ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Руководство по DevOps. Как добиться гибкости, надежности и безопасности мирового уровня в технологических компаниях
Призрак
Позволь мне солгать
Дыхание по методу Бутейко. Уникальная дыхательная гимнастика от 118 болезней!
Эволюция: Битва за Утопию. Книга псионика
Азиатский стиль управления. Как руководят бизнесом в Китае, Японии и Южной Корее
Беглая принцесса и прочие неприятности. Военно-магическое училище
Аромат невинности. Дыхание жизни
Су-шеф. 24 часа за плитой
Содержание  
A
A

Ни ты, мой дорогой читатель, ни я, к моему величайшему сожалению, не живем в мире, где каждый бы имел столько денег, сколько хотел, не прикладывая при этом ни малейших усилий, и ни чем не рискуя, однако внутри своего мира, в картине своего восприятия происходящего вокруг, иными словами – в своем мировоззрении – Ева видит себе мир именно таким, не потому что она очень богата и ей не приходится думать о деньгах, а потому что ей нужен четкий, обстоятельный и полный ответ на вопрос «Кто я?», ответ, который ничто не смогло бы поколебать.

Ева имеет профессию, имеет работу, совсем с ней не связанную, как это часто бывает, но наша героиня упорно отказывается (и в этом я ее искренне поддерживаю) отождествлять себя со своей работой. Именно поэтому она с завидной настойчивостью, демонстрируя поистине железную силу волю, мотивированную, к тому же, благородным желанием найти и отстоять у себя же самой свое призвание, продолжает занятия рисунком, и подтверждением ее заслуг являются несколько выпущенных книг (я не буду их называть), к которым Ева выполнила иллюстрации. Вот почему безжалостные думы, продолжающие подтачивать Евино спокойствие, все-таки не могут основательно поколебать его, разрушить то волшебное состояние гармонии, достигнутой Евой, преодолевшей много препятствий и нашедшей множество ответов на самые разнообразные вопросы, но главным вопросом, на которой Еве удалось найти честный, истинный, обстоятельный ответ является вопрос «Кто я?»

Dubito ergo sum

Несмотря на многочисленные заслуги философа и математика Рене Декарта, самой известной его фразой, пожалуй, является постулат «Сомневаюсь, следовательно, существую». Декарт не был творцом загадочных афоризмов – конечной целью его деятельности было осмыслить, вникнуть в саму суть глубинных явлений, а потом четко, ясно и логично (он все-таки был математиком) истолковать понятое, привести четкую схему взаимосвязи понятий. Рассуждением, поясняющим смысл приведенного известного высказывания, является следующая логическая цепочка выводов: наше "Я", считает Декарт, нельзя подвергнуть сомнению, т. к. само сомнение в своем бытие доказывает существование сомнения, а значит и сомневающегося Я.

Еве, как человеку не просто образованному, а долгое время увлекавшемуся философией, известно не только приведенное выше, всем знакомое, но мало кем понятное, высказывание, но и логический вывод его доказательства. Однако Еве, как человеку любознательному, свойственно не столько принятие и следование чужим теориям, сколько изобретений своих собственных. Так и в случае с Декартом, наша героиня его перефразирует, ее позиция такова – Я сомневаюсь в себе, следовательно я не существую.

Возможно тебе, мой милый читатель, покажется слишком категоричной данная формулировка, слишком ограниченной и неправомерной в расцвете своего неприкрытого идеализма, не обладающая благозвучием и многогранной сущностью формулировки Декарта. Однако в отличие от него, Ева не имеет возможности исповедовать свои воззрения среди широкого круга слушателей и читателей, более того, она поделилась своими взглядами со мной не потому, что в них был хотя бы малейший намек на пропаганду, а только лишь потому, что она испытывала необходимость поговорить с кем-то по душам. В глубине души она понимает, что стремление к идеалу ценно не потому, что он достижим, ибо идеалом он и является в силу огромной разрыва, который нас отделяет от него, а как раз наоборот – потому что это что-то далекое, недостижимое, но как многое из недостижимых вещей – вечно желанное. То, что можно наречь тривиальным идеализмом, и дав этому явлению столь уничижительное определение, немедленно высмеять, можно также, заглянув глубже в суть явления, назвать личной самокультурой и попыткой самосовершенствования. Перефразировав Декарта, как бы перевернув смысл его высказывания с ног на голову, Ева хотела сказать, что она не чувствует своего существования, коль скоро не является тем идеалом, к которому стремится.

И тут ты, мой внимательный и чуткий читатель, без сомненья сразу же заметишь, что такой подход говорит прежде всего о том, что человек не принял себя таковым какой он есть на самом деле. Что поведанный мною эпизод с Евиным автопортретом являет собой лишь часть взгляда человека на себя как бы со стороны. Однако предчувствуя возможное зарождающееся в тебе ощущение неразделенности идеи и упрека, я хотел бы предотвратить лишнее недопонимание, заметив только, что взгляд на себя со стороны призван вовсе не к бесполезному самоанализу, как-то часто бывает, если взгляд этот является заранее предрешенным, т. е. призванным что-то оправдать или скрыть, в этом же случае он проводится с единственной целью – сравнить себя с идеалом, пусть и недостижимым полностью, но к которому можно хотя бы приблизиться.

Так Ева изобрела свою формулу самоконтроля и дисциплины. И как ее друг, и прежде всего человек, который во многом ее понимает, поддерживает ее взгляды и сам зачастую разделяет их, я могу сказать, что такой способ на примере Евы оказывается действенным, ибо сколько я знаю ее, на протяжении всего времени она следит за развитием своей личности, подчинив это развитие внутренней дисциплине и контролю, ведь как человек разумный, она прекрасно понимает, что человек – подобен мягкой глине, вопрос остается только в том, кто является скульптором. Можно смеяться над наивными идеалистами с их недостижимыми идеалами, не замечая при этом, что пока мы смеемся, скульптор в лице наших знакомых, а зачастую и самой жизни может лепить из нас то, что будет выгодно прежде всего им.

Притягательность философии

Красота философии сходна с красотой свободы, отсутствием границ. И потому она являет собой единое целое. Запутавшись в нитях нашего наследуемого сознания и предрассудков, говоря о «Едином целом» мы не мыслим его без границы, вырезающей этот объект из общего контекста. Объект внутри этой границы и объект вне ее различны и имеют не более общих черт, чем тень и порождающий ее предмет. Тень двухмерна. Сухая, невыразительная плоскость, которую хочется топтать, пока не исчезнут полностью следы бездарного плагиата. Философия готова вобрать в себя любые вопросы.

Она, именно она и никто другой, является отражением мышления. Никто не сделал также же много для развития оного, как она. Быть может причиной тому возраст – философия одна из самых давних наук, ведь она для своего становления как науки не требовала выделения из внешнего мира какого-то особого предмета своего изучения – вся жизнь была полем для наблюдения, а учитывая, что наблюдение как проявление любопытства свойственно всем людям, то, как только у человека после изобретения им орудий труда, облегчающих его жизнь, и прочих необходимых ему предметов, освободилось немного времени, он мог предаться прекрасному процессу созерцания, следствием которого было, прежде всего, размышление о том, что предстает его взору, иными словами о том, что за мир его окружает. Но даже если это и так, причина эта не единственная. Красота и сила философии в ее аморфной безразмерности. И неограниченное, безразмерное, не скованное пространство, обладает необыкновенно сильным притяжением, для материи и духа. Как человек, связанный коллективным сознанием (заблуждением?), я не могу расширить границы своего восприятия настолько, чтобы представить себе философию чем-то отличным от некой черной дыры, втягивающей внутрь в себя все проходящие объекты. Философия – это прообраз всей остальной науки, ее корни. Ведь любая наука немыслима без тяги к знаниям, а они проявляются с самых ранних лет жизни человека в его тяге к познанию всего, что его окружает, всеми доступными ему средствами – философия, а потом, в более широком смысле и наука в принципе начинаются с таких банальных вопросов как «Почему небо голубое?» и «Почему на деревьях зеленая листва?».

И говоря о философии – а раз уж мы позаимствовали известнейший тезис Декарта, для развития наших мыслей в предыдущей главе мы просто не могли не упомянуть об этой науке – нельзя не заметить, что ее особая притягательность для каждого из нас заключается в ее доступности. И действительно, мой милый читатель, посмотри на размышления Евы, на наши с тобой собственные мысли – разве мы все немного не философы? И красота наших размышлений, будь они истинны или ложны, именно в том, что они уникальны – ведь если человек учится считать и он узнает таблицу умножения, а потом, для закрепления своих знаний проделывает с десяток однообразных примеров из книги, его ни в коей мере нельзя назвать математиком. Однако нет двух абсолютно одинаковых мнений у мыслящих людей, коль скоро они возьмутся за развитие определенной темы и не буду унижаться до того, чтобы прибегнуть к расхожим стереотипам, подменяющим собственные мысли (именно поэтому мне так хочется избежать их в моем повествовании!), и не будут лениться, чтобы в достаточной мере развить свою мысль, почувствовать ее тесную взаимосвязь со многими другими понятиями. Итак, мой милый читатель, даже если мы с тобой не сходимся во мнениях по многим обсуждаемых на страницах этой книги вопросам, нас, бесспорно, объединяет то, что мы представляем собой думающих людей, не страшащихся блуждать в темноте, вбирающей в себя огромное многообразие понятий и взаимосвязей между ними, ибо поиски все равно приведут к истине – рассуждения, призванные помочь нам познать окружающий мир и себя в этом мире, не могут не привести к ответам, которые прольют свет на многие вещи.

39
{"b":"4651","o":1}