ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вероятно, пришлый Господарь повелел дракону продолжать путь. Невзирая ни на что.

И дракон – продолжил…

Еще один взмах крыльев, отнявший последние силы.

Рывок.

Изрядная часть вываленных наружу кишок осталась на стене.

Летающий змей, освободившись от пут и тяжкого груза под чревом, на миг взмыл было вверх, но, качнувшись в сторону, неловко зацепил крылом башню, завалившись на бок и камнем… глыбой рухнул обратно – на стену.

Снес пару каменных зубцов. Но – перевалил-таки через преграду. Как и было приказано.

Да, тяжелая драконья туша исчезла по ту сторону внешних стен Сторожи. Но вот наездник не удержался на чешуйчатой спине ящера. Черный Князь слетел с разбитого седла-скамьи. И упал по эту сторону. В замок упал.

Шоломонар грохнулся со стены, покатился под широкий навес над пустующей коновязью.

Там и остался.

Глава 26

Наверное, упыри и смогли бы прикрыть своего Властителя, но к объединившимся отрядам Всеволода и Бернгарда вовремя подоспела помощь. По темным тварям неожиданно ударили защитники ворот. Та самая привратная стража, к которой так упорно пробивался Бернгард, покинув стены и башни, навалилась на нечисть с тыла. Ряды кровопийц рассекли, раскололи, раздвинули с двух сторон.

Добрались до павшего Шоломонара.

Черный Князь в черном доспехе, впрочем, уже стоял на ногах как ни в чем не бывало. Стоял под навесом у крепостной стены, укрытый от дождя и нападения сзади. С изогнутым мечом в одной руке, с помятым щитом – в другой. Ворог не отступал, ибо некуда было. Ворог изготовился к драке.

Сейчас, вблизи, упыриного Властителя можно было разглядеть получше. Точнее, не его самого – его защитную оболочку, черный доспех, полностью закрывавший пришлого Властителя.

Странный доспех… Причудливое переплетение витиеватой сетки на вороненой поверхности. Сложный узор желобков и волнистых бугорков. Закругленные линии – ни острого угла, ни торчащего выступа. Плавно перетекающие один в другой и из другого – в третий, и снова – в один, практически неотличимые сегменты лат. Прихотливо изогнутые и изгибающиеся, словно бы сами по себе, защитные пластины неопределенной формы и размера, входящие друг в друга без единого зазора. И не понять, где кончается яйцевидный шелом с у-у-узенькой смотровой прорезью на выступающем вперед забрале и где начинается нагрудник. И как нагрудник переходит в набрюшник. И каким образом двигаются руки, ноги, пальцы, вроде бы вовсе не имеющие подвижных сочленений. Возникало полное впечатление не собранной воедино из отдельных частей доспешной конструкции, а изначальной ее целостности. Невиданный доспех облегал тело, как родная кожа… Как шкура, которая крепче и камня, и стали.

Бернгард, видимо, жаждавший скорейшего окончания затянувшего поединка, яростно пробивался к чужаку в диковинных латах. Но на этот раз Всеволод все же чуть опередил магистра.

И – начал первым.

Прыжок через коновязь под широким навесом.

Два одновременных взмаха мечами. Первый клинок обоерукого спешенный Шоломонар отвел щитом. От второго меча увернулся. Почти увернулся… Сверкающая полоска стали в серебре, целившая в голову, все же чиркнула по правому предплечью. Без особого проку, впрочем. Соскользнула с черной брони, будто не тяжелый клинок ударил, а прутик хлестнул.

А вот ответная отмашка страшного черного серпа едва не располовинила самого Всеволода. Если бы не подоспел Бернгард…

Бернгард подоспел.

– Посторонись, русич!

Магистр вовремя заслонил его своим мечом.

Рука Бернгарда не дрогнула, однако и полностью уберечь от изогнутого оружия не смогла. Даже остановленный на полпути серп-крюк все же зацепил Всеволода выступающим заостренным концом.

Ковырнул – ощутимо, сильно, глубоко.

Неведомый черный металл разорвал крепкие звенья правого кольчужного рукава чуть пониже плеча. Вспорол поддоспешник, срезал изрядный клок кожи и мяса…

Рана оказалась серьезной. Совсем не то, что случайная царапина, оставленная Бернгардом на ноге Всеволода во время недавней стычки в замковом склепе. Крови (бесценной древней крови Изначальных!) теперь пролилось куда как больше. Кровь потекла густо, щедро, окропила руку, плечо, грудь, живот, правый бок Всеволода. Заструилась, смешиваясь с залетавшими под навес дождевыми каплями, ниже – на бедро, в сапог. Особой боли, правда, не было. По крайней море, Всеволод не почувствовал ее в горячке боя. И рука вроде бы слушалась, как прежде. Значит, кость не задета и сухожилия не посечены.

Вот только кровь…

А схватка продолжалась. Бернгард резко отвел и отбросил скрежетнувший по серебрёному лезвию меча вражеский серп. Сам с разворота нанес стремительный удар. Вдогонку – за откинувшейся в сторону рукой противника.

Удар Бернгарда, сопровождаемый яростным утробным выкриком, был силен и точен.

И удар был рассчитан верно: большой черный прямоугольник щита с глубокой вмятиной посередине надежно закрывал противника с ног до головы. Только отбитая в сторону рука с кривым серповидным мечом была сейчас в пределах досягаемости.

Ее и достал самый кончик рыцарского клинка. Магистр с маху отсек длань, сжимавшую серповидное оружие, на полпальца выше запястья. Отсек легко и просто, будто не почувствовав сопротивления крепкого вороненого наруча. Хлынуло густое, темное. Но не черное – как у упырей. И не алое, как у людей. Иное. Червленое, скорее.

Срубленная рука, так и не разжав пальцев, так и не выпустив рукояти боевого серпа, отлетела в сторону.

От вопля покалеченного Шоломонара у Всеволода заложило уши.

Бернгард повторно взмахнул мечом – добить. Но в этот раз противник оказался проворнее. Противник ударил первым. Здоровой рукой. Огромным щитом, будто тараном, сшиб тевтонского магистра с ног, отбросив на несколько шагов назад. В самую гущу битвы. В свалку перед навесом, где в едином клубке мелькали белые плащи серебряных умрунов и белесые тела упырей, рвущихся на помощь своему Властителю. Нескоро теперь Бернгард выберется оттуда. Не так скоро, как нужно. Не через секунду и даже не через две.

А калечный Властитель – ревя от боли, брызжа кровью, на ходу стряхивая массивный, сковывающий движения щит, – уже кинулся к мечу в отсеченной длани.

Чтоб подхватить его другой рукой. Целой.

Э-э-э, нет! Этого допускать никак нельзя!

Всеволод, забыв о ране, шагнул наперерез. Нанес еще два удара. В грудь. В голову. Клинки оттолкнули упыриного Князя в сторону, но и сами с жалобным звоном вновь отскочили от прочной брони, как градины – от скалы. Шоломонар даже не повернул к Всеволоду яйцевидного шлема. Узкая, смотровая щель его была сейчас обращена к черному полумесяцу, валявшемуся в черной грязи.

Да что же это такое деется-то?! Заговоренная она, что ли, эта тварь?! Почему одному только Бернгарду под силу разрубить доспех Властителя?!

Отбросив мечи, проревев что-то бранное, Всеволод в отчаянии прыгнул на черную спину. Повис на враге, как цепкая лесная кошка. Обхватил руками толстую, жесткую, будто панцирь гигантского жука, шею, оплел ногами чужие ноги, подсек в движении, собственным немалым весом и весом собственных доспехов опрокидывая противника наземь. Простенький прием, которому обучал в свое время старец Олекса, валил любого здоровяка из простых смертных. Не устоял и Шоломонар изрядно, видимо, уже ослабевший от потери крови. Споткнулся. Упал. Грохнулся.

Но – не сдался.

Вцепившись друг в друга мертвой хваткой, рыча и отплевываясь они катались под широким навесом меж коновязью и крепостной стеной, как пара злобных псов. Хлещущая из ран кровь – кровь Властителя темного мира и кровь Всеволода – мешалась и пачкала обоих. И вода, просачивавшаяся сквозь щели навеса, не успевала ее смывать.

Обрубок правой руки Черного Князя беспомощно тыкался в опущенное забрало-личину Всеволодова шелома. И под забрало – словно помогая левой. Наверное, будь у Шоломонара целы обе длани, он бы непременно свернул хрупкую человеческую шею в первые же мгновения рукопашной схватки, а так… Впрочем, и так Всеволод в полной мере испытал на себе мощь вражеской хватки. Упыриный Князь быстро подмял его под себя. Сильные черные пальцы здоровой руки изорвали в клочья бармицу на шее.

33
{"b":"465","o":1}