ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Хватит копаться в себе», — пробурчала она, намеренно удлиняя шаг. И вскоре, засунув руки в карманы и натянув панаму поглубже, чтобы защитить глаза от солнца, она уже насвистывала мелодию из симфонии, которую слушала вчера вечером. «Истина в простоте, Мэгти», — любил повторять старик Джубал. Причем говорил он это и про охотничьи ловушки, и про еду, и про жизнь в целом.

Теперь Мэгги могла с гордостью сказать, что низвела свою жизнь до истинной простоты. Проще Дунканского перешейка ничего не было. Изредка мать присылала ей с оказией косметику, духи, консервированные трюфели и паштет. Отец подарил ей подписку на «Уолл-стрит джорнэл», но газеты летели в мусорный бак непрочитанными. Когда срок подписки истек, она попросила отца не возобновлять ее: бак лишался части своей емкости, а отец — денег.

«Ага!» Глаза ее хищно вспыхнули при виде изящно изогнутой серебристой коряги, наполовину утонувшей в песке. В два прыжка Мэгги подскочила к ней и потянула ее к себе. Подлая штуковина не поддавалась. Это был живой корень, а само дерево росло футах в пятнадцати в стороне.

Мэгги пожала плечами и отряхнула с ладоней песок. Покамест ей не удалось найти ни одной хорошей деревяшки, попадались лишь кипарисовые сучки да выброшенные на берег доски. Она дала себе слово не пилить корни живых деревьев, даже самые соблазнительные, но, если в ближайшее время не попадется ничего подходящего, она захватит пилу и отпилит несколько кусочков от сухостоя, черневшего, как мрачные стражи, по всему лесу. Они были так красивы, и Мэгги претила мысль осквернить хотя бы одно, но птичкам нужна была жердочка, а Мэгги — деньги, которые она за них выручит, когда наступит сезон и магазин откроется. Жалованье смотрителя было довольно мизерное, а трогать вклад она не хотела, зная, как ненадежны нынче гарантии.

Засмотревшись на вафельные отпечатки собственных ботинок на сыром песке, она вдруг обнаружила чужие следы. К вящему своему неудовольствию, она убедилась, что следы эти идут в том же направлении, что и она сама. Что это за человек? Если он вышел из леса, может, это охотник, а может, заплутавший приверженец здорового образа жизни?

Прикрыв рукой глаза, Мэгги пошла по следам. А следы большие. Человек шел в сапогах. Судя по размеру, это был мужчина. И, насколько она могла судить, шел он быстро. Впрочем, следопытом она не была. Всего лишь натуралистом-любителем.

И вдруг она увидела эти сапоги прямо у себя под носом. Мэгги так резко выпрямилась, что чуть не упала навзничь.

Мужчина подался вперед, чтобы поддержать ее — или оттолкнуть, она не могла сказать наверное. Ведь она прямо врезалась в него. Он стоял против солнца, и разглядеть его было невозможно; она только и успела заметить, что он высокий, мускулистый и держит в руках нечто, ударившее ее в грудь.

Сгоряча Мэгги чуть было не крикнула, чтобы он убирался, но вовремя спохватилась, вспомнив о хулигане, изуродовавшем ее собственность. Совпадение было чересчур очевидным: кто-то загадил краской ее дом, а на следующий день она обнаруживает незнакомца, нарушившего границы ее владений.

— Извините, — холодно процедила она. Сущий идиотизм, конечно, но в критической ситуации трудно собраться с мыслями.

— Смотрите, куда идете, — ответил мужчина, и его голос был не приятнее скрипа гвоздя по железу. Насколько она могла рассмотреть, внешность была ничуть не лучше.

— Это вы меня толкнули, — огрызнулась она. До нее дошло, что его пальцы все еще сжимают ее плечо, она вывернулась и отступила на шаг. Частную собственность пока еще никто не отменял. Своего она никому не уступит, тем более типу, который даже пакость не может написать без ошибок.

Мэгги сверлила его взглядом. И, скорее всего, он отвечал ей тем же. Глядя против солнца, трудно было сказать наверняка.

Она шагнула в сторону, и, как и следовало ожидать, он сделал то же самое. Теперь, когда его лицо открылось ей, она поняла, что совершила ошибку. Ей следовало сразу и как можно скорее уйти, запереться дома и сидеть там, пока он не исчезнет. Никогда еще она не была так поражена и, что еще хуже, взволнована при первом же взгляде на мужчину. Волосы у него были густые, волнистые и совершенно седые. Что само по себе не страшно, но в сочетании с черными нахмуренными бровями и сощуренными глазами, цвета которых не было видно, выглядело опасно Худое загорелое лицо, хищный нос и челюсть — сильная и твердая. Словом вил довольно зловещий. У Мэгги душа ушла в пятки и она почувствовали что с таким типом лучше не связываться Лучше уж попробовать по-хорошему. Капелька благоразумия смирит любого, даже самого страшного зверя… во всяком случае, так ее учили на курсах природоведения.

И в этот момент ее взгляд упал на его рот. Слово «чувственный», первым пришедшее ей на ум, было явной ошибкой. Этот человек смотрел на нее так, словно это она вторглась в его владения. И разве может быть чувственным рот, уголки которого опущены? Просто перед вами человек дурного нрава.

Она хотела было любезно порекомендовать ему убраться ко всем чертям, пока она не вызвала шерифа, но тут он нагнулся поднять груз, который уронил, столкнувшись с ней. Он выпрямился во весь рост, добрых шесть футов, и Мэгги так и осталась стоять с открытым ртом, увидев, что было у него в руках.

Плавник. Ее плавник. Целая связка, некоторые куски еще мокрые и в песке, больше десятка, и наверняка среди них есть такие, которые бы весьма пригодились для ее шести птичек.

Оба продолжали настороженно рассматривать друг друга. Мэгги чуть было не потребовала отдать плавник, но вовремя удержалась.

— К вашему сведению, эта часть побережья не является частью государственного заповедника «Аллигатор-ривер», если вы заблудились, — произнесла она с самообладанием, достойным опытного дипломата. — так ей казалось.

— Мне говорили что эти угодья принадлежат крупной лесозаготовительной компании.

Вообще-то ему правильно говорили Мэгги решила сменить тактику — Частично Строю говоря, мы оба нарушаем границы собственности но, поскольку моя семья проживает здесь г незапамятных времен у меня больше вашего прав здесь находиться. Кроме того, я здесь вроде смотрителя.

Смотрителем-то она, конечно, была, но к лесозаготовкам отношения не имела. Однако знать это ему было не обязательно.

Он промолчал. Его глаза сузились, челюсть выдалась вперед. Как ни неприятно было признавать, но в этом человеке было нечто приковывающее взгляд. Мэгги не помнила, когда в последний раз мужчина вызывал в ней такую инстинктивно… физическую реакцию. Это просто взбесило ее. Мэгги не привыкла подвергаться такому воздействию со стороны мужчин. Чаще всего она оставалась безразличной. Даже при столкновении со всякими сомнительными личностями никогда не теряла самообладания.

Она и теперь вполне владеет собой, черт его побери!

Тщетно пыталась она прочитать на его лице хотя бы намек на капитуляцию. Его глаза — их цвет по-прежнему оставался для нее загадкой — были темными, без искры теплоты. И чем больше вскипала она, тем сильнее от него веяло холодом. Если бы глаза обладали даром речи, его взгляд сказал бы примерно следующее: «Проваливай-ка, дамочка, подобру-поздорову. Доверия ты у меня не вызываешь, да и вообще — что тебе от меня надо?»

Ничего мне не надо! Только чтоб ты убрался с моей речки?

Вслух же она не без вызова пробурчала:

— А вы, как я погляжу, коллекционируете плавник.

Мужчина бросил взгляд на охапку бесформенных обломков и коротко ответил:

— Дрова.

Дрова! Мэгги почувствовала, как краска ярости заливает ей лицо. Сжечь великолепную змеевидно-шишковатую красновато-серебристую кедровую корягу? Этот тип намерен сжечь ее? Да Мэгги скорее умрет, чем допустит это!

Предлагать ему что-либо у нее не поворачивался язык, но иного выхода не было.

— У меня есть сухие дубовые поленья, они лучше горят, — процедила она сквозь зубы. — В плавнике мало фосфора, и ваш камин не будет смотреться.

— У меня нет камина.

— Особого тепла вы тоже не дождетесь, — буркнула она. Велико было искушение выхватить добычу у него из рук и дать стрекача, но, судя по его атлетическому сложению, далеко она бы не убежала.

3
{"b":"4658","o":1}