ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Соблазню тебя нежно
Щегол
Пропащие души
Смертный приговор
Подарки госпожи Метелицы
Креативный вид. Как стремление к творчеству меняет мир
Ж*па: инструкция по выходу
Идеальный аргумент. 1500 способов победить в споре с помощью универсальных фраз-энкодов
Киселёв vs Zlobin. Битва за глубоко личное
A
A

– Вы что, приучаете этих тварей? Объезжаете, как диких степных жеребцов?

Честно говоря, Всеволод плохо представлял, как такое возможно.

– Летун слишком свиреп, его невозможно приучить, – покачал головой Бернгард. – Летуна покоряют другим способом. Опасным, но надежным. Властитель находит его логово и вступает в поединок. В бою он дает Летуну ранить себя. И дает испить свою кровь. Чтобы после повелевать им через нее.

– Через нее? – недоуменно переспросил Всеволод.

– Таков древний и непреложный закон: тот, кто однажды прольет и вкусит кровь Властителя, становится его рабом. По истечении определенного времени, конечно. Но когда это все же происходит…

– Что тогда? Получается еще один… Исполняющий… Летающий?..

– Нет, – Бернгард качнул головой. – Не совсем так, вернее – совсем не так. Тут другое. Пьющий-Исполняющий – испитый оборотай. Он утрачивает себя полностью и полностью перерождается, целиком обращаясь в безмозглую машину. Кровь Властвующего гонит по его жилам лишь холодный Ток темного Покрова, заменяющий жизнь. Летун же, кровь которого малопригодна для употребления в пищу, продолжает жить, остается собой и… в то же время является частью другого. Он не может противиться воле Властвующего, чью кровь пролил и отведал. Кроме того, он становится глазами и ушами своего хозяина. Ибо все, что видит и слышит покоренный Летун, видит и слышит его Властитель. Так что таких Летунов можно использовать не только для боя, но и для разведки. С их помощью удобно наблюдать за врагом.

– То есть эти твари… крылатые змеи… Летуны, оставаясь живыми… прежними, больше не принадлежат себе?

– Да.

– Это еще хуже, чем быть просто Исполняющим.

– Возможно.

– Кровь Черного Князя – коварный напиток, – заметил Всеволод. – Опасный напиток…

– Ты прав, русич, – серьезно кивнул Бернгард.

Слишком даже серьезно, на взгляд Всеволода. Чересчур. Такая серьезность – на грани тревога. А быть может, и страха.

– Интересно, а если не Летун, а Властитель прольет кровь другого Властителя к изопьет ее… – Всеволод, не закончив фразы, вопросительно смотрел на магистра.

– Такого не будет, – хмуро ответил тот. – Пьющие-Властвующие убивают, но не испивают друг друга, ибо кровь одного для другого станет отравой, от которой не убережет никакая броня.

Что ж, ясно. С этим – ясно. Но пришло время прояснить и еще один вопрос.

– Кстати, о броне, Бернгард, – прищурился Всеволод. – Черную чешую летающего змея и доспех Властителя, атаковавшего Сторожу, почему-то не брала серебрёная сталь моих мечей.

– А эту чешую и этот доспех вообще мало что берет, – глухо отозвался Бернгард. – Это – особая броня, замешенная на темном Покрове и крепленная кровью Пьющего-Властвующего…

Видимо, возможности крови Черного Князя были поистине неисчерпаемыми.

– …Холодной магической ковкой такая броня наковывается на шкуру Летуна и на кожу Властителя, – продолжал магистр. – Она еще не успела размякнуть под светилом этого мира и потому сокрушить ее способна не всякая сила.

– Бернгард, а в чем сила твоего меча? – спросил Всеволод. – Почему он крушит драконью чешую и доспех Черного Князя, от которых отскакивают мои клинки?

Наплечники Бернгарда чуть шевельнулись. В ответе магистра послышалось то ли скрытое раздражение, то ли глубоко запрятанная ложь:

– Я же говорю тебе, русич: это очень крепкая броня. И одолеть ее дано не каждому.

Всеволод криво усмехнулся. Это как же понимать? Что его удары настолько немощны?

– Ну тогда скажи, в чем сила моего ножа? И стрел Сагаадая? Они ведь тоже пробили латы Черного Князя.

– В крови, – коротко и не очень охотно ответил князь-магистр.

– Кровь? – Всеволод поднял брови. – Опять кровь?

– Опять. Ибо оба наших мира стоят на крови, ею разделены и ею же скреплены. Кровь Пьющего-Властвующего, да будет тебе известно, обладает множеством магических свойств.

– Уже известно, – буркнул Всеволод.

– Только одной кровавой магии всегда противостоит другая…

Всеволод мотнул головой. Путано как-то все получалось. И непонятно пока, к чему вообще клонит магистр.

Бернгард объяснял дальше:

– Любое оружие – будь то металл или коготь, – единожды смоченное в крови одного Властителя, легко разрушает защиту, скрепленную кровью другого. Это как… ну как мгновенная холодная закалка. Ее используют… иногда… перед важной битвой… Сегодня вечером я по давней традиции Пьющих-Властвующих омыл свой клинок своею же кровью. Это и помогло мне пробить чешую боевого Летуна и рассечь доспех его хозяина.

Ох, неубедительно…

– А мне? – глядя исподлобья, спросил Всеволод. – Что помогло мне? И – Сагаадаю?

– Полагаю, острие твоего ножа сначала коснулось крови Властителя, запятнавшей его доспех, а уж затем – его брони. Как и стрелы Сагаадая. Вот – единственное объяснение.

Что ж, может быть, может быть… Всеволод хорошо помнил: в тот момент, когда он наносил отчаянные слепые удары засапожником, упыриный князь действительно был перемазан кровью с ног до головы. Так что да… сначала кровь, потом черные латы.

– Ты все узнал, что хотел, русич? – вывел его из задумчивости голос Бернгарда.

– Нет, – угрюмо отозвался Всеволод. – Самого главного я еще не знаю. Что нам теперь делать дальше?

Бернгард криво усмехнулся:

– Есть лишь два ответа на твой вопрос. Первый: оставить все как есть и остаться в крепости самим. Быть может, мы и продержимся тогда еще одну ночь. А если из Мертвого озера в ближайшее время не выйдет новый Властитель, – возможно – пару ночей. Или все три. Только, знаешь, я бы не очень на это рассчитывал. Раз уж через границу миров смог переступить один Пьющий-Властвующий, скорее всего, через Проклятый проход скоро прорвутся и другие.

– Второй? – Всеволод пытливо смотрел в глаза князю-магистру. – Каков второй ответ на мой вопрос?

– Отправиться к Мертвому озеру, – быстро проговорил Бернгард. – Закрыть проход.

– Ну, так чего же мы медлим? – Всеволод рывком поднялся с лавки.

Бернгард и бровью не повел.

– Ну… во-первых, ты ранен.

– Я чувствую себя гораздо лучше. Рука – не болит и уже может управиться с мечом.

– И все же тебе нужен покой, иначе рана откроется, и…

– Плевать! – процедил Всеволод. – Не откроется!

– А если? Все же? Другой такой крови, как у тебя, у нас нет.

– Ничего! Перевяжем, перетянем, остановим… – Всеволод говорил взволнованно и напористо. На бледные щеки возвращался румянец. – Другого шанса может не быть! Если при следующем штурме нас перебьют… Нужно торопиться… сейчас… пока солнце…

– Пока солнце – у нас все равно ничего не выйдет, русич. – Бернгард отвел глаза.

– Почему нет? – нахмурился Всеволод. – Кровь Изначальных – есть. Слова, запирающие рудную черту, – известны. Чего еще надо?

– Ночь, – негромко, но отчетливо прозвучал ответ Бернгарда. – Я уже говорил тебе о том, что мертвые воды расступаются тогда лишь, когда два разных обиталища единятся одной тьмой.

Всеволод молча кивнул. Да, было такое. Еще в день их первой встречи.

– А знаешь ли ты, что объединяющая тьма – наипервейшее и необходимое условие, чтобы размыкать и смыкать границу миров?

Всеволод потерянно покачал головой. Об этом ему еще не рассказывали.

– Ну, так знай, – невесело усмехнулся магистр. – И делай выводы.

А вывод, собственно, один. Простой, очевидный, лежащий на поверхности. При свете солнца на Мертвом озере им делать нечего.

– Без нее, без единящей тьмы, ни Изначальная кровь, ни Изначальные слова не стоят и ломаного наконечника стрелы. Днем мертвые воды не пропустят через себя ни то, ни другое. И днем воды эти не раздвинуть и не обнажить дна с древней кровавой чертой. Для темных заклятий нам дана темная ночь, русич.

Ну да, все верно. Величка и Эржебетт тоже ведь вскрывали рудную черту не днем – ночью.

– Но если добраться до озера засветло и дожидаться заката там, на берегу? А как стемнеет – сразу…

36
{"b":"465","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Невеста снежного короля
Любовь литовской княжны
Остров разбитых сердец
Видок. Чужая боль
Искушение Тьюринга
Богатый папа, бедный папа
Последней главы не будет
Будни анестезиолога
Хюгге, или Уютное счастье по-датски. Как я целый год баловала себя «улитками», ужинала при свечах и читала на подоконнике