1
2
3
...
56
57
58
...
74

Запыхавшись, наглотавшись воды, Стефани поплыла к берегу и остановилась в зарослях тростника.

— Стесняешься? — Райан подплыл и встал, вода была ему по пояс. Он посмотрел, как она прячется среди гибких стеблей. — Не надо. Стефани, у тебя очень красивое тело, ты не должна его прятать.

— Значит, я должна голышом разгуливать по главным улицам Аризоны? — Стефани состроила мину. — Не надейся!

Райан с усмешкой поправил:

— Здесь не главная улица, и никого нет, кроме нас с тобой. И я уже видел тебя всю… — Он встретился глазами со Стефани, и улыбка угасла. Он сделал шаг, вода разошлась кругами вокруг тонкой талии.

Струйки воды огибали гладкие, загорелые мускулы, волосы на груди курчавились, высыхая. Стефани почувствовала, что ей не хватает воздуха, как только что под водой. Краешком сознания она понимала, что вошла в озеро ради того, чтобы это случилось. Она этого хотела, хотела их прежней близости. После того как ее захватили апачи, ничего между ними не было, и она хотела положить конец этому напряжению.

— Ну, что будем делать? — наконец сказала она, видя, что Райан ждет, чтобы она сделала первый шаг.

Услышав фразу, которую он многократно повторял, Райан засмеялся.

— Вот это, Принцесса, — нежно сказал он и, наклонившись, подхватил ее на руки. — Ты никогда не занималась любовью в воде?

— Ты знаешь, что нет… — проговорила она, уткнувшись лицом ему в шею. — Я же всегда втиснута в русло условностей, помнишь?

Райан застонал:

— Неужели надо помнить все, что я говорил?

Стефани потерлась носом о его шею.

— Я помню каждое твое слово, Райан Корделл.

Вода ручейками сбегала с плеч, когда он нес ее на мелкое место, свободное от водорослей. Дно было мягкое, глинистое, вокруг их тел закружились водовороты, когда Райан уложил Стефани на кромку берега и лег рядом, оставаясь наполовину в воде. Придерживая ее рукой под плечи, другой рукой он отодвинул с лица мокрые волосы.

Стефани почувствовала себя порочной и опустошенной. Она никогда не думала, что может вести себя так распутно и без сожалений, но в ней не было и отголосков раскаяния. Тягучие прикосновения Райана были пиром, весельем, его медленные поцелуи вызывали страстный отклик. Все было так правильно, так естественно.

Даже солнце посылало с неба свое одобрение, а пролетающий над ними ветер шептал благословение. Прохладная вода нежно лизала сплетенные тела, и ласково шуршал тростник.

Стефани провела пальцем по водяной дорожке, сбегавшей с шеи Райана на плечо, приподняла голову и улыбнулась ему в глаза почти застенчиво, кусая губу под его медленными ласками.

— Не передумала, Принцесса? — спросил Райан, пробежав пальцами вниз и задержавшись на восхитительных, маленьких твердых грудях.

— Н-нет, — выдохнула Стефани, и его рот накрыл розовый бутон на груди. Впившись ему в руку, она изогнулась, как кошка. — Почему бы мне не хотеть?.. — Она закрыла глаза, и длинные черные ресницы опустились на щеки. Она вздохнула.

Ее охватили тяжелая вялость, томление, отбиравшее все чувства. Боль в глубине живота выгнула ее тело навстречу Райану под его магические руки.

Вялость уступила место мягкой, но настойчивой потребности, и Стефани начала собственные исследования. Она гладила его по бокам, по ребрам и твердым мускулам живота, потом пальцы скользнули за острый угол бедер и оказались на ягодицах. Руки ритмичными движениями покружили по его ногам, забрались вглубь, и он тихо застонал. Когда ее рука нашла то, что искала, и твердо сжала, Райан схватил ее за руку и уткнулся лицом в ложбинку между плечом и шеей.

— Ведьма, — пробормотал он низким голосом. — Стефани Эшворт, в тебе живет волшебная сила.

Она повернула голову, куснула его за ухо, потом поцеловала.

— В тебе тоже, Райан Корделл, в тебе тоже.

Ветер унес их слова, ярко-синяя опрокинутая тарелка неба над головой померкла, Стефани видела только Райана. Он заполонил весь мир серыми глазами и темными мокрыми волосами, дивными кольцами спадавшими на лоб. Ее ладони лежали на плоском животе, глаза пожирали его, восхищались бронзовой кожей, которая за последние недели потемнела еще больше на жарком солнце Аризоны. Стефани ему все простила. Ничто не имело значения. Были только он, Райан, и магия, связавшая их между собой.

Новое содрогание кинуло ее еще ближе к нему; он закинул ногу на обе ее длинные нежные ноги. По воде пошли круги, когда Райан передвинулся и встал между ее ногами, зарыв руки в песок возле ее головы. Наклонив темную голову, он целовал ее долгими глубокими поцелуями, вдыхая ее сладкий запах, впивая мед ее рта. Стефани обвила его рукой за шею, Райан на миг застыл перед тем, как обрушиться на нее.

Стефани изогнула спину, как кошка, и, когда он вошел в нее, издала слабый горловой звук. Вцепившись ему в волосы, она подстроилась под его твердые, ритмичные толчки со всей неистовостью женщины, которая долго отказывалась. От его тела к ней передавались острые волны наслаждения, и Стефани не удержалась от взрыва восторга, когда для нее все слишком скоро кончилось. Она не сознавала, что кричит, цепляется за него, рыдает, произносит его имя; он нежно держал ее и целовал в нос, в закрытые глаза, раздвинутые губы.

— Теперь моя очередь, — пробормотал Райан ей в рот и стал медленно раскачиваться, пока она опять не задрожала под ним. На этот раз они одновременно испытали болезненно-сладкое освобождение, содрогаясь в руках друг друга. Райан положил голову и нежно поцеловал Стефани в макушку.

— Райан… — Стефани прижала губы к жилке, бившейся на изгибе шеи, где полуотросшая борода переходила в более мягкое ложе волос на груди.

— Мм?..

— Я люблю тебя, — тихо сказала она и почувствовала, как он напрягся. О Боже, зачем было так рисковать? Слезы набежали на глаза, Стефани попыталась их сморгнуть, но, как только она шевельнулась, Райан успокаивающе сжал руки и хрипло сказал:

— Ах, беби, я тоже люблю тебя…

Глава 32

Яркий огонь наполнял осыпающееся древнее жилище розовым светом и колыханием теней, которые плясали на стенах, как обезумевшие феи. Стефани сушила у огня волосы, и с ее лица не сходила улыбка. Никогда в жизни она не была так счастлива; в глазах, которыми она смотрела на Райана, светилась вся ее душа.

Он улыбнулся ей в ответ; он чувствовал себя неуклюжим и глуповатым, но исполненным мира в сердце. «Вот, значит, что такое по-настоящему любить», — подумал он. Последняя женщина, которую он любил, была его мать, это было очень давно…

— Райан, расскажи о себе, — попросила Стефани, задумчиво глядя на костер. — Я о тебе ничего не знаю — откуда ты родом, где рос, какая у тебя семья…

— У меня нет семьи. Я сирота. Может, усыновишь? — поддразнил он.

— О, будь серьезен! — Стефани взяла у него из рук жареную утку. — Я знаю, что ты ходил в школу на Востоке, но это все, что мне удалось о тебе узнать.

— Какое значение имеет мое прошлое? — Райан постарался сказать это легко. Он повернул самодельный шампур, чтобы подрумянить утку с другого бока. — Значение имеет только будущее.

— Ты что-то скрываешь? Мне все равно, если у тебя были трения с властями… только если тебя не разыскивают за убийство или что-нибудь такое. — Стефани смотрела большими темными глазами, вспоминая, что шериф Ройс в Уиллоу-Крик упоминал о розыске преступника. — Да или нет?

— Нет. В последнее время полиция меня разыскивает…

— В последнее время?

Губы Райана тронула жалобная улыбка.

— Не цепляйся к каждому слову, а? — Он вздохнул. — Да, однажды на меня были развешаны объявления. Временами это старое дело доставляет мне беспокойство, но не часто.

— Что это было? Убийство? Похищение? Ограбление?

— Принцесса, ты такого высокого мнения обо мне, я польщен! Нет, я не сделал ничего подобного…

— Тогда что же? — Она была озадачена.

— Скажем так — вышло небольшое недоразумение. — Она раздраженно помотала головой, и он скривился. — Ну ладно, ладно; я был втянут в войну на территории Техаса. Должен добавить, против воли; чтобы сократить длинный рассказ — я оказался на стороне проигравших. Обменялись ночью злобными словами и выстрелами, и человек, на которого я работал, был убит. Двое его парней, включая меня, решили призвать убийц к ответу перед законом. А в результате сами оказались обвиненными в убийстве. Нет, я никого не убивал, — сказал он, увидев вопросительный взгляд Стефани. — Но хотел.

57
{"b":"4639","o":1}