ЛитМир - Электронная Библиотека

попытаюсь послать письмо вашим родственникам на севере, если вы не…

– Нет! – прошептала Кэт. – Вместо этого лучше пошли письмо Эдварду! Он ближе, всего в нескольких лье на север отсюда. Он, безусловно, еще не слышал, что произошло с нами, иначе он уже приехал бы! – Кэтрин замолчала, потому что стражник вошел в комнату.

– Вам пора уходить, – сказал он Марте и, переведя взгляд на Кэт, добавил: – А вы останетесь.

Прижавшись на мгновение щекой к щеке Кэт, Марта быстро пообещала сделать все, что сможет, и ушла. Тяжелая дверь плотно закрылась за ней. Кэт, вздохнув, взяла оставленный Мартой факел и укрепила его в держателе на стене. Потом, приподняв крышки со стоявших на подносе блюд, снова опустила их на место; есть совсем не хотелось.

Что ждет ее в руках этого грубого рыцаря короля Вильгельма? Кэт видела желание в его мрачном взгляде, оно и пугало, и влекло ее одновременно. Она вспомнила, с какой нежностью Девлин касался ее тела и как от этого у нее внутри возникало незнакомое жгучее томление, наполнявшее все ее существо. В Кэт боролись странные чувства, и она не могла сказать, кого боялась больше – Девлина или самое себя.

Покачав головой, Кэт решила, что время определит ее судьбу, а пока что она будет думать, как убежать.

Прошла неделя, а Кэтрин все еще оставалась в своей камере, не видя никого, кроме охранника, Марты и изредка старой Гундреды, которая нянчила еще ее мать. При первой встрече с Гундредой Кэт заплакала – воспоминания о матери были еще болезненно-свежими.

– Как они ее убили? – спросила Кэт у старушки, стараясь сдержать поток бегущих по щекам слез. – Она мучилась, Гундреда? Звала меня?

– Нет, миледи. Леди Элизабет ничего не знала. Она умерла так же спокойно, как и жила. – Нижняя губа Гундреды задрожала, и старая женщина стерла слезу с высохшей щеки.

Леди Элизабет умерла во сне, еще тогда, когда Кэт собирала на лугу цветы; если бы норманны не пришли, леди Элизабет все равно умерла бы. Это было слабое утешение, но все же оно помогло Кэт немного успокоиться, когда она готовилась к похоронам матери. После короткой похоронной службы и погребения в фамильном склепе Кэтрин снова отвели в ее тесную камеру на самом верху северной башни. Когда единственная оставленная ей свеча замигала и погасла, Кэт стала вспоминать все свечи, сгоревшие за ее жизнь. Во время своего заключения в башне Кэтрин много часов провела в размышлениях; когда становилось темно, она мысленно возвращалась в счастливые дни до вторжения норманнов в Англию, а когда было достаточно света, занималась вышиванием или читала. Она была любимой дочерью, и ей позволили присутствовать на уроках брата, таким образом, она научилась читать и писать. Это было большое достижение для женщины, и Кэтрин очень гордилась грамотностью. Она мучилась и приходила в негодование, разрываясь между тоской, апатией и уверенностью, что Эдвард придет спасти ее. Теперь он был единственной надеждой Кэт – неужели он ее забыл? Окружающая обстановка угнетала ее, и временами Кэт, не выдерживая заключения, бросалась на толстую дубовую дверь своей темницы. В тот день, когда Девлин наконец решил навестить ее, Кэт готова была кричать от одиночества. То, что oн, видимо, только что вернулся после верховой поездки, нисколько не улучшило ее настроения, и она любезно приветствовала его:

– Вот как! Норманн все-таки навещает своего опасного узника! А я боялась, что вы забыли обо мне, лорд Роберт!

– Правда? – Неторопливая улыбка искривила жесткую линию рта, и Девлин небрежно похлопал хлыстом по ладони. Приподняв бровь, он не спеша, окинул взглядом изящную фигуру Кэт. – Это означает, что вы рады меня видеть?

– Едва ли! – Мгновенный ответ Кэт был полон презрения. – С удовольствием обойдусь еще неделю без вашего общества!

– Буду рад удовлетворить ваше желание, красавица, – рассмеялся он. – Я вернусь через неделю узнать, не улучшилось ли ваше настроение. – Он вышел и закрыл за собой дверь, даже не оглянувшись на растерянную саксонку.

Кэтрин стояла, словно окаменев, совершенно сбитая с толку его безразличием. Неужели это тот самый человек, который пообещал обладать ею? Человек, который смотрел на нее с откровенным вожделением и страстью в темных глазах? Господи, какой же она была дурочкой! В отчаянии, заскрежетав зубами, Кэт бросилась на стоявшую у стены жесткую койку. Если она останется в этой каморке, то сойдет с ума! Никогда за всю свою недолгую жизнь Кэт не пребывала в состоянии полного бездействия. В течение двух недель сидеть в одной и той же комнатушке, ничего не делая, было настоящей пыткой. Ну почему она не придержала свой болтливый язык! Даже обмен оскорблениями с норманном был бы лучше, чем это невыносимое тюремное заключение.

Следующая педеля тянулась еще медленнее, чем первая, и к моменту возвращения Девлина Кэтрин почти лишилась рассудка. Марте больше не разрешали навещать ее в башне, так что Кэт не видела знакомых лиц, и при появлении графа ей стоило труда удержаться и не броситься к нему.

– Пожалуйста, господин, выпустите меня из этой жалкой каморки, пока я не сошла с ума, – взмолилась она, встретив его у двери. – Я почти готова выпрыгнуть из окна, чтобы только освободиться из этих четырех стен!

– Что, красавица, теперь и общество норманна кажется не таким уж плохим? – Черные глаза прищурились, и уголки губ лорда Роберта насмешливо приподнялись.

– Даже норманн лучше, чем эти четыре стены, – торопливо ответила Кэтрин.

– Думаете, теперь вам больше понравится времяпрепровождение, которое я приготовил для вас, моя прекрасная леди? – Роберт усмехнулся, когда Кэт чуть не задохнулась от ярости, и, сжав ей запястье, быстрым движением притянул ближе и крепко прижал к своему мускулистому телу, и под бархатной курткой Кэт ощутила медленное биение его сердца. – Я и так слишком долго ждал, – тихо пробормотал он.

– Нет, лорд Роберт! Я ищу не бесчестья, а только избавления от тоски безделья!

Встретив мрачный взгляд Девлина, Кэтрин не отвернулась, а ее аметистовые глаза вспыхнули огнем. «Возможен ли компромисс?» – подумала Кэт и решила, что это очень сомнительно, потому что Роберт Девлин, очевидно, был из тех людей, которые не склонны идти на уступки. Даже в его объятии не чувствовалось сострадания, он крепко держал Кэт, словно говоря, что не позволит ей уйти, пока сам этого не захочет.

Лорд Роберт, ничего не говоря, посмотрел на нес, и у Кэт перехватило дыхание, ее собственное предательское сердце застучало сильнее, а кровь быстрее побежала по жилам. Незваный образ этого лорда, принимающего ванну, пронесся у нее перед глазами, и Кэт снова ощутила слабость во всем теле. Она не отрываясь изучала черты красноватого мужского лица, которые не давали ей покоя в прошедшие две недели, – темные глаза, которые могли пылать огнем, густые ресницы, высокие аристократические скулы и квадратный, чисто выбритый подбородок.

Роберт нежными пальцами обвел контур ее губ, потом его рука нырнула в густую массу медных волос, чтобы удержать неподвижно гордую голову Кэт, и он, наклонив голову, нежно коснулся губами ее губ. Кэт с изумлением почувствовала, что уступает Девлину даже без малейшего намека на протест против его прикосновения, и не могла понять, почему безропотно принимает его поцелуй. Нет, непокорная дочь своего отца не станет прижиматься к нормандскому рыцарю! И только когда Роберт отстранил ее, Кэт снова обрела способность здраво мыслить. Потрясенная, она в замешательстве взглянула на Девлина и, не задумываясь, быстро замахнулась, чтобы отплатить за растоптанное чувство собственного достоинства, но мгновенно оказалась в жестких стальных объятиях.

– Нет, красавица! Не советую этого делать, – с мрачной улыбкой заметил Роберт. – Если вы сшс раз ударите меня, я отвечу вам тем же самым. Не думаю, что ваше хрупкое тело выдержит удар.

Дрожа от негодования, Кэтрин мечтала дать волю своей злости, однако не посмела, но уж своим сдипственшим оружием – языком – решила попользоваться вволю.

– Значит, злобный нормандский пес залаял! Вы, милорд Девлин, воюете только с женщинами и детьми! А как вы будете вести себя с мужчинами, способными воспротивиться вашему сумасбродству?

11
{"b":"4646","o":1}