ЛитМир - Электронная Библиотека

— А как тебе вот это? — Бейтс сунул руку в мешок и из самого угла достал свернутую узлом рубашку. Хантли нетерпеливо постукивал ногой, глядя, как Бейтс не спеша разворачивает плотно замотанные рукава грязной рубашки, чтобы показать свой приз.

— Святая Дева Мария! — ахнул Хантли. Он благоговейно уставился на Бейтса.

Бейтс держал в руках статуэтку и сосредоточенно смахивал пыль с гладких боков древнего божка. Щелкнул его пальцем, слегка повернул, солнечные лучи ослепительно блеснули, отразившись от поверхности.

— Чистое золото, — сказал Бейтс. — Стоит целое состояние…

Глава 41

Дождь тихо стучал по стеклу, Стефани безостановочно мерила шагами устланный ковром пол своей спальни. Длинный халат волочился за ней по полу, и она вдруг некстати вспомнила платье в перьях, которое надевала в заведении Красотки Лили. Она быстро запретила себе вспоминать.

С тех пор как они вернулись в Нью-Йорк, она уже полгода ни на чем не могла сосредоточиться, даже на Рождестве. Она была не в духе и в преддверии праздника, хотя Джулиан делал все возможное, чтобы поднять ей настроение.

— Помяни мое слово, еще до ночи этот дождь перейдет в снег, — сказала Клодия, поставив серебряный поднос с чашками и чайником. — Булочки горячие, масло с них так и капает, ты такие любишь. — Она с беспокойством посмотрела на бледную Стефани. — И твои любимые кексы.

— Спасибо, Клодия, но я не хочу есть, — апатично сказала Стефани. — Отец еще дома?

— Да. Он у себя в кабинете вместе с куратором и к тому же предметы, которые он привез, привлекли внимание ученых всего мира. Я слышала от человека из вашингтонского музея, что это несравненная находка для археологов и что твой отец должен получить от общества награду.

Стефани слегка улыбнулась.

— Я уверена, что отец пыжится от гордости! Он часами ублажает их рассказами о своих приключениях.

— Конечно. — Клодия раздумывала, говорить ли и» тему, которую Стефани всегда встречает холодным взглядом. По ее требованию при ней имя Райана в доме не упоминается.

Прошло полгода, а бедное дитя не получило от него ни строчки, даже счета за услуги. Клодия полагала, что это была ее ошибка — она не заставила Стефани остаться в форте вместе с ней, а только подстегнула ее отправиться на поиски Джулиана. Но в отношении мужчин Стефани всегда была недосягаемой, уравновешенной молодой леди, и Клодии не могло даже в голову прийти, что она влюбится в Райана Корделла. Ей казалось, что они с первого взгляда возненавидели друг друга.

Вздохнув, Клодия решила не говорить о нем. Стефани впадет в еще большую депрессию. Она медлила, размышляя, стоит ли заводить обычный разговор, но Стефани уже снова смотрела в высокое окно, затерявшись в собственных думах. В последнее время она часто удаляется в этот свой частный мир, куда никому не дозволяется вторгаться. Клодия нерешительно постояла и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Стефани, как обычно, думала о Райане. Он каждый день был в ее мыслях, независимо от того, насколько она загружала себя работой. Она с пугающей быстротой переходила от надежды к отчаянию. Она опустилась до того, что надумала послать ему телеграмму, но пресекла кратковременное помешательство. Куда посылать? Она понятия не имела, где Райан, что он делает.

Он все еще в Аризоне? Или вернулся в Айдахо, а может, отправился в Колорадо или Нью-Мексико работать проводником? И вообще, жив ли он?

Прижавшись носом к оконному стеклу, Стефани смотрела, как дождь переходит в снег. Теперь она действительно чувствует себя льдинкой. Любой нормальный отклик на мужчину заморожен, заперт, как будто окружен айсбергом размеров, достойных Гаргантюа.

Серые сумерки медленно превратились в ночь, и Стефани отошла от окна. Чай остыл, булочки и кексы, которые Клодия заботливо положила на тарелку, подсохли. Она с удивлением увидела, что горят настенные лампы, и поняла, что не заметила, как входила горничная. Стефани вяло смотрела на елку с гирляндами, которую поставили по настоянию Клодии, чтобы «напоминала тебе, что грядет счастливое Рождество», как она сказала.

Она горестно улыбнулась и отошла от наряженной елки. «Елка не поможет, — строго сказала себе Стефани. — Надо выходить из состояния отупения и продолжать жить. В конце концов, Райан же не скучает по мне!»

Стефани подошла к книжной полке, сняла толстую книгу и свернулась калачиком на шезлонге, собираясь почитать. Потрескивал огонь в камине, в комнате пахло елкой и Рождеством. Она попыталась вникнуть в содержание книги, но не нашла в ней смысла и с досадой захлопнула.

Она сидела, безразлично глядя перед собой, когда послышался стук в дверь.

— Мисс, ваш отец хотел бы видеть вас в своем кабинете, — доложила горничная верхнего этажа, и Стефани кивнула.

— Спасибо, Молли. Скажи, что я приду, как только оденусь.

Не слишком беспокоясь, как она будет выглядеть, Стефани достала из тяжелого дубового шкафа блузку и юбку, провела щеткой по волосам. Повинуясь внезапному импульсу, не скрутила длинные серебряные волосы в обычный пучок, а повязала яркой, праздничной красной лентой. Это немного утешит Джулиана, подумала она. Он так о ней беспокоится. Особенно после ее свирепой ссоры с Реджиналдом Фаррингтоном.

Джулиан, конечно, обрадовался, что она отказалась выйти замуж за человека, которого он считал «жизнерадостным идиотом», ему не нравилось, что дочь впала в апатию.

— Тебе дали отставку, юноша, — без всякой симпатии сказал он Фаррингтону.

Сейчас Джулиан сидел за столом и, нетерпеливо постукивая пальцами, смотрел на посетителя, сидевшего напротив него в кресле с высокой спинкой. Он с удовольствием думал, что предстоит интересная и все проясняющая очная ставка.

— Мистер Эшворт, — говорил посетитель, — вот список расходов за передачу ваших вещей, как вы затребовали. Будет что-нибудь еще? Уже почти Рождество, и я…

— Вы передали в музей те вещи, о которых я телеграфировал? — прервал его Джулиан. — Там особенно беспокоились об их получении, и я не хотел бы разочаровывать музей под Рождество.

— Да, я первым делом отправился в музей. Вы — моя последняя остановка перед возвращением домой.

— Домой? А вы разве не жили когда-то в Нью-Йорке?

— Жил, но давно.

— Где вы познакомились с Алланом Пинкертоном? — Джулиан продолжал, не дожидаясь ответа: — Он мне так ничего и не сказал, только обругал последним дураком, что я не обратился к нему за проводником по Аризоне. Но если бы не моя упрямая и волевая дочь, он бы вообще ничего не узнал о моих планах. Я до сих пор не уверен, ее вмешательство пошло во благо или наоборот. — Он покосился на посетителя, взял лист бумаги и перо. — Должен сказать, я очень удивился, когда мне сказали, что Аллан нанял вас, чтобы сопровождать и защищать меня и мою дочь. Плохо, что мы разминулись в форте Дифайенс.

— Да, — вежливо согласился мужчина. — Но все хорошо закончилось, несмотря на неудачный старт. Как ваша нога?

— Меняете тему? Нога — прекрасно. Какое-то время я буду ходить на костылях, но кость срослась хорошо. — Он усмехнулся. — Мне ее вправлял великолепный хирург…

Наступило долгое молчание, Джулиан нацарапал фигурки на листах, потом открыл книжку з кожаном переплете и выписал чек на свой банк.

— Прошу вас, сэр. — Он протянул листок своему посетителю.

В кабинете, обитом темными панелями, весело горел камин, отблески огня играли на кожаном кресле, в котором сидел гость. Он внимательно разглядывал чек.

— Это не совсем то, чего я ожидал, — наконец сказал он и посмотрел на Джулиана, восседавшего за резным столом.

— Нет? Вы хотите больше? Легкая улыбка, затем:

— Нет, но у меня такое впечатление, что доля предметов, которая предназначалась в дар музею, должна была быть моей.

— О, так и есть! Но я позволил себе выставить их на рынок для вас, поскольку знаком с их ценностью. Они принесли больше, чем я смел мечтать. Вы богатый молодой человек, сэр. — Джулиан состроил пальцы домиком и через щель посмотрел на собеседника. — Может, вы сами хотите их продать? Я мог бы дать вам список дилеров с хорошей репутацией…

72
{"b":"4639","o":1}