1
2
3
...
10
11
12
...
109

– Почему ты здесь? – спросила она холодно, заталкивая коробку ногой в квартиру, приготовившись обороняться и ожидая новых разочарований.

Тревис неуклюже подошел к ней, вручил банку пива, поднял коробку и поставил ее в пустой угол комнаты.

– Я только хотел попрощаться, – начал он.

– До свидания, – быстро ответила Тори, почувствовав, как сжалось сердце.

Когда он снова пошел к ней, она отпрянула.

– Я не собираюсь дотрагиваться до тебя, – пообещал Тревис, осторожно вынимая банку пива из ее рук, не коснувшись ее.

Самое печальное, что этого было и не нужно. Сам воздух между ними был заряжен сексом.

– Пожалуйста, уходи, – настаивала она срывающим голосом.

– Есть еще несколько вещей, о которых мы должны поговорить и которые надо решить…

– Поговори с Корой Эн. Я больше вообще не хочу с тобой общаться, Тревис. Ни одной секунды. Я не готова к этому.

– Тори, нам надо поговорить!

Когда он положил ладонь на ее руку, Тори почувствовала дрожь во всем теле. Ей хотелось, чтобы он схватил ее, поднял на руки и отнес в ванную комнату, чтобы существующая реальность исчезла. Вместо этого она резко рванулась в сторону.

– Тревис, я хочу, чтобы ты ушел отсюда! – крикнула она. – Просто, уйди. Ты что, совсем потерял совесть? Не догадываешься, как я себя чувствую?

– Я точно знаю, как ты себя чувствуешь! – закричал он в ответ.

«Как? – думала Тори. – Как я себя чувствую? Скажи мне».

– Ты хочешь быть со мной. Я хочу быть с тобой. Это сумасшествие – твой отъезд. Дай мне шесть месяцев. Что значат еще шесть месяцев? Давай посмотрим, как тогда мы оба будем себя чувствовать…

– Нет, – сказала Тори твердо. – Если ты не знаешь сейчас, то не будешь знать никогда.

– Это не так просто…

– Для нормального человека – это просто. Ты даже не можешь хотя бы пообещать. И вообще, не можешь принять решение. Если тебе кажется, что ты попадаешь в ловушку, если ты так к этому относишься, то я в любом случае не хочу выходить за тебя замуж. Я не хочу надевать на тебя ошейник…

– Тогда зачем выходить замуж? Зачем пытаться разрушить такие совершенные отношения? У нас все гораздо лучше, чем у любой женатой пары, которую мы знаем.

– Это всего лишь твое высокомерное мнение, Тревис.

Господи, ну почему они снова спорят об этом?

– Я не пытаюсь убедить тебя в чем-то. Я хочу выйти замуж. Ты – не хочешь жениться. Точка. Конец. Поэтому уходи отсюда. Пожалуйста. Оставь меня одну!

– Тебе хотелось бы, чтобы кто-то оставался с тобой лишь потому, что его к этому принуждает брак.

– Нет. Возможно. Я не знаю, – смущенно ответила Тори.

В действительности, может быть, она и хотела. Супружество, наличие детей были для нее гарантией того, что он не уйдет или, по крайней мере, ему будет сделать это труднее.

– Послушай, я знаю, ты хочешь иметь детей. Это все меняет, – сказал Тревис, успокаиваясь немного. Его голос смягчился. – Что ж, возможно, они у нас будут. Пусть так. Если ты действительно их хочешь. Не сомневаюсь, ты была бы хорошей матерью. Так что, если забеременеешь, то мы поженимся. Но только пусть это все идет естественным путем…

Тревис обнимал ее за талию. Его пальцы лежали на том самом поясе, перед которым он не мог устоять.

– Господи, я так соскучился по тебе, – шептал он ей на ухо, еще крепче прижимая к себе.

Его прикосновения мешали ей произнести вслух слова, которые пульсировали в голове: «Оставь меня!»

Последнее, о чем подумала Тори: «Мы падаем в никуда». Она чувствовала головокружение, мысли путались, когда он сжимал ее в объятиях, касаясь щекой щеки и нашептывая о том, как восхитительно, она пахнет. Она еще пыталась бороться с собой, когда его рот, по которому она, конечно, всегда будет отчаянно скучать пленил ее губы поцелуем. Его язык чувственно и настойчиво двигался вдоль шеи, заставляя ее тело извиваться; пока она, наконец, не ответила на его поцелуй и поняла, что сдается. В голове звенел сигнал тревоги, и сердце бешено колотилось, но все это было ничто, по сравнению с тем горячим желанием, которое будил в ней Тревис.

Ей хотелось отключить разум и просто отдаться чувствам. Она плакала, и он целовал её слезы, размазывая их по всему лицу.

Потом он сделал то, что она хотела все это время. Он поднял ее на руки, и, баюкая, понес в спальню, обходя коробки, легко опустил на постель, не прекращая о стоном целовать.

– Черт бы тебя побрал, Тревис, – ухитрилась скакать она, вся во власти его чар.

Волна жидкости прокатилась под ними в водяном матрасе, который приспосабливался к очертаниям тел и движениям. Когда его рука прошлась по ее животу, развязывая пояс и кидая его на деревянный пол, она на мгновенье вспомнила о матери, о билете на самолет. Родители ждали ее к обеду. Самолет улетал в половине третьего. Что она делает? Его руки теперь ласкали ее спину, расстегивая молнию. Она выскользнула из платья, тяжело дыша от горячего прикосновения его губ к своему животу.

«Господи, что со мной?» – думала она бессвязно, остро ощущая тепло и бархатистость его дыхания.

Физическое влечение к Тревису подчиняло ее, и все что она хотела в эту минуту, это физической близости с ним.

Забыть логику, забыть свою затею, поверить в то, что ей это необходимо. Сейчас правота желания была более требовательной, более сильной, Тори справилась с молнией на джинсах Тревиса, стянула и отбросила в сторону. Теперь они были единым целым, желающими одного и того же. Такое влечение существует на уровне, отрицающем логику, так что полученное наслаждение не кажется порочным и поэтому безгрешно.

Как бы она хотела поверить в эти его уловки, эти осколки привычного покоя, умоляющие ее остаться. Если бы она только могла предаться жизни, такой как она есть, и любить его без всех этих сложностей, не беспокоясь о будущем и обязательствах. Если бы только ей снова было двадцать три, и она не чувствовала, как ускользает время. Тори последний раз попыталась взять себя в руки, когда он откинул одеяло и очередная волна пробежала под ними. Теперь они были совершенно раздеты, и его губы двинулись вниз по ее телу, чувствуя отклик. Он лег, на бок, обхватив ладонями ее ягодицы.

Какие страсти бушевали внутри них. Какой хаос противоречий и неразберихи. Ничего больше не имело смысла: от частично упакованных коробок, которыми была заставлена их маленькая, всегда в безупречном порядке, квартира, до безумных мириад цветов, которые прибывали и сюда.

Теперь, когда Тревис был, внутри нее и целовал ее в лихорадочном возбуждении оттого, что никогда больше не увидит ее, Тори закрыла глаза и крепко обхватила его, двигаясь в ритме их желания, любя его больше, чем когда-либо хотела любить кого бы то ни было. Тишина в комнате нарушалась только звуком напряженно двигающихся тел.

«Попроси меня выйти за тебя замуж! Будь ты проклят. Получи свой чертов развод и обещай мне весь остаток своей жизни…» – слезы заливали лицо Тори, когда она вцепилась в него на краю кульминации, ожидая разрядки.

Когда это произошло, он последовал за ней в своем собственном экстазе. Затем Тревис изумил ее своим предложением.

– Ты не едешь в Лос-Анджелес, – произнес он, задыхаясь. Его тело все еще вздрагивало. – К черту все. Я женюсь на тебе.

Тори была слишком ошеломлена, чтобы отвечать. Она не так представляла себе это предложение, и не была убеждена, что верит ему. Слишком много было полупредложений от него в прошлом.

«Полу» – потому что они всегда зависели от какой-то отдаленной и ненадежной перспективы: от денег или от того, получит ли он развод. Помня длинную череду разочарований, она отстранилась и посмотрела на него, пытаясь заглянуть к нему в душу.

– Тори, в этот раз я именно это имею в виду, – заверил он, приподнимаясь на боку, чтобы заглянуть ей в лицо, и сжимая ее руки. – На самом деле.

Разрываясь между эйфорией и полным недоверием, Тори перевела взгляд с него на льдисто-голубую стену, которую они вместе красили, на картину в раме. По всей комнате были разбросаны их фотографии. И везде стояли коробки, помеченные для Беверли Хиллз.

11
{"b":"466","o":1}