1
2
3
...
23
24
25
...
58

На глаза Деборы снова навернулись слезы, она сморгнула, и, к счастью, Ястреб этого не заметил.

— Тогда это прощание.

Ястреб отогнал своего жеребца вперед и взял Дебору за подбородок. Его рука была теплой — она почему-то вспомнила тот день, когда они стояли под соснами, он держал ее руку и нежно смотрел на нее. Она закрыла глаза, когда он поцеловал ее, слегка коснувшись губами ее губ. Он поцеловал ее сильнее, когда она наклонилась к нему, придерживая ее за спину, чтобы она не свалилась с лошади. В этом поцелуе было отчаяние, терзавшее ее душу. Она обвила руками его шею и крепко поцеловала.

Из его горла вырвался хриплый стон, и он отшатнулся.

— Я никогда тебя не забуду, — прошептал он. — День и ночь буду о тебе думать. Usъni.

Повернув жеребца, Ястреб шлепнул ее кобылу по крестцу. Дебора закричала. Этот крик пронесся эхом в ночи, но Ястреба уже и след простыл.

Дебора увидела его снова, когда они с Джудит добрались до солдат, которые нетерпеливо протягивали руки к лошадям. Ястреб ехал между солдатами и своими людьми и что-то громко кричал. Кяманчи исчезли до того, как кто-то из солдат успел отреагировать.

Дебора видела, как последний из них показался на каменистой гряде. Ей это показалось, или Ястреб действительно повернул коня и поднял над головой винтовку? Потом ветер донес до нее вой, и она все поняла.

Луна залила все вокруг ярким светом. Ястреб — дикий, свободный, с волосами, развевающимися на ветру, — скачет на лошади, слившись с ней в одно целое. Таким он навсегда запечатлеется в ее памяти.

— Мэм, мэм, — повторял кто-то.

Она взглянула вниз.

Человек с добрым лицом, в кавалерийских брюках и полушерстяной рубашке держал ее лошадь.

— Все хорошо, мэм. Они уехали. Они теперь не вернутся, они получили, что хотели.

Ее лошадь нервно гарцевала на месте, Дебора пыталась удержать равновесие.

— Чего же они хотели?

— Глупейшую вещь — мешок карамелек. Слыханное, ли дело? Вам, леди, очень повезло, да уж.

Дебора слушала его рассеянно. В ушах все еще звучал хриплый голос Ястреба: «Usъni ». Навсегда.

Книга 2

Глава 14

Сирокко, Техас, 1872 год

Господи, прошло уже больше чем полгода, — раздраженно проговорила Джудит. А ты все еще думаешь о нем?

Дебора повернулась от окна, из которого смотрела на сад.

— О ком?

— О том красавчике дикаре, вот о ком. — Ее тон смягчился: — Дебора, не смотри на меня так. Я не хотела тебя обидеть, но нельзя все время хандрить.

— А что еще мне делать? — сухо поинтересовалась она, поворачиваясь к кузине. — Веласкесы не очень-то мне обрадовались.

Джудит отвела глаза.

— Я знаю. Не понимаю, почему дядя Джон не… не…

— Не захотел, чтобы я вернулась к нему? — рассмеялась Дебора. — Он не тот человек, чтобы появляться в обществе с женщиной, пусть даже собственной дочерью, с таким прошлым, как у меня. Он очень гордится своим благосостоянием и положением и предпочитает, чтобы обо мне заботились Веласкесы, а также волновались по поводу общественного мнения.

— Не думаю, что все так уж плохо, — произнесла Джудит не очень радостным тоном.

Дебора вздохнула.

— Возможно, мне просто, кажется. — Она снова стала смотреть в окно на цветущий виноград и пышный сад, отбрасывавший тень во внутренний дворик. Дебора совсем по-другому представляла себе свое возвращение. Веласкесы приняли ее вежливо, но было очевидно, что она им совершенно не нужна. Она пробыла женой Мигеля совсем недолго, но могла помочь им в получении американского гражданства. Если бы не это обстоятельство, после того, что Дебора побывала у команчей, они немедленно отправили бы ее к Джону Гамильтону, хотел тот ее видеть или нет.

Она предполагала именно это. В конце концов, ужас от набега и медленное выздоровление дона Франсиско от ран, которые он тогда получил, оставили след на каждом из них. Он должен был затаить обиду.

Итак, она оказалась в положении незваного гостя. У Джудит дела обстояли еще хуже. Ее репутацию уже ничто не могло спасти. Будучи, вдовой Мигеля, Дебора по крайней мере могла рассчитывать на некоторое уважение.

— А почему бы нам не поехать в город? — предложила Джудит. — Если уж нас подвергают остракизму, так пройдемся хоть по магазинам.

Дебора рассмеялась:

— Из любого положения нужно уметь извлекать выгоду, да?

— Именно.

К Джудит вернулось чувство юмора:

— Моя великодушная кузина, будет счастлива купить мне отрез на платье, чтобы я пополнила свой и без того роскошный гардероб.

— Конечно. Мы наденем новые платья и вечером выйдем во дворик посидеть с доном Франсиско.

Джудит состроила гримаску:

— Этим очаровашкой.

— Разве нет? Он такой деликатный, без конца повторяет, что если бы не семья, меня постигла бы участь большинства женщин, захваченных команчами.

— Как будто наше возвращение — его личная заслуга. Не думаю, что он слишком обременял себя поисками.

Дебора была такого же мнения. Конечно, после атаки были и другие заботы. Армию известили, начались поиски. Но они длились всего одну неделю.

Дебора ощутила угрызения совести. Если бы не попытка к бегству, они с Джудит остались бы с Ястребом навсегда.

Но она была эгоисткой. Джудит ненавидела то место, да и Дебора тоже. Только любовь к Ястребу скрашивала ей там существование. Однако она поняла это слишком поздно.

Дебора часто думала о нем. А в ночь полнолуния, когда луна плыла высоко в небе, она слышала одинокий далекий вой койота и ощущала невыносимое одиночество, грозившее поглотить ее целиком.

Дебора резко повернулась:

— Пойдем. Еще рано, а я хочу ненадолго выбраться.

— Может, сначала проверим, что делают наши тюремщики? — спросила Джудит, слегка приподняв бровь. — Дон Франсиско считает, что мы не должны даже дышать без его разрешения.

— Я не желаю чувствовать себя узницей. Дон Франсиско использует в своих интересах мое нахождение здесь в качестве вдовы Мигеля, поэтому должен предоставлять мне полную свободу.

— Будем надеяться, что он об этом помнит.

Дебора не ответила. У них с доном Франсиско была перепалка: патриарх семейства Веласкесов неодобрительно воспринял ее стремление к независимости. Она — член семьи, а женщины не бунтуют. Они подчиняются.

Она должна помнить об этом, иначе последствия будут плачевными.

Если бы не опыт, приобретенный в деревне команчей, Дебора смирилась бы со своим положением. Но перенесенные испытания придали ей сил, сделали ее более сильной, чем она была до этого.

— Может, попросим тетушку Долорес сопровождать нас? — сказала Джудит. — Приличия ради, конечно.

— И для того, чтобы ублажить дона Франсиско. — Дебора улыбнулась.

— Разумеется. Она охотно ездит в Сирокко.

Зеленые пригорки окаймляли горизонт, контрастируя с горящей голубизной неба. Расположенный в тени неровной серой линии гор, Сирокко сиял в лучах раннего весеннего солнца.

Новые солдаты из Форт-Блисса, находившегося неподалеку, привязав своих лошадей, толпились у витрин магазинов. Резкие порывы ветра доносили фальшивые звуки фортепиано, которые не могли заглушить пение женщины, известной под прозвищем Грязная Голубка. Дебора, Джудит и тетушка Долорес сошли на деревянный тротуар перед маленьким магазином.

— Ужас! — закудахтала тетушка Долорес. — Таким женщинам нельзя позволять петь.

— Из-за голоса или из-за профессии? — насмешливо спросила Дебора, увидев, какую мину скорчила тетушка Долорес.

— И того и другого.

Дебора и Джудит обменялись веселыми взглядами по поводу своей полной добродушной компаньонки. Строгая и в то же время великодушная тетушка Долорес скрашивала жизнь на асиенде Веласкесов. Несмотря на то, что припекало солнце, их компаньонка надела черное платье с высоким воротником и длинными рукавами и кружевную вуаль. Темные с проседью волосы смягчали суровые черты ее лица.

24
{"b":"4640","o":1}