ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тирра. Поцелуй на счастье, или Попаданка за!
Земля перестанет вращаться
Прыг-скок-кувырок, или Мысли о свадьбе
iPhuck 10
Палач
Горький квест. Том 1
Потерянные девушки Рима
Технологии Четвертой промышленной революции
Энцо Феррари. Биография
A
A

– Но ты ведь мог бы и сразу обзавестись мертвой дружиной, – криво усмехнулся Всеволод. – Если бы испивал не по одному человеку в месяц. Если бы – больше…

– Не мог, русич, – сухо ответил магистр. – Я же объясняю тебе: сразу, сиюминутно, Тока не запустить. Из хладного трупа не создать покорного воина за один миг, час или день. Серебряные Врата оказались бы беззащитными, если бы живые рыцари уже были испиты, а мертвые – еще не были готовы вступить в бой. К тому же слишком много странных смертей неизбежно вызвали бы у оставшихся в живых защитников крепости панику или смуту, которые никак не способствуют стойкости, доблести и верности. Людей и без того смущали слухи о замковом упыре. И вовсе неразумно было бы нарушать хрупкий баланс, на котором зиждилась оборона Сторожи. Впрочем, дело не только в этом. Мне самому нельзя за один раз отдавать испитым воинам слишком много своей крови, иначе я чрезмерно ослабею. А малой кровью для скорейшего поднятия целой дружины мертвецов не обойтись. Да и нужного количества адского камня быстро не добыть, даже если замковые алхимики будут трудиться денно и нощно, без перерыва на сон и битву. Серебряный раствор изготовляется постепенно. Так что я просто ждал, пока заполнятся все саркофаги. И скажу честно: хотелось бы подождать еще. Сам видишь – в склепе есть еще пустые гробницы… Но больше ждать нельзя. Первый Властитель уже перешел границу миров…

– Ну, даже если это и так, то, положим, не первый вовсе…

Всеволод сверлил глазами Бернгарда. Тевтонский магистр и Черный Князь пристально смотрел на Всеволода.

– Властитель перешел границу, – с нажимом повторил Бернгард. – И я хочу знать: в этой битве ты со мной, русич?

Всеволод в очередной раз глянул на умрунов с обнаженным оружием. Попробуй сейчас пойти против… В открытую – попробуй.

– С тобой, – процедил он. – Пока с тобой, Бернгард.

Он вовсе не кривил душой. «Пока» – это ведь понятие растяжимое. «Пока» – это может быть и ближайший день, и ближайший час. И ближайшая минута – тоже может. Пока…

– Я рад, что мы договорились, – скупо улыбнулся Бернгард. – Теперь сокрытое – открыто, и если перед общей угрозой объединятся твоя дружина…

Магистр кивнул на десятников Всеволода.

– …и моя дружина…

Бернгард обвел рукой неподвижных мертвецов в тевтонских плащах.

– Если к нам присоединятся орденские братья…

Глаза магистра остановились на Томасе.

– …и верные союзники…

Изучающий взгляд Бернгарда скользнул по лицам Золтана, Раду, Сагаадая. На татарском юзбаши задержался чуть дольше. И – вновь уперся во Всеволода.

– …Тогда у нас еще есть надежда. Отбить штурм. Закрыть проход между мирами. Остановить Набег.

– Один вопрос, Бернгард, – негромко промолвил Всеволод. Впрочем, даже негромкие слова в тишине склепа шелестели ощутимым эхом. – Насчет твоей дружины вопрос. Они ведь тоже Пьющие? Упыри – тоже?

Улыбка Бернгарда стала еще менее дружелюбной. Магистр кивнул:

– Ты прав и не прав, русич. Да, они тоже жаждут горячей живой крови, которой уже нет в их жилах. Но при этом они столь же отличаются от Пьющих, сколь и от людей. Они сильнее и тех, и других. Они обучены владеть оружием. Они совершенно не чувствуют боли и не способны выражать вслух никаких чувств, а потому бьются молча, без воплей и визгов. Они хуже, чем Пьющие, понимают безмолвные приказы, отдаваемые мыслью, но беспрекословно выполняют волю хозяина, облеченную в слова. Они меняются иначе и гораздо медленнее, нежели оборотаи, обращенные в Пьющих, и даже мне пока не ведомо, кем они станут в итоге. Но сейчас они находятся полностью под моей властью. И покуда я жив, бояться их не стоит.

Последние слова – как намек, как предупреждение: или убивай всех, если тебе такое по силам, или не зломысли против меня.

– Твои упыри испили моих дружинников по твоей воле?

Вопрос был задан прямо. И глаза Всеволода смотрели прямо в глаза Бернгарда.

– Это вынужденные потери, – ответил тот, не отводя взгляда. – Иначе нельзя было добраться до Эржебетт. И снять с твоих глаз пелену – нельзя было. Это – плата за чары лидерки. И ты уже расплатился за них сполна – кровью своих людей. Согласен? Или тебе нужно платить еще?

Еще? Всеволод вновь покосился на строй мертвых рыцарей. Да, пожалуй, эти способны взять немалую плату. Эти ведь умеют не только рвать плоть и пить кровь, как обычные упыри, но и держать в руках мечи – тоже умеют.

– Согласен, – хрипло ответил Всеволод. – Не нужно.

Он очень надеялся, что за искренностью сказанных слов Бернгард не заподозрит подвоха в помыслах.

– А раз так, то, может быть, ты спрячешь наконец клинки? Для них скоро найдется работа. Но – не здесь.

«Вж-ж-жих! Вж-ж-жих!» Мечи в ножны. Оба. Все равно серебрёной сталью сейчас ничего не доказать. Только голову зря положишь. И других подставишь. Нет, хватит. Наподставлял уже. Пятерых испитых дружинников, охранявших Эржебетт, достаточно…

– Убрать оружие! – приказал Всеволод.

Десятники-русичи подчинились воеводе. Неспеша, с неохотой. Но – подчинились. Золтан, Раду, что-то недовольно бормоча под нос, тоже спрятали клинки. И Сагаадай. И Томас. И Бранко. Живой круг, готовый к бою, сам собой смялся, распался.

– Тебя, Бернгард, и твоих… – Всеволод запнулся, мотнул головой на мертвых тевтонов, – рыцарей-умрунов твоих мы подождем снаружи. Наверху.

И прежде чем магистр успел что-либо сказать в ответ, Всеволод бросил переминавшимся рядом воинам:

– Идем!

Бесцеремонно вырвал из рук волоха горящий факел. Пошел первым. К двери. К выходу из склепа. Шагал в полной тишине, под пристальным взглядом Черного Князя, под бесстрастными взорами темных прорезей в горшкообразных шлемах мертвецов.

Собрав в кулак всю волю и выдержку, он шел по коридору меж гробниц спокойно, уверенно, не озираясь по сторонам, не оглядываясь назад, не сбиваясь на бег (а ведь до чего хотелось!). Держа спину прямо, а плечи – широко.

Следом потянулись остальные. Сначала – десятники русской дружины. За ними – оба шекелиса. И Сагаадай. И Бранко. И даже притихший, будто пришибленный, брат Томас двинулся прочь из склепа.

Их пропускали. Их выпускали. Испитые досуха и наполненные заново иной жизнью-Током покойники не заступали пути. Серебрёные рыцарские мечи, кованные для людей, а ныне находившиеся в руках нелюдей-умрунов, не обрушивались на головы и плечи уходящих. Такого приказа Бернгард не давал.

Видимо, Бернгард все же поверил…

А вот и выход из склепа. И – по-прежнему – ничего. Не несется в спину запоздалая команда… Схватить! Убить! Не грохочет сзади железом мертвяцкий выводок Бернгарда.

Они беспрепятственно выходили из замковой усыпальницы. Через тяжелую, изрядно побитую, дырявую, но все еще прочную низенькую дверь. Один за другим выходили. Всеволод ждал. Стоял у глубокой ниши-выхода, светил факелом.

А за последним – последним шел Томас – захлопнул дверь.

Быстро и неожиданно. Резко и шумно захлопнул. Ибо теперь таиться ни к чему. Теперь скрывать свои намерения не от кого.

Дело было на пару мгновений, на пару движений.

Раз – дверь со всей мочи вбита в покореженный железный косяк. Два – наружный засов задвинут. Новый, взамен старого – бесполезного, сорванного взрывом. Хороший, добротный засов.

В качестве засова Всеволод использовал собственный меч. Один из двух. Клинок, в единый миг вырванный из ножен, тут же с силой, с маху был по самую рукоять всажен под уцелевшую скобу на двери. Прочная сталь с серебряной насечкой, скрежетнув о металл и камень, глубоко вошла за смятый железный косяк. Перекрестие меча застряло в гнутой скобе плотно, мертво. Как вбитый клин. Как здесь и было. Не шевельнуть, не вырвать…

Меч засел крепко, основательно.

И – все.

И – заперто.

В склепе что-то крикнул Бернгард. Догадался? Понял? Отдал приказ своим умрунам?

Ага, вот и загрохотали металлом соскочившие с саркофагов тевтоны. Вот и ожили закованные в посеребренную сталь истуканы. Вот и бегут уж к запертой двери.

16
{"b":"465","o":1}