A
A
1
2
3
...
25
26
27
...
30

— Питомник… А, это ты. Что случилось? Даже не дослушав, она бросила трубку и мгновенно примчалась, не потрудившись сменить комбинезон и старый желтый свитер с потертым воротом. Волосы, как всегда, растрепаны, из пучка на затылке торчит забытый ею карандаш.

Она тщательно изучила цветочные узоры на полу.

— Видимо, у нее не нашлось ничего другого для рассадки кустарника…

— О чем ты, черт возьми, говоришь? Она же изрезала это треклятое покрывало! Не знаю, что по этому поводу думаешь ты, но, с моей точки зрения, это признак повреждения рассудка.

— Не обязательно. — Поставив локоть на ладонь, Ангелина подперла кулачком подбородок. Сэнди пробовала себя в планировании цветочных клумб, используя рассаду в горшочках, припомнила Ангелина, и звала Гаса оценить ее усилия.

— Хочу позвонить в полицию. Я собирался позвонить им раньше, но подумал, что она могла укрыться у тебя.

— Подожди. Успокойся и дай мне подумать, хорошо?

— О, черт, это моя вина, — произнес он чуть позже. Голос его дрожал от боли и беспокойства. — Если бы я не переволновался… если бы не умчался к тебе вчера вечером и потом…

— И потом не потратил бы столько времени в моей постели.

— Я этого не говорил.

— И не нужно. Но пойми, Алекс, это не твоя вина. Сэнди — умная девочка. И если она сбежала среди ночи из дома, не сказав никому ни слова, значит, на то есть важные причины.

— Какая ночь? Сейчас три сорок семь дня.

— Ты знаешь, что я имею в виду, Алекс. Она просто пытается достучаться до тебя, вот и все. Наверняка вскоре позвонит и спросит, получил ли ты сообщение.

— Сообщение! Если это сообщение, то дурацкое! Ты можешь рыться здесь и искать эту профанацию сколько хочешь. А я собираюсь найти сопляка Монкрифа и выбить ему несколько зубов, пока не узнаю, что происходит!

Спорить Ангелина не стала. Она знала точно:

Сэнди не может быть с Арвидом, потому что, какой бы притягательностью ни обладал

этот мальчишка, он потерял ее навсегда. А это значит, что, побегав вокруг, Алекс позвонит в полицию и они скажут то, что обычно говорят полицейские, когда девочки-подростки среди белого дня уходят из дома, не говоря ни слова, и теряются на несколько часов.

Ну, скажут, что она пошла по магазинам или околачивается с друзьями. Или просто спряталась от докучливых назиданий отца. В общем, все зависит от того, чего она хочет добиться.

Хотя если были причины изрезать покрывало, значит, что-то действительно случилось.

Девочка чем-то расстроена… но чем? Ангелина услышала, как на улице взревела машина Алекса. Слава Богу, Монкрифы живут по соседству, потому что в его состоянии ездить по дорогам явно опасно. Переключив внимание на шкафчик Сэнди, Ангелина попыталась вспомнить каждую вещь, которую они доставали оттуда и обсуждали однажды вечером, когда подбирали вечернее платье. Она просматривала все снова и снова, но вещей было так много, что невозможно было сказать, пропало ли что-нибудь.

Через десять минут Алекс примчался назад. Она слышала, как хлопнула дверца машины, потом входная дверь. Затем наступила тишина.

Очевидно, в доме Монкрифов дела пошли не так гладко.

Ангелина продолжила свой поиск улик. Или, вернее, недостающих улик. Где ее новые серьги? Наверное, она надела их. Расческа? Зубная щетка? Косметика? Все это в беспорядке валялось на туалетном столике между флаконом светло-розового лака для ногтей и пакетом с фотографиями, подпертым потрепанным желто-зеленым помпоном. Да еще конверт. Целых тридцать секунд Ангелина смотрела на него, перед тем как взять в руки. Словно не письмо это было, а гремучая змея.

Письмо было адресовано отцу. Конверт заклеен. Ангелина не знала, читать или не читать. Почувствовав внезапный озноб, начала вскрывать конверт, но потом передумала.

Когда Ангелина нашла Алекса в гостиной, руки ее были все в пыли, в голове вертелся миллион мыслей — и ни одной утешительной.

Запечатанный конверт означал, что Сэнди вряд ли просто пошла по магазинам. Она бы сказала миссис Джилли, если бы только это было у нее на уме. Или прижала бы записку магнитом к холодильнику.

Письмо в запечатанном конверте, адресованное отцу, означало, что она действительно сбежала. Но зачем, черт возьми, она сначала искромсала прекрасное покрывало от Лауры Эшли?

— Алекс, — произнесла Ангелина из дверей, пытаясь говорить спокойно и уравновешенно, что совсем не отражало ее чувств, — я нашла записку.

Развалившись в большом кожаном кресле в гостиной и поставив на пол перед собой телефон, Алекс невидящим взглядом смотрел на нетронутый стакан выпивки в руках. Глаза его мутились от беспокойства. Ясное дело, он не нашел ее у Арвида и сейчас настраивал себя позвонить в полицию.

Он взглянул на Ангелину с такой надеждой, что у нее появилось странное чувство, будто она укачивает его на руках и обещает, что с ним больше ничего страшного не случится.

Однако жизнь полна острых углов…

— Письмо? — настороженно спросил он. — Что в нем?

— Я не вскрывала. Оно адресовано тебе. — А ведь Дина могла поступить так же, подумала она. Сбежать без предупреждения, оставив записку на туалетном столике.

Ангелина вручила ему конверт, украшенный детским рисунком из единорогов, окруженных цветами. Он взял конверт и уставился на него, будто в нем таилась гремучая змея.

— Вскрой, — сказала она. Алекс вернул ей конверт.

— Пожалуйста, ты…

Она отдала бы за него всю свою кровь, но сейчас никто не мог облегчить его боль.

Проглотив ком в горле, Ангелина вскрыла конверт и развернула листок, украшенный рисунком единорога. Затем, опустившись в ближайшее кресло, откинула голову назад и поднесла листок к глазам.

— О Господи, маленькая бедняжка… сует нос не в свое дело… — прошептала она.

С лица Алекса сошла последняя краска. Он бросился к бумажке в руках Ангелины, а ей хотелось разорвать ее в клочья, сжечь, проглотить — что угодно, лишь бы он ее не видел.

— «Дорогой папочка, — забормотал он. — К тому времени, когда ты это прочтешь, я буду у Друга, так что не беспокойся обо мне. Вам с Ангелиной нужна личная жизнь, чтобы во всем разобраться. Ты знаешь, что я имею в виду».

— А что она имеет в виду? — спросила Ангелина. — В чем мы должны разобраться? — И тут глаза ее округлились. — Алекс, ты ей сказал…

— Что мы… Конечно, нет, черт возьми! За кого ты меня принимаешь?

— Тогда почему она пишет про личную жизнь? С чего она взяла, что нам нужна личная жизнь? И в чем мы должны разобраться? И почему она так уверена, что ты знаешь, что она имеет в виду? Можешь объяснить?

Алекс почувствовал, что лицо его начинает гореть, несмотря на холодный пот, который лился по телу.

— Ну ладно… Единственное, чего я не могу понять: почему ей вздумалось изрезать прекрасное покрывало.

— Наверняка чтобы привлечь твое внимание. Ослу понятно как дважды два, но всяким дурацким папашам…

Миссис Джилли принесла поднос с кофе и жестким сухим кексом в исполнении Флоры, разложенным на веджвудском блюде. Алекс кивнул Ангелине, и она налила кофе из тяжелого серебряного кофейника, вспоминая единственный случай, когда наливала Алексу кофе у себя дома.

Алекс сообщил миссис Джилли о письме, и женщина сразу ударилась в слезы и побрела рассказывать мужу, который тут же почал новую бутылочку, чтобы справиться с чрезвычайной ситуацией.

— Что ты узнал у Монкрифов?

— У Арвида болит горло.

— И что он?

— Он звонил предупредить ее. О чем — не в курсе.

— Ты звонил в полицию?

Алекс тупо кивнул.

— Ну? Что они сказали?

— Именно то, о чем ты подумала, — кисло улыбнулся он. — «Проверьте у ее друзей, подождите двадцать четыре часа, есть шансы, что вы услышите о ней раньше…»

Ангелина взяла письмо и перечитала его, понимая, что Алекс следит за каждым ее жестом. Подумав, она решила, что действие — любое действие — лучше, чем просто ожидание. Особенно если никто из них не знает, что их ждет.

Странная мысль беспокоила ее с самого начала: побег девочки имеет косвенное отношение именно к ней.

26
{"b":"4649","o":1}