечислять ее акты возмездия, загибая пальцы: — Ты меня лягнула, ты в меня выстрелила, ты упрятала меня в тюрьму, а теперь обожгла лепешкой и протащила сквозь кактусы!

— Ты забыл, что еще я смутила тебя до смерти, освободив из тюрьмы! — выкрикнула Стефани. Его ядовитые замечания больно ранили ее чувствительную душу.

— Да, верно, забыл. — Райан закурил и снова прислонился к седлу, пуская кольца дыма. — Ложись спать, Стефани. Завтра рано утром выезжаем.

Стефани сказала медленно и отчетливо:

— Я надеюсь, что после того, как мы найдем отца, ты исчезнешь с лица земли.

Райан смотрел на нее с язвительным любопытством.

— Почему?

— О, без всякой причины. Я наслаждаюсь тем, что ты заставил меня почувствовать себя… обесчещенной женщиной! — Стефани чуть не плакала, проклиная себя и Райана Корделла. Она не хотела, чтобы он снова спровоцировал ее на проявление чувств, но, кажется, самообладание ей изменило окончательно.

— О чем ты говоришь? — Райан выпрямился. — Обесчещенной? Когда? Кто — я? — Он помотал головой. — О нет, маленькая леди! Это ты на меня не повесишь!

— Я не пытаюсь на тебя что-то повесить. — Стефани смотрела на него с отвращением. — Это сделает мой отец. И не забывай, что у меня есть жених, — добавила она, только теперь вспомнив про Реджиналда.

— Ах да, жених! Забавно, что ты вспомнила о нем именно сейчас — как бишь его, Реджиналд? Ты неделями о нем не вспоминала. Особенно в ту ночь в хижине.

Стефани покраснела и отвернулась. Он должен был это сказать, чтобы представить ее капризной, вероломной и аморальной. Ее кольнуло угрызение совести: она и была вероломной по отношению к Реджиналду. Но она не любила Реджиналда, поняла Стефани, она любила… нет, любовь — слишком сильное слово. Райан вскружил ей голову! Она не могла любить Райана! Нелепо об этом и думать! Может, это из-за дыма она потеряла рассудок, подумала Стефани и нахмурилась, пытаясь сосредоточиться.

— Не меняй тему, Корделл.

— У меня такое впечатление, что темой был Реджиналд, — сухо заметил Райан.

— Нет, мы осуждали твое обращение со мной. — Она посмотрела ему в глаза и глубоко вздохнула. — Я до сих пор не спрашивала, но скажи честно, мне очень любопытно — почему?

— Почему? — Райан не мог притворяться, что не понял, о чем она спрашивает, но тянул с ответом. Он не хотел говорить правду, но и врать не собирался. Черт, как все усложнилось! Райан пожал плечами и раскурил еще одну тонкую сигару. Стефани ждала, и он знал, что обязан дать мало-мальски приемлемое объяснение своей холодности после той ночи в хижине. В конце концов, она добровольно отдалась ему, ничего не просила и, наверное, имеет право на честный ответ.

— Стефани, это не твоя вина, — медленно начал он. — Просто я не могу до конца поверить, что женщина, выросшая в таких условиях, какие были у тебя, годится для здешней жизни. Там, в хижине, я допустил ошибку, извини.

— Значит, ты решил меня наказать за то, что я выросла в нью-йоркском особняке? Очень умно, — с тихой горечью сказала Стефани. — А как насчет того, что я чувствую, Райан? Ты спросил меня, что я чувствую?

— Ах, ты не понимаешь…

— Да, я не понимаю. Думаешь, ты единственная персона, у кого появлялся шанс? — В коротком смешке слышалась боль. — Не будь дураком. У всех у нас, кто осмеливается жить настоящей жизнью, появляются такие шансы, Райан. Ты ведешь себя нечестно, когда знаешь, что я… увлечена тобой… — Она запнулась и замолчала. Она не хотела признаваться ему, как сильно им увлечена, но все-таки сказала. Теперь она уязвима, как никогда раньше. В глазах вскипели слезы, и Стефани нагнула голову, пытаясь сохранить самообладание.

Легкое прикосновение к плечу испугало ее, она дернула головой и увидела рядом с собой Райана. Он улыбался, глаза смотрели нежно. Одним пальцем он приподнял ей голову за подбородок, другой рукой поддерживал затылок.

— Я не хочу становиться новой игрушкой в руках богатой девушки, Стефани. Я не думал, что ты увлеклась мной.

— О, Райан!..

— Мы же не были друзьями, сама знаешь.

— Кажется, нет.

Стефани не решалась встретиться с ним взглядом. Длинные опущенные ресницы скрывали смущение, которое он без труда прочел бы в ее карих глазах. Она надеялась, что горячие щеки не так раскраснелись, как она это чувствовала. Какая нелепость, она взрослая женщина, а не неуклюжая школьница, почему же Райан оказывает на нее такое действие?

Когда его руки обхватили ее лицо, а губы коснулись губ, Стефани не могла пошевелиться. Не хотела. Она поняла, что ее чувство к Райану гораздо глубже, чем простое увлечение.

Теплые руки Райана погладили контур лица, пробежались по завиткам ушной раковины, скользнули к густым волосам. Губы повторили путь, пройденный руками, по щеке к уху, и, когда язык проник внутрь, Стефани задрожала от желания, одновременно стеснительная и дерзкая.

Стефани расстегнула пуговицы на его рубашке, раздвинула края и провела руками по голой груди. Пальцы перебирали волосы, которые курчавились над твердыми мускулами, гладили, ласкали. У него великолепное тело, подумала она, совершенных пропорций, гладкое, как у пантеры, с рельефными мышцами. Она чувствовала себя неловко: стеснялась, не зная, где и как к нему прикоснуться, хотела и боялась одновременно. Райан разрешил ее сомнения:

40
{"b":"4639","o":1}