ЛитМир - Электронная Библиотека

Почувствовав присутствие Сьюзен, она открыла глаза и взглядом подозвала ее поближе к кровати.

Сьюзен была удивлена, снова увидев в глазах Пейдж слезы, которые совершенно не вязались с кошачьим блеском, свойственным им обычно. Сейчас это были очаровательные зеленые озера, до краев наполненные настоящим страданием.

И все же в выражении ее лица сквозило облегчение.

«Может быть, ей дали наркотик, – подумала Сьюзен, стараясь держаться на расстоянии. – Что Пейдж собирается мне сказать?»

– Иди сюда, черт побери, – сказала Пейдж, слабо протягивая руку в сторону Сьюзен и подтягивая ее вплотную к себе. – У тебя есть причины презирать меня, – признала она дрожащим голосом.

Зеленые озера переполнились, но Пейдж даже не попыталась остановить слезы или хотя бы вытереть их.

– Вот почему я была у Марка в четверг ночью, – сказала она мягко – Я беспокоилась о том, что беременна по крайней мере месяц, но не хотела в это поверить. Я была совершенно потеряна и не знала, что делать. Но в среду ночью Ники сделал мне предложение. – Речь была удивительно связной для человека, который только что пришел в себя после операции.

Но теперь это прежняя знакомая Пейдж, думала Сьюзен, слишком горя желанием услышать, к чему та клонила, чтобы комментировать или прерывать.

– Возможно, я люблю Ники по-другому, совсем не так, как тебе кажется, ты любишь Марка, – продолжила Пейдж, – но я схожу от него с ума. Я не замечаю, что он старый. Я вижу его таким восхитительным и полным энергии, и во многих отношениях даже более молодым, чем Марк, чем даже его собственные дети, которые переполнены подавляющими их комплексами. В отличие от Ники, который совершенно свободен. Ребенок, спрятанный глубоко в каждом из нас, в нем виден невооруженным глазом. Он полон жизни и веселья. И вызова.

На этот раз Сьюзен попыталась прервать, но Пейдж остановила ее, жестом показывая, чтобы она дала закончить.

– Конечно, если бы у него не было денег, я бы не испытывала таких чувств к нему, – продолжала Пейдж честно и с той же удивительной ясностью мысли, – но деньги такая же неотделимая часть образа Ники, как мое мировоззрение – неотделимая часть меня. Мы подходим друг другу всеми точками соприкосновения, полностью друг друга дополняя. Ники – это именно то, что мне нужно. Я знаю, от чего отказываюсь, но это сознательный выбор. Причина, по которой я не кричала о новостях на каждом углу и не рассказала о предложении Ники никому, кроме Марка, состоит в том, что сразу после того, как Ники попросил меня выйти за него замуж, он вручил мне брачный контракт, который подготовили его адвокаты и где одним из условий было отсутствие детей. Если бы я забеременела и родила ребенка, то осталась бы одна и без гроша в кармане – он ничего бы мне не дал, только минимальное содержание для ребенка. Возможно, все не было бы так драматично, если бы не мои подозрения, что я беременна. Но условие отсутствия детей как раз в то самое время, когда во мне уже росла новая жизнь, было для меня слишком непереносимым событием.

Почти высохшие слезы снова полились потоком.

– Сьюзен, ты должна знать – я не спала с Марком. Хотела, пыталась, но он не стал со мной спать. Как бы он не сходил с ума по мне, когда нужно было сделать выбор, он выбрал тебя. Марк позволил мне провести ночь в своей постели, потому что я до смерти боялась оставаться одна, но не прикоснулся ко мне.

Сьюзен закрыла глаза. Облегчение и, как ни странно, благодарность заполнили ее до краев.

– Черт побери, теперь ты молчишь. Только здесь тебя некуда скинуть. Прощаешь ты меня или нет? – потребовала Пейдж, хотя только что сама настаивала на молчании Сьюзен.

– Если ты прощаешь меня, я прощаю тебя, – ответила Сьюзен, глядя на свою сумасшедшую подругу через туман слез.

Они обнялись. Сьюзен осторожно держала ее, беспокоясь о повязках.

– Сильно болит?

– Да, черт побери, болит. Но если ты меня простишь, я вынесу..

– Я прощаю. Я правда прощаю, – сказала Сьюзен, осознавая, какое облегчение испытывает от того, что с Пейдж все в порядке. – Пока ты обещаешь держать свои чертовы руки подальше от моего приятеля, я тебя прощаю, – добавила она, почему-то веря, что так все и будет.

– Эй, он выбрал тебя.

– Да, но, может быть, не навсегда.

– Навсегда, – сказала Пейдж со спокойной уверенностью.

Затем, вдруг напрягшись, с заметной тревогой спросила, здесь ли Ники. Присутствовал ли он при том, когда сестра сообщила, что она потеряла ребенка?

– Нет, слава Богу, – простонала Пейдж с облегчением, утопая в подушке. – Не знаю, что на меня нашло. Может быть, виноваты гормоны. Я решила испытать судьбу: если он окажется здесь и услышит, что я потеряла ребенка, который по срокам явно не его, то пусть все будет так, как предначертано свыше. А если его здесь не окажется и он ничего не узнает, то это будет означать, что он и не должен ничего узнать. Не могу представить себе, что бы я делала, если бы он оказался здесь.

Сьюзен чуть не рассмеялась над логикой Пейдж, когда в комнату ворвался Ники, совершенно запыхавшийся. За ним, стараясь не отставать, спешили Тори и Марк.

– Детка, я так волновался. Я получил сообщение от Ди и не знал, что и подумать.

Сьюзен отошла с дороги, когда Ники бросился к кровати, чтобы заключить Пейдж в свои большие сильные объятия.

– У тебя все в порядке? Что говорят врачи? Что-нибудь сломано?

Сьюзен была тронута его заботой. Она посмотрела на Марка, с угрызениями совести вспоминая, как отнеслась к его заботе. Она обнаружила, что Марк смотрит на нее, а не на Пейдж и Ники.

Возможно, он пытался угадать, что сказала ей Пейдж. Был ли он реабилитирован?

Сьюзен закусила губу и почувствовала, что глаза снова наполнились слезами, когда, стоя рядом с ним, спросила себя, что он думает по поводу того, что Пейдж потеряла ребенка. Марк крепко, до боли сжал ее руку, и она подумала, что хотела бы, чтобы он ее никогда не отпускал.

– У тебя все в порядке? – спросил он тихим шепотом.

Она кивнула в знак согласия и задала ему такой же вопрос.

– Теперь – да, – прошептал он ей на ухо.

Тори чуть улыбнулась Сьюзен и та улыбнулась ей в ответ. Ее улыбка стала шире, когда Марку показалось недостаточно просто держать ее за руку и он заключил ее в объятия.

– Я сходил с ума, – говорил Ники Пейдж, как будто в комнате кроме них двоих никого не было. Мысль, что он может ее потерять, чуть не лишила его рассудка. – Я воображал самое худшее и ругал себя, что в четверг вечером не сбежал с тобой куда-нибудь. Тогда бы мы сейчас были бы где-нибудь во Франции, Италии или Испании, или в каком-либо другом месте, праздновали наш медовый месяц, и этого никогда бы не случилось. Ты только посмотри на себя, – восклицал он, изучая бинты на ее голове, синяки и места, где были наложены швы.

Сьюзен, однако, считала, что Пейдж выглядит блестяще, совсем не похожа на человека, который сегодня чуть не лишился жизни.

– Все в порядке, – успокоила его Пейдж. – Правда, Ники, все порядке.

– Я не хочу ждать. Мы поженимся через неделю, – заявил он, давая понять, что не примет отрицательного ответа. Как будто Пейдж могла протестовать. – В моем особняке, в нашем особняке. – Он усмехнулся. – Когда я женился первый раз, то едва смог заплатить священнику. Я хочу, чтобы эта свадьба стала событием сезона. Я хочу отпраздновать ее так, чтобы она затмила мою Карнавальную ночь.

Он повернулся к Тори, Марку и Сьюзен впервые с тех пор, как ворвался сюда:

– И мы хотим, чтобы вы все были у нас. Мы собираемся поставить такое свадебное шоу, какого никто никогда прежде не видел. Это будет такой декаданс, о котором Скотт Фицджеральд только мечтал, что бы ему это приснилось. А иначе ради чего я так напряженно работаю, если не для того, черт побери, чтобы прекрасно проводить время?

Ники вскочил с кровати и начал требовать от сестер в коридоре, чтобы ему принесли грейпфрут или апельсин, или какой-нибудь, черт побери, другой фрукт, лишь бы он был круглым. Когда долговязый медбрат быстро вернулся с грейпфрутом, Ники попросил ножик.

106
{"b":"466","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ольга, княгиня воинской удачи
Первые заморозки
Кремль 2222. Чертаново
Группа крови
Русский Жребий
Прощение без границ
Трёхлунная ночь
Чего ты по-настоящему хочешь? Как ставить цели и достигать их
Одно воспоминание Флоры Бэнкс