ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лайон молчал, прижимая ее к себе. Пока он не шевелился, спина не давала о себе знать. Впервые за очень, очень долгое время он обнимал женщину не для того, чтобы уложить в постель, — просто потому, что жалел ее и хотел утешить. Впервые за долгое время. Может быть, за всю жизнь.

— Лайон! — прошептала она. — Прости, я не собиралась на тебя все это вываливать. Короче говоря, папа рассказал о бабушке, и я написала в дом престарелых. От нее ответа не было — ответил кто-то из персонала. Меня известили, что она сама писать уже не может, но очень радуется, когда получает письма и особенно подарки. Так что я продолжала писать. Посылала ей конфеты, крем для рук, пудру и все такое. А однажды купила для нее на распродаже чудесную ночную рубашку. Желтую и с кружевами. Так и не знаю, понравилась ей рубашка или нет. Надеюсь, что понравилась.

Несколько минут никто из них не произносил ни слова. Бледное февральское солнце быстро катилось к горизонту, и в воздухе холодело. Дятел перестал колотить по трухлявому дереву, скрипуче вскрикнул и улетел.

Лайон тихонько погладил ее по спине в районе лопаток. Ниже он не мог дотянуться. Пожалуй, оно и к лучшему. Забота, утешение, готовность выслушать — вот все, чего ждет от него Жасмин. Все, что он может ей предложить.

Беда в том, что он хотел бы предложить гораздо больше.

Глава 5

Жасмин сама не понимала, почему не бежит отсюда. Таких физических страданий она в жизни не испытывала! Разве что однажды, когда заболела гриппом и три дня валялась почти без памяти, не в силах даже доползти до телефона и вызвать врача. Тогда, пожалуй, пришлось еще хуже. И все же, голодная, замерзшая и грязная, она продолжала придумывать предлоги, чтобы остаться с Дэниелом Лайоном Лоулиссом в его холодном и сыром львином логове.

По совести говоря, изобретать предлоги не требовалось — по крайней мере один был налицо. Можно ли садиться в самолет, полный народу, с такой распухшей физиономией? Да ее просто не пропустят — решат, что у нее какая-нибудь страшная болезнь! Служащие авиакомпаний всегда боятся заразы.

Кроме того. Жасмин не собиралась появляться перед Син и Эриком, пока не спадет опухоль. При встрече с ними она должна быть во всеоружии и выглядеть великолепно.

Ну хорошо, хорошо, будем реалистичны. Великолепно выглядеть ей не удастся никогда. Хотя бы не пугать людей своим видом — и на том спасибо.

И потом, она нужна Лайону. Пусть он ни за что в этом не признается, пусть притворяется, что ему и без нее хорошо. Но Жасмин знала, что никогда еще не встречала настолько одинокого человека.

Разумеется, он никогда с этим не согласится. Наверное, сам не осознает. Но она умеет распознавать одиночество.

Решив не позволять ему забыть о ее существовании и погрузиться в унылое молчание (а похоже, именно это он и собирался сделать), Жасмин начала выяснять у Лайона, что за птицы слетелись на рассыпанные ею крекерные крошки.

Толку от него в этом деле было мало. Жасмин ни на минуту не поверила, что коричневая птичка с удивительно звонким голосом называется «буро-пегий свистун». Но она улыбнулась, и Лайон ответил ей улыбкой. Точнее, не совсем улыбкой, но чем-то вроде.

Жасмин уже заметила, что, когда он подтрунивает над ней, уголок его рта чуть приподнимается. Синие глаза светятся лукавым блеском, в их уголках появляются морщинки. Почти улыбка. Жаль только, что она так редко появляется.

Может быть, у него какое-то горе?

Ну и положеньице! У нее все чешется, на физиономию страшно смотреть, к волосам

страшно прикоснуться, одежду страшно надевать. Своих проблем полный короб. А она еще собирается исцелять раненую душу незнакомца, который не чает от нее избавиться!

Перед сном Лайон уступил ей палатку и единственный спальный мешок. Жасмин возражала честно и яростно, но Дэниел был упрям как мул, и травма, как видно, не умерила природную силу его упрямства. Однако, несмотря на палатку и спальный мешок. Жасмин утром проснулась, дрожа и стуча зубами — все вокруг было пропитано ледяной промозглой сыростью.

Немного согревшись. Жасмин по указанию Лайона натянула между двумя деревьями веревку и повесила спальник сушиться на солнышке, а затем натянула на себя столько одежек, сколько смогла найти. Лайон тем временем с мрачной решимостью делал круги по поляне. Жасмин хотела заметить, что от таких тренировок вреда больше, чем пользы, но промолчала. Все равно этот упрямец пропускает мимо ушей все, что не хочет слышать.

Нет, уходить нельзя. Ей совесть не позволит бросить больного человека, который в любую минуту может рухнуть из-за судороги в мышцах и снова надолго потерять способность двигаться.

Когда солнце немного согрело промерзшую землю, Жасмин решила попробовать себя в рыбной ловле. За металлическими контейнерами она обнаружила двухфутовую удочку. На одном из контейнеров, кстати, висел замок; на вопрос «Зачем?» Лайон ответил: «От енотов». Жасмин не поверила, но промолчала, подумав, что это не ее дело.

Лайон рассказал, что привез с собой рыболовную снасть, надеясь заняться рыбалкой, когда окрепнет спина, и предложил ей попробовать свои силы. Нашелся у него и черный пластиковый червяк для наживки, чему Жасмин очень обрадовалась: выкапывать и насаживать на крючок живых червей ее совершенно не тянуло.

Он объяснил ей, как забрасывать удочку. Повторил объяснение раз десять. А может, и двадцать.

— Нет, глаза не закрывай. Легко, плавно, свободно, через правое плечо… Целься в тот плывущий лист.

По реке плыло не меньше десяти тысяч листьев, так что промахнуться было нелегко. И все же Жасмин промахнулась. Крючок впился в моховую бороду на стволе соседнего дерева.

Жасмин удивлялась терпению Лайона. Он даже нашел в себе силы поздравить ее с первым удачным броском. Наживка погрузилась в воду футах в четырех от берега.

Даже если здесь и водится какая-нибудь рыба, подумала Жасмин, вся она, наверно, давно убралась подальше от этой сумасшедшей с удочкой.

Лайон подошел ближе и встал у нее за спиной.

— Ты не так держишь. Дай-ка покажу. — Он обнял Жасмин за талию, а другой рукой накрыл ее руку. — Большой палец сюда… Нет, не так, вот так…

Фальшивый червяк вяло извивался под нависшими ветвями, но ни Жасмин, ни Лайон и не глядели в его сторону. Жасмин забыла обо всем на свете, кроме опасной близости сильного мужского тела. Кроме того, что он обнимает ее, что его мозолистая ладонь лежит на ее ладони. Дыхание ее стало частым и прерывистым.

— Может, тебе лучше сесть? — пробормотала она. — Спину не перетрудишь?

Лайон заверил ее, что с ним все в порядке, однако по голосу она ощутила, что его что-то беспокоит. И не обязательно спина.

— Хочешь, сделаю массаж?

— Не надо. Я хочу сказать, нет, спасибо. Жасмин пожала плечами. Не хочет — как хочет. Искусству массажа она обучилась прошлой осенью, когда повредила себе спину, сходя по лестнице в магазине. Шагнула с верхней ступеньки, вообразив, что это нижняя. Администрация магазина так испугалась возможных судебных разбирательств, что беспрекословно оплатила лечение.

Рыбного дня не получилось. Пообедали все теми же крекерами, сыром и теплым пивом. После обеда, заметив, как Лайон двигается, точнее, как старательно он избегает всякого лишнего движения, Жасмин все же уговорила его на массаж.

— Я умею, правда-правда. И чем скорее ты поправишься, тем скорее…

— Знаю. Тем быстрее ты уйдешь.

Судя по тону, каким были произнесены эти слова, Лайону не хотелось с ней расставаться. Однако на массаж он согласился. Жасмин расстелила на солнышке простыню, велела ему лечь на живот и принялась за дело.

Лайон никак не желал расслабиться. Когда она оседлала его бедра, чтобы не растянуть собственную спину, мышцы его напряглись как камень. Чего, интересно, он боится? Что она свяжет ему руки за спиной и удерет на его лодке?

Делать массаж Жасмин действительно умела.

— Неплохо, — пробормотал он, когда она начала ввинчивать кончики пальцев ему в позвоночник.

11
{"b":"4653","o":1}