ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Позже Мэгги удивлялась, что ее побудило пригласить его войти. Ей претило, когда чужие вторгались в ее жилище. Она ревниво оберегала свой мир от поползновений со стороны мужчин, знающих, что она живет здесь одна-одинешенька. Завсегдатаи этих мест вели себя вполне прилично, пусть и немного шумно, однако были и такие, которые давали ясно понять, что охота и рыбалка не единственные интересующие их развлечения.

— Может… зайдете на минутку?

— Чем это пахнет? Кофе?

Ей показалось, что в темной глубине его глаз мелькнула еле заметная теплая искорка. Она готовила кофе по старинке, как учил дед: заливала молотые зерна водой и кипятила, а затем охлаждала бочок кофейника струей холодной воды, чтобы осела гуща. Джубал использовал для этой цели яичную скорлупу, но Мэгги предпочитала холодную воду, хотя эффект был не столь впечатляющий.

— Хотите чашечку? — невинно произнесла она. Ответ читался на его лице без всяких слов. Опущенные уголки губ неожиданно выправились, и Мэгги поняла, что ошиблась в оценке его возраста. Самое большее ему сорок. А то и меньше. Удивительно, какое значение имеет выражение лица.

— Сливки? Сахар? — Она жестом пригласила его сесть на один из растрескавшихся дубовых кухонных стульев.

— Сливки, пожалуйста, — ответил он, и Мэгги отметила про себя, что голос его даже можно назвать приятным, когда он не рычит. Глубокий, спокойный, уверенный.

Она открыла банку сгущенного молока и поставила на стол рядом с дешевой белой чашкой без всякого рисунка. Затем повернулась к раковине и, сдвинув слегка крышку, принялась цедить холодную воду. Она чувствовала на себе его взгляд и едва сдерживала улыбку. Вообще-то у Мэгги в кладовой имелась неплохая кофеварка. Иногда она даже пользовалась ею, но, поскольку зараз больше одной чашки она никогда не выпивала, старый способ был удобнее. К тому же через час-полтора кофе из кофеварки становился жидким, а сваренный — только еще крепче. Кофе с донышка можно было пить, лишь разбавив наполовину молоком.

Она перехватила его взгляд, упавший на ящик со стружкой, которую она использовала для растопки.

— Ваш муж плотник? — осведомился он.

— Нет. — Мэгги налила ему кофе, он же настороженно рассматривал белую с красным банку.

— Я лучше черный. Холестерин, знаете ли.

— Благоразумно. Простите, кофе только с кофеином. — Мэгги от души плеснула в свою чашку молока и всыпала три ложки сахара.

Сэм отхлебнул, поперхнулся и, стараясь сдержать гримасу, поставил чашку на свежевыстиранную скатерть, прямо на выцветшую ромашку.

— А с другой стороны, я сегодня утром ел яичницу с беконом, — пробормотал он и потянулся за банкой.

Больше говорить было не о чем. Сэм с интересом огляделся, пытаясь постичь, чем ее халупа лучше его. Если не принимать в расчет горячую плитку. И кофе. И все то, что стоит на плитке и источает такой соблазнительный аромат.

У нее на кухне имелось четыре стула с прямой спинкой, стол, старенький холодильник, ржавая раковина и несколько тумбочек. В его доме все было точно так же. Линялые салфетки и занавески погоды не делали. Как и батарея бутылок синего стекла на окне, далеко не все из которых были к тому же чистыми. Или в беспорядке разбросанные по углам старые птички-приманки. Потолок украшала голая лампочка в фарфоровом патроне — как и у него. У задней двери — пара мужских сапог, а над ними, на крюке, брезентовая охотничья куртка с такой же панамой и желтая болонья. Его собственная куртка была брошена на спинку кухонного стула. Вот и весь уют.

— Мило у вас, — произнес он, не будучи уверен, искренне он говорит или с издевкой.

— Спасибо. Мне тоже нравится.

Не «нам», а «мне» нравится. Это принципиально? Да мне-то, черт побери, что за дело, одна она здесь живет или нет, оборвал он себя. Может быть, она инспектор по охране дичи. А может, она здесь спирт гонит, и чем дальше он будет держаться от нее, тем лучше.

Он допил кофе, беспокоясь, не слишком ли он крепок для его желудка: на вкус, пожалуй, крепковат. Желудок и так барахлит.

— Я заметил неподалеку в лесу несколько упавших деревьев. Можно воспользоваться?

— Полагаю, никто возражать не будет, — в тон ему ответила Мэгги.

— Вы… э-э… не могли бы посоветовать, у кого здесь можно попросить пилу и топор? Я не предполагал, что они мне понадобятся, иначе привез бы свои.

Хочет сказать, что умеет ими пользоваться, перевела Мэгги. Просьба явно стоила ему немалых усилий.

— Возьмите мои. Правда, я пользуюсь не топором, а колуном и клином.

Старый топор Джубала совсем затупился, да и весил добрую тонну. Дед всегда веселился, когда Мэгги пыталась попасть им дважды по одному месту — никогда не получалось.

— Благодарю. Не беспокойтесь, я буду аккуратен, — мягко сказал он.

Мэгги глотнула остывающего кофе и бросила на Сэма быстрый взгляд. Что значил этот тон? Она так давно не общалась с людьми, каждому жесту которых необходимо было искать объяснение, что почти позабыла, как с ними себя вести. Вот вам и инстинкт. Сообщение, воспринимаемое ее инстинктом в настоящий момент, было явно искажено при передаче. Она же знала, что никого не могут интересовать ее мимолетные мысли.

Что ж, он довольно привлекательный мужчина, а она нормальная женщина. Даже Джубал наверняка согласился бы, что дело проще простого. Но так или иначе, эти вещи ее совершенно не интересуют. И, судя по тяжелому взгляду, устремленному на нее исподлобья, его тоже.

Так откуда же взялась эта идиотская мысль? — спрашивала себя Мэгги, напуганная едва ли не сильнее, чем накануне, когда, выйдя на крыльцо, она обнаружила на двери непристойную надпись.

— Так как насчет инструментов? — напомнил Сэм.

— Инструментов?.. — непонимающе повторила она. — Ах да, инструменты! Сейчас принесу, они в чулане.

Первую ошибку она совершила, пустив его на кухню. Давно не доводилось ей терпеть такое длительное присутствие мужчины, и она полагала — если вообще задумывалась об этом, — что неуязвима.

Он встал, и Мэгги забеспокоилась, не догадывается ли он вновь о ее мыслях и не выставляет ли себя намеренно напоказ.

— Не беспокойтесь, — сказал он явно потеплевшим тоном. — Скажите, где они, и я сам возьму.

— Нет, зачем же, — быстро возразила она, ибо пора было брать себя в руки. И чуть не перевернула стул от избытка выдержки и самообладания.

Сэм невольно проводил ее оценивающим взглядом, задержавшись на пучке блестящих каштановых волос, прямой спине, спрятанной под линялой фланелевой рубашкой и доисторическим комбинезоном. Штаны дюймов на шесть не доходили до щиколоток. Но на ней это выглядело совсем неплохо. Он шагнул к ней, чтобы помочь надеть куртку, но в этот момент она нагнулась за сапогами и задела его попкой. Он машинально протянул руки поддержать ее, и его ладони обхватили ее бедра.

Оба разом отпрянули друг от друга. Мэгги выпрямилась, окатив его ледяным взглядом, он же прижал руки к бокам. Ладони были еще влажные, пульс учащенно бился, и нестерпимо хотелось курить. Отступление выглядело довольно карикатурно.

— Простите.

Смерив его взглядом, Мэгги снова наклонилась надеть сапоги, на этот раз благоразумно повернувшись спиной к стене. Сражаясь с волосами, выбившимися из пучка и совсем закрывшими ей лицо, она сунула ноги в сапоги. Две пары шерстяных носков она натянула во всю длину, а не до половины, как обычно.

— Вы в порядке?

— Уф-ф-мм-угу, — последовал ответ. Интересно, у нее в роду не было страусов? В свое время она славилась умением сохранять хладнокровие в любом пекле. Даже Черный Понедельник не выбил ее из колеи. Очевидно, она лишилась этого дара — вкупе со всем прочим.

Наконец она схватила куртку и нырнула в рукава, не оставив Сэму времени предложить помощь. А он, кажется, и не горел желанием.

— Пошли, — рявкнула она, проносясь мимо него к задней двери. — Если вы еще не потеряли надежды разжиться дровами сегодня, вам лучше поторопиться.

Громыхая сапогами, Мэгги устремилась вперед;

7
{"b":"4658","o":1}