ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сэм вытер лицо полотенцем персикового цвета с шелковой монограммой и жадно вдохнул. Всюду женские запахи — на кухне, в ванной. Он и не подозревал, что так стосковался по ним: одиночество и обеды вне дома уже вошли в привычку. На полке рядом с шампунем стоял большой флакон с чем-то розовым. Женские вещицы. В женских туалетных безделушках есть что-то невыразимо интимное. Удивительно, но вещи Лорель никогда не привлекали его внимания.

Ее мыло тоже пахло жимолостью, и Сэм улыбнулся. Но в следующий миг улыбка слетела с его лица: вешая полотенце на крючок, он заметил монограмму «Л». Чье это имя?

Он пожал плечами и расправил полотенце на вешалке. Попятился и задел висевший на двери белый махровый халат. Полет фантазии вовремя сдержать не удалось, и воображение тут же нарисовало нагую Мэгги, выходящую из ванны с матово поблескивающей влажной кожей — как она тянется за своим роскошным облачением и вода « струится по ее длинным ногам и мерцает на высокой маленькой груди.

«Спокойно, парень», — буркнул он, досадуя на себя за слишком откровенную реакцию тела на мысленный образ. Прижавшись плечами к холодной крашеной стене, он усилием воли направил мысли в более безопасное русло. Например, порезанные шины и подлецы, получавшие удовольствие от подобного хулиганства. Если бы шины были украдены, ему было бы намного спокойней. По крайней мере в этом случае имелась бы причина, пускай и предосудительная. Хулиганство же непредсказуемо и потому опасно.

Через несколько минут, взяв себя в руки, он покинул холодную маленькую ванную. Проходя через гостиную, беглым взглядом окинул беленые стены, отслужившую свое мебель с пестрыми, но выцветшими подушками, до отказа забитый книжный шкаф; в комнате было еще две двери. Сквозь одну из них, приоткрытую, виднелась белая железная кровать с пуховой периной, вздымавшейся, как гигантское суфле.

В его сознании начал приобретать очертания другой непрошеный образ, но Сэм быстро отмахнулся от него и вернулся в уютное тепло кухни.

— Если не хотите кофе, есть молоко, — сказала Мэгги.

— Нет, не беспокойтесь. То есть мне все равно. Даже вода сойдет.

— А как насчет пива? Тут еще осталось — выдержанное с лета в алюминиевых банках.

— Превосходно. Намаялся с шинами — теперь чертовски пить хочется.

Слова непроизвольно слетели с его языка, и он готов был провалиться сквозь землю. Взгляд янтарных глаз, мгновение назад сиявших застенчивым ожиданием, затуманился. На Сэма снова повеяло ледяным холодом.

— Я же предлагала помочь.

— Ваша помощь не требовалась, Мэгги. Это сугубо мужское дело.

— По крайней мере вы могли позволить мне оплатить бензин. Вы потратили на меня целое утро. Сэм раздраженно стукнул стулом об пол.

— Черт побери, Мэгги, мы же договорились. Мы будем сегодня есть или нет? Я остался без завтрака, а уж скоро вечер.

Сэм ушел, когда сгустились сумерки. На небо снова набежали черные рваные тучи, воздух потерял прозрачность и сделался таким тяжелым, что река исчезла из виду. Чувствуя потребность размять мышцы, Сэм снова попросил пилу и отправился в лес. Стая ворон неотступно следовала за ним и нахально каркала, стоило ему попасть ногой в незаметно прикрытую листвой лужу. Зачерпнув воды в ботинок, он сдался.

Что за мерзкое болото! И почему он не поехал в цивилизованное место, занесло же его в этакую глушь! Сидел бы сейчас в тепле где-нибудь в уютном баре, слушал бы джаз-ансамбль в обществе хорошенькой беспечной женщины.

Вороний хор продолжал издеваться над его мрачным настроением и на обратном пути, когда спустя полчаса он возвращался к просеке, волоча по земле пилу. В радиусе пяти миль не было ни одного подходящего дерева. Все или оказывались пораженными грибком, или плавали в воде, или стояли живые. А Мэгги в первый же день внушила ему, что поход за дровами и вырубка живого леса — разные вещи.

Облепленные грязью замечательные ботинки тяжелели с каждым шагом. Холодная вода просачивалась сквозь якобы водонепроницаемые швы, и ноги, казалось, превратились в ледышки. Пальцы в оленьих перчатках совсем онемели. Единственное, что жгло, так это злость. Сэм был готов вскипеть.

Кстати, о кипятке. Уходя, он позабыл включить титан, и теперь, по возвращении, его ожидает холодный душ из ржавого крана в нетопленой ванной.

— Черт, — устало пробормотал он.

Одно он знал наверняка: к ней за дровами он больше не пойдет. Даже просто находиться поблизости от этой женщины опасно для здоровья. За обедом она без умолку болтала, рассказывая, как кто-то полез на крышу устанавливать телеантенну, а спустившись, обнаружил во дворе медвежонка; бросился его ловить, а тут явилась мамаша. Бедняга взлетел обратно на крышу, втянул за собой лестницу и сидел там, пока медведица выражала свое неудовольствие. В результате две комнаты в его доме были превращены в руины, два стекла в машине выбиты, а ялик перевернут и потоплен.

«Ну, дом, это я еще могу понять, — рассуждала Мэгги. — Но чтобы медведь нарочно потопил лодку? Невероятно!»

«Что-что?»

Как ни прискорбно, но он ее почти не слушал. Его мысли блуждали совсем в другом направлении: ему представлялась та взбитая пуховая перина, которую он видел за дверью ее комнаты, и он воображал, как должна выглядеть эта женщина, если снять с нее одну за другой одежды и потом утопить в пенных глубинах.

Бормоча в свой адрес проклятия, он поставил пилу в сарай и с шумом захлопнул за собой дверь. Неужели он не в состоянии контролировать свои мысли? Он был сам себе отвратителен. Еще в детстве он научился держать себя в руках и всегда гордился этой своей способностью. Так что же с ним произошло? Он без особых усилий смог расстаться с сигаретами и алкоголем, так почему не может избавиться от Мэгги?

Мокрый, продрогший и усталый, он не мог думать ни о чем другом, кроме этой кикиморы, в которой женской привлекательности не больше, чем в дикобразе. Если он сохранил хоть каплю здравого смысла, то ему следует побросать пожитки в «ровер» и сматываться. Вместо этого он был вынужден признаться себе, что и дальше будет есть ее стряпню, таскать у нее дрова и прикидывать, как бы заполучить ее в свою постель.

А еще лучше самому к ней забраться. У нее-то наверняка теплее.

Скинув облепленные глиной ботинки на заднем крыльце, Сэм зашлепал в мокрых носках по холодному линолеуму прямиком к кухонному шкафу, где были сложены его припасы. Порывшись среди консервных банок, он наконец нащупал застывшими пальцами небольшой прямоугольный пакет. Сэм с трепетом сорвал фольгу и вдохнул густой аромат табака.

Бывают периоды, когда мужчина особенно нуждается в утешении. И если Мэгги не может стать его утешением, то у него по крайней мере есть его любимая отрава. А что? Он взрослый человек, и, если ему хочется курить, кому какое дело?

Зажав сигарету в зубах, он открыл полупустую пачку картонных, спичек. Первая попытка успехом « не увенчалась. Вторая — тоже. И так далее, пока все спички не оказались оторваны. Сэм полез в коробку за новой пачкой. Коробка была сырая. Все в этом Богом проклятом месте пропитано сыростью.

Стоп! Где-то у печки в банке из-под кофе была коробка спичек. Он-то думал, ее спрятали от мышей, а оказалось — от сырости.

Коробка наконец обнаружилась рядом с бритвенным прибором, но — увы! — она была пуста. Сэм печально вздохнул, но тут же воспрянул духом. В машине! Он точно помнил, что перед отъездом проверил бардачок и там лежали запасные предохранители, фонарик, карта и насос. И еще там была пачка картонных спичек.

Сэм подвернул повыше штаны и с отвращением сунул ноги в мокрые грязные ботинки. «Ровер» стоял под навесом, куда Сэм его припарковал, выгрузив шины Мэгги. Это было единственное относительно сухое место, укрытое от дождя и в то же время досягаемое для солнечных лучей. Перегнувшись через водительское кресло, он пошарил в темноте рукой и вдруг почувствовал, как к его щиколотке прикоснулось что-то холодное и мокрое.

Сэм замер. Первое, что пришло на ум, были змеи, но ведь змеи холодные и сухие, не так ли? Если только это не водяные змеи. Тогда действительно они могут быть и мокрыми.

18
{"b":"4658","o":1}