ЛитМир - Электронная Библиотека

Резко развернувшись, она направилась в дальний конец веранды, где стояли еще одни деревянные качели под сенью перголы, увитой глицинией.

— Здесь ты можешь рассказать мне остальное.

— Почему я ушел в отставку?

— В том числе. Но прежде всего, о предложении объединиться. И о своей бабушке, о том, как ее обманули…

— Не могу судить объективно, какой Силвер художник, но мошенник он весьма талантливый.

Я предполагал, что это его не первый и не последний трюк, а попав сюда, убедился в этом окончательно. Ты ничего странного не замечаешь в происходящем?

— Честно говоря, мне не с чем сравнивать, поскольку я впервые в подобном месте. Но если ты о том, что шестидневное пребывание здесь с полным самообслуживанием, общей душевой и узкими и жесткими койками, напоминающими орудие пыток, стоит как океанский круиз, то да, меня это очень удивляет.

— Орудие пыток? — Уголки его губ дрогнули в улыбке, и Бен хмыкнул. — Нет, я имел в виду принцип отбора учеников — это в основном женщины, причем пожилые.

Мэгги ждала разъяснений.

— Какой в наши дни самый уязвимый социальный слой общества? — спросил Бен.

— Дети? Дети, совершающие преступление и находящиеся в полной уверенности, что это простая шалость? Ну ладно, сдаюсь. Кто?

— Обычные пожилые граждане, старики. Такие, как моя бабушка. Как Джени, Джорджия и Чарли.

Скольких Силвер обманул, заманив в свою Школу, запудрив мозги россказнями об искусстве и, в конце концов, подсунув им свою… мазню, да еще в виде копий? Наверняка процентов пятьдесят купилось на его посулы. — Бен вздохнул. — Насколько я понимаю, если нарисовано от руки — это картина, но моей-то бабушке он всучил репродукции с карандашной подписью, то есть получается, он продал ей просто свои автографы, потому что остальное вообще не имеет никакой ценности.

— Он не настолько известен, чтобы люди мечтали приобрести его творения, а тем более автограф…

— Тем более! Не думай, я неплохо подготовился к поездке сюда и проконсультировался со знающими людьми.

Мэгги понимающе кивнула.

— У репортеров тоже есть свои источники. Я могу проверить кое-что по своим каналам, если хочешь. — Она даже себе не хотела признаться, что разочарована. Бен пригласил ее на прогулку при лунном свете только для того, чтобы предложить объединиться! — Ты именно этого хотел от меня?

— Не совсем. Я хотел попросить тебя прислушиваться и приглядываться ко всему, что происходит. Если Силвер подкатится к тебе со своими предложениями, отшей его немедленно. Я хочу, чтобы он поскорее открыл охоту на пожилых леди. Именно они — его главная цель. И не успеет он оглянуться, как я его прищучу.

Мэгги решила не искушать судьбу, поэтому села не на сентиментальные качели, рассчитанные на двоих, а в плетеное кресло-качалку, поздно почувствовав, какое оно влажное от вечерней росы.

— Бен, ты не можешь арестовать его только за то, что он предлагает людям купить свои картины или репродукции. Не знаю, но…

Бен и сам прекрасно это понимал. Он всегда заранее просчитывал ситуацию, но когда узнал, что его бабушка стала жертвой мошенника, ярость и жажда справедливости буквально ослепили его, и он ринулся в авантюру очертя голову, даже не задумавшись, что ему, в общем-то, нечего инкриминировать Силверу. Мошенничество и обман всегда трудно доказуемы. Более того, в сфере искусства он был полный профан и полагался только на свою интуицию.

— Когда до этого дойдет, я придумаю что-нибудь. — Бен вздохнул, почувствовав сладкий запах цветов и легкий аромат Мэгги. — Так ты поможешь мне?

Он не чувствовал бы себя более беспомощным, окажись в саванне на хромой лошади, без воды и мобильного телефона. Конечно, ему приходилось работать и с напарником, и без, но ведь Мэгги не коп. Честно говоря, в ее помощи он не особенно-то и нуждался. Выводя ее на улицу под предлогом разговора, он хотел совсем другого.

Слава богу, у него хватило ума не поддаться искушению, поскольку, как только дело касалось Мэгги, его мозг отказывался нормально соображать.

А он не имеет права отвлекаться от своей миссии.

— Дело в том, — донесся до него голос Мэгги, что у меня тоже есть свой интерес.

— Он как-то связан с твоей работой? Ты же журналистка, да?

— Да. С одной стороны, я планирую написать о Школе и о своем пребывании здесь, но не это главная моя цель.

— Если ты хочешь научиться рисовать, то Джени сказала, что Силвер действительно хороший преподаватель. Он и художник неплохой, если кому-то нравится его стиль. С моей же точки зрения, он рисует одно и то же, переставляя предметы и меняя оттенки.

— Она твой друг, да?

Бен прекратил раскачиваться в своем кресле.

Мэгги не переставала удивлять его. Во-первых, она была совершенно не в его вкусе; во-вторых, Бен никогда не любил проблем с женщинами и предпочитал таких, которым достаточно было купить пива, чтобы затем пригласить в постель и не получить отказа. У женщины должны быть длинные ноги, большие… груди и распущенные белые волосы, пусть даже крашеные. С ними хорошо попить пива, посмеяться над незамысловатыми шутками, провести ночку и расстаться безо всякого сожаления.

С Мэгги все обстояло иначе — чем больше он ее узнавал, тем больше хотел узнать. И привлекали его в ней ни ноги, ни… груди, ни волосы… Хотя и они тоже, чего греха таить? Волосы у нее были очень даже ничего, пусть и не белые. Главное, Бен понимал, что у нее есть мозги, сердце, на которые он никогда не обращал внимания в других женщинах.

— Кто желает десерт?

Как вовремя, подумал Бен, поскольку его мысли приняли опасное направление.

— Спасибо, Джени. Чем нас сегодня балуют?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Десертом оказался магазинный кекс слишком сухой и сладкий. Мэгги ела его, не замечая вкуса, лишь бы что-то делать. Бен налил себе стакан холодного кофе, добавив в него льда. Они остались в кухне вдвоем, потому что все остальные перешли в большую комнату. Оттуда доносилась музыка. Это были песни в стиле ретро, записанные не на дисках и даже не на аудиокассетах, а на виниловых пластинках.

Отбивая ритм ручкой кухонного ножа о стакан, Бен подпевал, пока Мэгги в угрюмом молчании поедала сухой кекс. У него — черт его побери! ко всем прочим достоинствам оказался приятный голос, и он почти не фальшивил.

— Хочешь присоединиться?

— Почему нет? — По телу Мэгги пробежала дрожь, когда она представила себя танцующей в объятиях Бена. В танце он увлекает ее на веранду и снова целует…

В большой комнате уже танцевало несколько пар женщин. Единственный мужчина — Чарли увлеченно перебирал пластинки, большинство которых были на 33 1/3 оборотов, а несколько даже на 78. Джени танцевала одна, щелкая пальцами и подпевая мелодии, которую Мэгги слышала еще от матери, когда та жила с ними.

Ни Перри, ни Энн в комнате не было.

К Мэгги и Бену подошла Сюзи.

— Вы даже представить себе не можете, какова эта коллекция пластинок. Если бы они не были так поцарапаны, их бы можно было сдать в музей. Она взяла Бена за руку. — Потанцуй со мной, ковбой. Если ты, конечно, не возражаешь, Мэгги?

Мэгги возражала больше, чем хотела бы себе признаться, поэтому она улыбнулась, кивнула и присела на корточки рядом с Чарли.

— Посмотри на это, девочка! Я не слышал эту песню с тех пор, как закончил школу.

Мэгги хотела что-то ответить, но не смогла ее грызло разочарование. Сначала Бен танцевал с Сюзи, затем с Джени, с Джорджией и почти со всеми другими женщинами. Она слышала их смех, голос Бена, но намеренно не смотрела в их сторону.

— Поставьте еще раз «Лунную реку», пожалуйста. Это была любимая песня моего мужа, — попросила одна из женщин.

У Мэгги комок подкатил к горлу. Она обвела взглядом комнату. Все женщины принарядились и были радостно возбуждены. Сама Мэгги надела свое любимое платье, купленное на распродаже прошлой осенью. Оно не было крикливо модным, поэтому могло прослужить долго. Кроме того, оно очень ей шло. Ей стало стыдно за то, что она ревновала Бена к пожилым леди, особенно к Джени, которая была более чем вдвое старше ее.

12
{"b":"4652","o":1}