ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Звенит исщербленный боевой серп, выпавший из черной длани.

А мгновение спустя и сам пришлый Шоломонар падает навзничь.

Замертво.

И по-прежнему непонятно – почему?! Почему оружие магистра так легко пробивает броню, которую не могут одолеть клинки Всеволода?!

– Зря ты влез, русич, – в голосе князя-магистра слышалось раздражение и крайняя степень неодобрения. – Я бы и сам…

– Не сомневаюсь, – не дослушав, перебил Всеволод.

Его взгляд метнулся с ровнехонького лезвия Бернгардова меча на глубокие изломы, украшавшие черный серповидный клинок, что лежал подле трупа поверженного Властителя.

Еще немного – и Бернгард попросту перерубил бы оружие противника. А после и самого противника. В общем, все верно: Бернгард и сам бы… все сам бы…

Но все-таки – почему? Почему только ему. его мечу только это под силу?!

Глава 43

Упыри – те немногие, что еще оставались в разверстом проеме меж мертвых вод, шипя и скалясь, отступали за порушенную черту. Лишившись Властителя, получив избавление от чужой воли, темные твари спешили назад – во тьму. Даже здесь, на озерном дне, надежно укрытом густой тенью и плотным туманом от рассеянных лучей заходящего уже солнца, они ощущали себя неуютно. Порождения темного обиталища предпочитали дожидаться ночи по ту сторону кровавой границы, и бледные тела одно за другим исчезали в ее зияющем разрыве. Твари переходили черту и словно растворялись в клубящейся зеленоватой дымке между мирами.

Ну, вот и всё.

Исчезли. Растворились.

Все.

И вроде бы можно наконец спокойно запирать Проклятый проход. Вроде уж некому помешать. Но – странно: радостного подъема от этой победы Всеволод не испытывал. И умиротворяющего чувства исполненного долга и завершенного дела он не ощущал тоже. Зато все его существо наполняла тревога. Взявшаяся невесть откуда. Хотя почему невесть-то? Очень даже весть…

Тягостное молчание висело меж мертвых вод.

И в душе ворошилось нехорошее предчувствие.

Нет, смерти как таковой Всеволод не боялся. Ему вовсе не страшно было излить свою кровь на рудную черту. Если потребуется – хоть всю, хоть до последней капли. Для того ведь он, собственно, сюда и пришел. А вот те, кто с ним… Для чего они здесь? На самом деле – для чего?

Что сейчас на уме у Бернгарда?

Поднявшего забрало и улыбающегося…

Слишком уж дружелюбно улыбающегося. Как никогда прежде.

Всеволод тоже откинул защитную личину шелома. Утер пот. Огляделся. Несколько уцелевших серебряных умрунов, да Черный Князь в тевтонском одеянии – вот кто был с ним сейчас на дне Мертвого озера, в узком извилистом проходе, укутанном густым зеленым гуманом, стиснутом студнеобразными стенами. Мутными, высоченными, колышущимися, закрывающими и берег, и солнце.

А нет ли в том ошибки?

Роковой, непоправимой?

Бернгард уже вложил меч в ножны. Всеволод же прятать клинки не спешил. Держал в руках. Чуть опустив, но так, чтобы при необходимости, при малейшей опасности можно было поднять, взмахнуть, срубить…

– Бой окончен, русич, – с мягкой снисходительной насмешкой проговорил магистр. – Отчего ж ты так вцепился в свои мечи?

– Оттого, что до сих пор не услышал от тебя правдивого ответа… – хмуро сказал Всеволод.

– Ответа на какой вопрос? – то ли в искреннем, то ли в деланном удивлении поднял брови князь-магистр.

– Чем все же мои мечи отличаются от твоего, Бернгард? Я бы хотел узнать это прежде, чем мы начнем закрывать рудную черту.

– Ну, хорошо. Коли хочешь – узнаешь…

Магистр улыбнулся еще шире. Нарочитая, демонстративная приязнь так и сквозила во всем его облике. Но вот глаза Бернгарда при всем при том оставались холодны и настороженны. Значит, ненастоящая эта приязнь? Значит, кроется за показным дружелюбием что-то иное?

– Вообще-то не в мечах дело, русич.

– Но и не в крови Властителей, ведь так?

– Так, – согласился Бернгард.

– Тогда в чем же?

– А все в том же. В тебе.

– Во мне?!

– В твоей крови.

Опять кровь?! Опять его кровь? Но здесь-то она при чем?!

Ошеломленный Всеволод все свое внимание поневоле сконцентрировал на князе-магистре. На его скалящейся – вовсе уже и не столь дружелюбно – физиономии.

А вот мертвых рыцарей Бернгарда он как-то упустил из виду. На какой-то миг забыл о них.

Забыл – и поплатился.

– Взять его! – Новый приказ Бернгарда был отдан кратко и тихо.

Но те, кому он предназначался, – расслышали.

Два одновременных удара – справа и слева. По нижней – у самого эфеса – части опущенных клинков. Били внезапно. Били сильно. Били булавой и секирой. Били так, что мечей нипочем не удержать. Простенький, но эффективный прием, позволяющий вмиг обезоружить любого бойца, потерявшего бдительность.

Звон-звон… Выскользнувшее из пальцев Всеволода оружие умруны Бернгарда ловко подхватили на лету. Оба меча, как по волшебству, исчезли с глаз долой.

И все! И нет даже засапожника за голенищем.

– В чем дело, Бернгард? – потребовал объяснений Всеволод. – Опасаешься, что я буду сопротивляться? Думаешь, откажусь лить свою кровь на рудную черту?

– Извини, русич, но мне, по большому счету, нет дела до этой дурацкой черты, – отмахнулся Бернгард.

– Что?! – Всеволод подобрался, готовясь к прыжку.

– Я привел тебя сюда для другого.

– Привел? Для другого? Выходит, ты не собираешься…

– Не собираюсь, – покачал головой Бернгард. – У меня иные планы на твою кровь. И не в твоей власти мне помешать.

Иные планы? Значит, все пережито, пройдено и преодолено впустую. Не для того, чтобы остановить Набег? А для чего же тогда? Впрочем, не важно. Важно, что – «иные планы».

– Ты! – Всеволод ринулся на Бернгарда.

И плевать, что нет оружия. Есть руки, которыми еще можно швырнуть ненавистного магистра в мутные мертвые воды.

Два исцарапанных щита в отделке из белого металла сомкнулись перед Бернгардом. Два ум-руна заслонили своего Властителя. Всеволод больно, всем телом ушибся о жесткую преграду. Щиты отбросили его назад. А уже в следующий миг два других мертвеца заламывают руки за спину. Ловко, быстро. Сильно – до хруста в вывернутых суставах.

Всеволод забился – рыча, как раненый зверь, пытаясь высвободиться, оттолкнуть умрунов. Безуспешно. Его удерживали крепко, умело, правильно, и делали это не самые худшие воины Закатной Сторожи. При жизни – не худшие, а уж теперь – и подавно.

– Успокойся, русич, – холодно посоветовал Бернгард. – Иначе тебе переломают руки как палки. Мне-то, признаюсь, твои руки ни к чему.

– Мерзавец! Подлая нечисть! Темное отродье!

Бернгард трижды кивнул. Молча, соглашаясь. Затем, указав взглядом на разорванную кровавую черту, повелел умрунам:

– Очистить проход. Как сделаете – возвращайтесь ко мне.

Остатки мертвой дружины – десяток рыцарей, не более – послушно переступили границу миров. Шагнули в зияющую брешь Исчезли в зеленоватой мгле.

За рудной чертой вновь взвыли упыри. Всеволод отчетливо слышал – там идет бой. Или избиение. Начиналась чистка…

В Проклятый проход вошли все умруны, кроме тех двух, что удерживали пленника. И кроме Черного Князя-магистра, стоявшего перед пленником.

Всеволод покосился назад. А что сзади?.. Сзади – лишь изгиб разверзшихся мертвых вод, плотный туман да стремительно сгущающиеся вечерние сумерки.

– Оттуда помощи тебе ждать не стоит, – ухмыльнулся Бернгард. – Не думаю, что там, на берегу, кто-то мог уцелеть. Слишком много там было Пьющих. И слишком мало было людей. К тому же людишки-то обычные – из плоти и крови.

Людишки, значит… В тоне Бернгарда сквозило ничем не прикрытое пренебрежение.

– Там было солнце, – напомнил Всеволод.

– Было. Но это ничего не значит. Голову даю на отсечение, даже под солнечными лучами Пьющие смели заслон и сбросили его в мертвые воды.

Всеволод яростно сплюнул:

– Ты много болтаешь, Бернгард!

– Разве? А мне казалось, я всего лишь коротаю время за приятной беседой, покуда мои серебряные рыцари расчищают для нас проход между мирами.

57
{"b":"465","o":1}