ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Маленькая женщина в большом бизнесе
Свидание напоказ
Абхорсен
Замуж не напасть, или Бракованная невеста
Убийство в переулке Альфонса Фосса
Фея с островов
Девушка в тумане
Два дня в апреле
Я люблю дракона

Он взглянул на нее. Ее волосы закрыли ей глаза и разметались по стопе одеял и мягкой меховой одежде, контрастируя с темным мехом. Ее лицо было бледно от страха и отчаяния, а ее глаза вспыхивали и смотрели на него с таким осуждением, что он поразился. Разве она не поняла, что кто-то из мужчин, находящихся в лагере, непременно овладеет ею? Так не все ли ей равно кто. По крайней мере, он будет с ней нежен.

Она извивалась под ним, пытаясь освободиться.

Ястреб легко подчинил ее себе, схватив за руки и придавив ее своим телом. Он повернулся так, что его ноги легли поверх ее ног, а его бедра прижались к ее бедрам. Затем подождал, пока она устанет.

Когда, наконец, она перевела дух и жалобно застонала, он немного разжал пальцы, державшие ее запястья, ослабив хватку. Она должна почувствовать, как его плоть в состоянии эрекции упирается в ее нежный живот. Он не смог не отреагировать на ее движения, и трение женского тела о его тело привело к неизбежным результатам. Она затаилась. Длинные загнутые ресницы взлетели вверх, и она взглянула на него со страхом, смешанным со смущением.

Ястреб наклонился, чтобы поцеловать ее. Она приняла поцелуй, но не ответила на него. Сначала он поцеловал уголки ее рта с легкой нежностью, вызвавшей в ней трепет, затем коснулся кончиком языка бугорка на ее верхней губе. Она стала лихорадочно хватать воздух.

Дразнящий атлас ее рта продолжал его соблазнять, его язык нежно обвел ее губы. Его дыхание участилось, она изогнулась под ним.

Когда она пошевелилась, он переместился так, что его бедра вклинились между ее стиснутых ног. Почувствовав ее сопротивление, он снова поцеловал ее. Шепча тихие успокаивающие слова, которые, как ему было известно, она не могла понять, Ястреб потерся носом о ее шею чуть пониже уха. От нее пахло древесным дымом и теплым женским телом.

Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не овладеть ею. Он хотел, чтобы она добровольно ему отдалась.

Сама, того не желая, Дебора отвечала на его ласки. Мигель делал то же самое, но реагировала она не так, как сейчас.

Это сбивало ее с толку и пугало.

Дебора почувствовала, как по ее телу скользнул нож, и она осталась, в чем мать родила. Он не сводил с нее глаз. Она залилась румянцем. Это было только началом ее унижения. Его холодный взгляд исключал возможность компромисса.

Слезы затуманили глаза, когда он поднялся над ней на колени и развязал кожаный ремень, удерживавший на талии короткую одежду. Дебора закрыла глаза. Одного короткого взгляда было достаточно, чтобы понять, что ее самые худшие опасения оправдались. Переживет ли она то, что он собирался с ней сделать. Может воспользоваться его ножом, убить его или себя? Нет, она не сможет этого сделать. Она хочет жить. Что бы с ней ни случилось, какую бы боль он ей ни причинил. Инстинкт, более сильный, чем она сама, и более древний, чем само время, заставил ее лежать не шевелясь.

Пробормотав что-то, он снова наклонился над ней и раздвинул коленями ее бедра. Дебора не произнесла ни звука.

Но когда он стал водить пальцами по густым рыжим завиткам в месте соединения ее бедер, она вздрогнула. Странно, но его голос звучал почти нежно, когда он снова сказал ей что-то и погладил интимное место. Она чувствовала себя беспомощной, оскорбленной, униженной.

К горлу подступил комок, а тело беспомощно выгнулось, когда его рука вошла в ее лоно. Это было похоже на удар ножом, она распахнула глаза и укоризненно на него взглянула. На лице ее мучителя появилось странное выражение — он был в шоке. Дебора недоумевала. Команчи убрал руку и сел на пятки. Он молча смотрел на нее, лицо его приняло спокойное выражение. Он улыбнулся:

— Sua yurahpitu.

Дебора не поняла, что он сказал, но страх постепенно стал проходить. Она знала, почему он остановился, и была благодарна ему.

Он взял одеяло и бросил ей, завязал свою одежду на талии, поднял нож и ушел.

Дебора смотрела ему вслед, ощущая боль во всем теле. Почему он не вошел в нее? Почему же он остановился?

Ястреб и сам был удивлен. Почему? Потому, что она оказалась девственницей? Пятнистый Пони ошибся, сказав, что видел, как она с мужчиной занималась любовью. Ему просто показалось в суматохе. Дебора сказала, что муж мертв, а Дебора Гамильтон не станет лгать без причины. Видимо, она рассчитывала на его сочувствие, но эта мысль была столь же нелепа, как и мысль о том, что, будучи замужем, она оказалась девственницей.

Но почему он так болезненно отреагировал на это? Потому, что не столь бессердечен, как ему казалось. Или потому, что помнил уроки, преподанные ему матерью много лет назад. Но до сегодняшнего дня он не считал нужным вспоминать о них.

Двенадцать лет. Двенадцать лет скачек и постоянного напряжения. Передышку он мог сделать только в одном месте — в лагере отца, где его наконец-то приняли. Нелегко было забыть, что в нем течет половина белой крови и всю свою прошлую жизнь, но ему это удалось. Лишь немногие в лагере сомневались в том, что он сын Белого Орла, а те, что не верили, устроили ему испытание, и он с честью выдержал его.

И даже здесь, в лагере, затерянном в холодных горах Нью-Мексико, Ястреб часто спрашивал себя, зачем он здесь? В мире бледнолицых, он пользовался дурной славой, постоянно подвергался опасности и все же тосковал по своему прошлому.

Но с того момента, как появилась эта женщина, жизнь поставила его перед выбором.

Ястреб прошел вверх по течению, разделся и поплыл в ледяной воде.

— Если ты хочешь, мой tua, возьми ее.

Белый Орел взглянул на сына. Его темные глаза искрились весельем.

— Мужчина не должен отказывать себе в удовольствии, особенно если речь идет о пленнице.

— Если бы она…

Ястреб замолчал и отвернулся.

— Если бы она не была бледнолицей? — Отец тихонько рассмеялся. — У тебя странные запросы, Tosa Nakaai.

Ястреб вздрогнул. Отец назвал его по имени. Ни один команчи не позволил бы себе назвать его по имени — значит, Белый Орел пытается подчеркнуть различия, существующие в их культурах.

— Ты предпочел бы, чтобы она была wia?

Ястреб поджал губы. С женщинами, в чьих жилах текла кровь мексиканцев и команчей, можно было делать все, только не брать их в жены. Отец хорошо знал, что сын предпочел бы бледнолицую.

— Кее! — фыркнул Ястреб.

Белый Орел пожал плечами.

— Тогда возьми ее. Или твое прошлое тебе не позволяет? Будь она wia, ты бы не раздумывал.

Он взглянул на вершины горных хребтов, вырисовывавшихся на фоне темнеющего неба.

— Она еще не знала мужчины.

— Аййй!

Это восклицание было красноречивее всяких слов. Ястреб едва сдержал улыбку. Белый Орел не очень любил разговаривать, тем более давать советы. После долгого молчания он произнес:

— Эта женщина — всего лишь пленница.

Ястреб замер.

Да, она пленница. И обращаться с ней надо соответствующим образом. Ястреб промолчал и почувствовал неодобрение отца. Сосны качались на ветру с поистине королевским достоинством, присущим только старым деревьям. Ястреб закрыл глаза, прислушиваясь к их шуму.

— Давным-давно, — промолвил отец, — я украл у бледнолицего жену. И очень пожалел об этом. Тогда погибло много народу.

Ястреб открыл глаза. Он понял, что имеет в виду отец. Если Ястреб будет просто держать ее у себя, у него появятся причины для беспокойства. В лагере она нравилась многим мужчинам, несмотря на бледную кожу и ярко-рыжие волосы. Он знал, что о нем будут говорить, если он не сделает эту женщину своей. Проклятие! С каждым днем он хотел Дебору все сильнее. Ситуация усложнялась, планы рушились. Однако он не выказал отцу своего раздражения, зная, что разочарует его. Тем более, что речь шла о пленнице.

Он смотрел на свой типи. Сейчас к Деборе зашла Подсолнух. Надо прекратить эту дружбу, пока все не зашло слишком далеко. Из этого не выйдет ничего хорошего, но Ястребу не хотелось лишать сестренку удовольствия. Подсолнух, единственная могла облегчить пребывание Деборы в лагере.

7
{"b":"4640","o":1}