1
2
3
...
20
21
22
...
28

Рейф решил пока не делать выводов о новой родственнице. Что касается женщин из семьи Стивенсов, их внешность часто оказывается обманчивой. Кажется, он что-то слышал об еще одной сестре, которая вроде бы подалась в науку. Сначала он пропустил это известие мимо ушей, сочтя его незначительной подробностью.

Но теперь оно казалось ему жизненно важным. Молли старше своих сестер на семь и на девять лет. Значит, когда они пошли в школу, она была подростком. Их родители еще были живы. Как ни странно, у Рейфа сложилось впечатление, что, несмотря на это, основной груз ответственности лежал на Молли.

Она сшила свадебное платье? Всю эту груду атласа и кружев? И когда только время нашла?

Черт возьми, пора бы людям прекращать пользоваться ею и начать ценить ее за то, какая она есть – самая милая, добрая, терпеливая, ответственная и великодушная женщина из всех, которых Рейфу посчастливилось встретить.

Не говоря уже о сексуальности.

Стю с забинтованной головой сидел на стуле у окна и мрачно разглядывал гипсовую повязку на левой руке. Он поднял голову, когда в палату вошел Рейф.

– Блин, ну я и вляпался на этот раз.

– Боюсь даже спрашивать, о чем ты.

– О старых печных трубах. Ты же меня знаешь. Стоило мне увидеть горящий камин, и я начал думать о том, кто жил здесь и когда, и каково было жить в этом доме, когда его только построили. Мы проехали мимо каменных домов, я начал что-то говорить Энни, и бабах!

Бабах. Рейф мог припомнить кучу «бабахов» в жизни своего младшего брата. Бесчисленное множество «бабахов» на роликовой доске, к счастью, в полном защитном облачении, автокатастрофа, после которой страховые взносы Стю были увеличены вдвое, и несколько впечатляющих падений с доски для серфинга. Как только Стю перестал подражать старшему брату и понял, что атлетом ему не быть, он сразу же превратился в серьезного студента.

Рейф очень постарался убедить Стю, что авария случилась не по его вине. Только угрызений совести малышу не хватало.

– Для этого и существует страхование. Ты… э… не забывал платить взносы?

Парень мрачно кивнул.

– Энни обо всем позаботилась. У нее хорошо получается заполнять бумажки.

– Отлично. Значит, ты можешь свалить это на нее, раз уж у тебя получается…

– Вляпываться.

– Да брось ты. Что-то ведь у тебя получается, раз тебе удалось подцепить такую красавицу, как Анна-Мария.

Робкая улыбка Стю переросла в широкую усмешку.

– Ага, не хочу хвастаться, но…

А затем вошли женщины, и им пришлось представлять друг друга и вырабатывать план действий. Когда Рейф и Молли ушли, пообещав вернуться вечером, Рейф уже четко представлял, что от него требуется. У Молли был свой список дел. Только за воротами больницы Рейф вспомнил, что им негде остановиться. Выбор здесь более широкий, чем на острове Окракоук, но все же…

– Во-первых, ищем кровать. Не знаю, как ты, но я прошлой ночью совершенно не выспался.

Молли густо покраснела. Рейфу сразу же захотелось сгрести ее в охапку и обнимать, пока весь мир не полетит в тартарары. Вместо этого он попытался ее отвлечь.

– А может, для начала поищем хороший ресторан? Мне кажется, нам обоим нужно подкрепиться.

Молли сделала испуганные глаза, и Рейф невольно рассмеялся.

– Вот что мне нравится в тебе – твое чувство юмора. – Он покачал головой. – Но это не единственное, что мне нравится… пойми меня правильно. Я хотел сказать…

– Рейф?

– Да.

– Тебе никто не говорил, что ты становишься слишком болтливым, когда смущаешься?

– Наверное, от тебя заразился.

– Вот именно, всегда ищи виноватых. А теперь давай поскорее найдем ресторан. Я готова съесть жареного цыпленка, целую гору картофельного пюре и, может даже, кокосовый торт на десерт.

«Бывают моменты, – сказала себе Молли, – когда калории можно не считать».

Девятая глава

По пути к гостинице Молли зевала, не переставая. Она чувствовала себя объевшейся, и это не удивительно, потому что, когда она расстраивалась, беспокоилась или смущалась, ее тянуло не только на болтовню, но и на еду. Соленые сухие крендельки она решила забрать с собой (они так замечательно хрустели), но и не заметила, как умяла целый пакет в один присест. Это все от нервов.

– Люкс? – ахнула она, как только они с Рейфом остались наедине. – Рейф, здесь целых пять комнат! Это же целое состояние!

– Ванные не считаются.

Молли окинула Рейфа сердитым взглядом, а он пожал плечами и бросил куртку на обитое бархатом широкое кресло.

– Можешь назвать это исследованием рынка. У меня есть парочка гостиниц… надо же выяснить, что предлагают конкуренты.

– Мог бы заниматься исследованием рынка на Окракоуке вместо того, чтобы торчать в коттедже, которые едва ли больше этой… этой… – Она указала на уютную гостиную, разделявшую две спальни с отдельными ванными комнатами.

– Ты забыла, что других номеров не было?

– А хорошо ли ты искал?

– Неужели ты думаешь, что мне захотелось торчать тут с тобой?

Молли покачала головой. Ну, вот опять. С Рейфом невозможно не пререкаться. Почти с самого начала рядом с этим мужчиной ей становилось не по себе. Если бы она была пятнадцатилетней девчонкой со свойственным подросткам буйством гормонов, это еще можно было понять. Но она тридцатишестилетняя разведенная женщина, известная в Гроверс-Холлоу своим серьезным и ответственным характером. Из трех сестер Стивенс у нее единственной случались проблески здравого смысла.

Великолепно. А теперь самой благоразумной из сестер приспичило влюбиться в мужчину, который и не взглянул бы в ее сторону, если бы не оказался запертым вместе с ней в крохотном коттедже. Надо во что бы то ни стало его разлюбить. Это будет непросто… и, наверное, чертовски болезненно, но со временем она справится.

«Зато появился повод для гордости: теперь я гораздо лучше разбираюсь в мужчинах», – размышляла Молли, изучая содержимое шкафов и полочек в ванной. Ей стыдно было признаться, что хотя в прошлом она и останавливалась в мотелях – самых дешевых, где еда и напитки продавались в специальных автоматах, но в настоящей гостинице не была ни разу.

Шампунь и кондиционер, пена для ванн и лосьон, фен, принадлежности для шитья… боже мой, в этой ванной есть даже телефон и банный халат за дверью. Если ей нужны напоминания о том, какая бездонная пропасть разделяет владельца гостиниц и самолетов и женщину, которая до сегодняшнего дня даже близко не подходила ни к гостинице, ни к самолету, то вот они. Молли сразу же захотелось свернуться калачиком на огромной кровати, укутаться с головой в одеяло и спать, спать, спать, чтобы вновь проснуться в своей двухкомнатной квартире, где на кухне висят часы-ходики, а в крохотной гостиной лежит поддельный восточный ковер.

Но это невозможно, а Молли считала себя убежденной реалисткой. Она осмотрела глубокую сияющую ванну. У нее в квартирке был только душ. А ванна в коттедже, который снимала Анна-Мария, оказалась маленькой, в пятнах ржавчины и ужасно неудобной, да и водонагреватель дышал на ладан.

Зато здесь обнаружилась замечательная корзинка с туалетными принадлежностями, которые так и хотелось пустить в ход. Возможно, Молли не хватало утонченности, но на отсутствие здравого смысла она не жаловалась никогда.

Когда Рейф постучал в ее дверь двадцать минут спустя, желая знать, все ли у нее в порядке. Молли с трудом нашла в себе силы ответить. Лежа в душистой пене, благоухающей страстоцветом и ежевикой, она всерьез подумывала о том, чтобы не вылезать отсюда до самого утра. Но вода остывала, и остатки ее энергии таяли вместе с пеной.

– Все хорошо, спасибо, – откликнулась она сонным голосом.

– Отлично. Нам надо обсудить планы на завтра, – последовал краткий ответ.

Молли не хотелось обсуждать планы на завтра. Ей не хотелось даже думать о завтрашнем дне. Она всю жизнь только и делала, что думала о завтрашнем дне. А сейчас ей хочется наслаждаться роскошью и думать лишь о том, накрасить ногти на ногах или нет.

21
{"b":"4655","o":1}