ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как запомнить все! Секреты чемпиона мира по мнемотехнике
Чаша волхва
Тёмные времена. Звон вечевого колокола
Эринеры Гипноса
Последний Фронтир. Том 1. Путь Воина
По ту сторону
Танго смертельной любви
О чем молчат мертвые
Обыграй дилера: Победная стратегия игры в блэкджек

Она опустилась на голый деревянный пол, теперь уже не застланный выцветшим, но таким милым персидским ковром. Черт побери, почему она должна чувствовать ответственность за Сьюзен? Ведь она уже большая девочка. Так что если Пейдж выйдет из игры, то только одна из их троицы поедет в Лос-Анджелес, что едва, ли было самым плохим вариантом из всех возможных. Сьюзен имела профессию – была адвокатом. И как она сама сказала, ей было бы гораздо лучше в таком большом городе, как Лос-Анджелес, чем в Стоктоне.

Пейдж сидела по-турецки в одном нижнем белье с капельками пота на животе. Она была почти уверена, что получит роль в «мыльной опере». Жизнь так устроена, что тебе всегда достается то, чего ты жаждешь, но обязательно с какой-нибудь проблемой в качестве бесплатного приложения: Вот она эту проблему и получила. Пейдж снова включила автоответчик, опасаясь что в его памяти для нее могут быть приготовлены другие маленькие сюрпризы.

– Привет! Это Дастин Брент.

Пейдж никак не ожидала услышать его снова, так как они уже обговорили все детали их приезда, и она задержала дыхание, думая, как будет странно, если он звонит все отменить. Что если он решил не совершать восхождение и его предложение насчет присмотра за домом отменяется?

Уже в самом начале его записи Пейдж поняла, как ее это расстроит, и подтянула колени к груди. Она с тревогой слушала дальше, моля Бога, чтобы не сглазить везение и не попасть в черную полосу.

Достаточно было одного голоса Дастина, чтобы она захотела отказаться от пробы на телевидении и отправиться в Калифорнию, ни о чем больше не думая. Это не имело никакого отношения к Сьюзен. Зато имело отношение к пальмам, превосходной погоде и притягательной силе богатых и влиятельных людей – таких, как Дастин Брент. Беспокойство, возникшее где-то глубоко внутри, вновь оживило то, что она чувствовала, когда ее осенила идея переехать, и она облегченно вздохнула, поняв, что он звонит не за тем, чтобы отменить свое предложение.

О чем, черт побери, она думала?

Пейдж оберегала себя, не желая признаться в том, что шансы добиться чего-то в театре минимальны, опуская годы в щель этакого гигантского автомата и ожидая от него хоть какой-нибудь отдачи. Маленькие победы, как раз в тот момент, когда она решилась уйти, могли бы помешать ей сделать это. Разбитые надежды грозили склеиться вновь. Но теперь появились шрамы, и она поняла, что пришло время достойно откланяться, пока она достаточно молода, чтобы сделать еще что-то со своей жизнью.

Допустим, она получит эту роль. Разве что-то изменится? Это была действительно хорошая роль в относительно популярном сериале. Но она не сделает ее звездой.

А Пейдж вовсе и не хотела больше быть звездой.

Она хотела, чтобы ее жизнь была подобна жизни Кит.

– Я полагаю, завтра знаменательный день. – От голоса Дастина довеяло свежестью. – Если ты сообщишь мне, каким рейсом собираешься лететь, я организую встречу в аэропорту.

С радостной решимостью Пейдж еще раз прослушала запись, теперь у Сьюзен Кендел Браун снова была соседка по комнате.

Как говорил Деймон Раньон: «Если долго иметь дело с деньгами, то часть их блеска может перейти на тебя».

Пейдж вспомнила эту фразу, в аэропорту Кеннеди, поднимаясь на борт самолета компании «Трансуорлд Эйр Лайн» и уверяя себя, что этот полет изменит ее жизнь.

Она прекрасно себя чувствовала, проснувшись утром, несмотря на то, что проспала всего несколько часов. Она освободилась от мечты, в которую больше не верила, и была счастлива от того, что наконец-то совершенно честна перед собой.

Она чувствовала себя на миллион долларов, который как раз предвкушала очень скоро заиметь на своем банковском счету.

Стройная брюнетка, очень похожая на Тори, стремительно подошла к стойке регистрации, она держала под руку своего спутника. Они над чем-то смеялись, восторженно глядя друг на друга. Конечно, это была не Тори. Настоящая Тори находилась в Атланте и, возможно, тоже выглядела восторженно.

Пейдж позвонила Тори рано утром, чтобы поздравить ее с помолвкой. Она постаралась, чтобы в голосе звучала радость, но Тори рассмеялась и сказала, что когда дело касается реальной жизни, то она играет неубедительно. После чего обе развеселились, чувствуя удивительную, если принять во внимание их недолгое знакомство, привязанность друг к другу.

– Эй, я надеюсь, этот парень в состоянии оценить, какой персик ему достался, – пошутила Пейдж, думая, что без Тори все будет по-другому.

– Я надеюсь. Спасибо… – протянула Тори ей в тон.

Затем неловко помолчала, и когда заговорила снова, в ее голосе появились серьезные нотки:

– Пейдж, я не знаю как тебя благодарить…

– Назови своего первого ребенка в мою честь. Как тебе такая идея? – снова отшутилась Пейдж.

Еще несколько нежных подтруниваний, и разговор иссяк, закончившись взаимными пожеланиями счастья и выражениями надежды на новую встречу.

Было странно, что, прожив всю жизнь в Нью-Йорке, Пейдж сказала грустное «прощай» только своей подруге из Джорджии.

В Нью-Йорке те, кто, казалось, были ее друзьями, на самом деле были коллегами, поэтому для дружбы всегда существовала преграда фальши из-за профессиональной ревности. Даже на последней вечеринке, которую актеры устроили в ее честь, не было слезных прощаний. Не было даже чувства разрыва. Их взаимоотношения имели другую природу. Все знали, что в любой момент обстоятельства могут столкнуть их лицом к лицу. Соревнование было тяжелым испытанием, и часто при этом в них проявлялось самое худшее. Их близость оказывалась «браком поневоле», и хотя они держались вместе, никто из них на самом деле не доверял другому; зависть и обиды были слишком сильны.

Пейдж предвидела, что единственное трудное прощание у нее будет с отцом. Но тот, как обычно, был в пути. Он был коммивояжером и представлял буквально все: от брелоков для ключей до теней для глаз. Сейчас в его жизни период, когда он занимался продажей сексуального кружевного женского белья, и Пейдж предполагала, что половину его он отдавал женщинам, которых соблазнял по пути.

Отец Пейдж, вдовец, был совершенно безответственным мечтателем. И хотя его возраст приближался к семидесяти, он все еще держался молодцом. Ее мать была единственным стабильным кормильцем в семье, и Пейдж всегда знала, что должна быть ей благодарна, но это оказалось нелегко.

Для матери жизнь всегда была серой реальностью, Для отца же она имела психоделический цвет с бесконечным количеством теней и оттенков. Пейдж росла, редко видя отца, потому что он постоянно был в разъездах. Однако все его приезды запоминались надолго, так как укрепляли в ней способность видеть яркую сторону жизни.

Когда Пейдж было одиннадцать, мать умерла от язвенного кровотечения. Отец сказал, что она замучила себя до смерти, беспокоясь о том, чего не могла изменить.

Именно из-за своего отношения к переменам Пейдж считала, что является средним арифметическим их общего генофонда. Она достаточно мечтательна, чтобы верить в свою способность изменить почти все, что угодно, и достаточно практична, чтобы сменить мечту, если та больше не выглядит перспективной.

Как раз сейчас Пейдж верила в перемены. Сомнение вызывало лишь то, что она сама точно не определилась в своих желаниях.

Пока поток пассажиров нес ее на посадку и потом в самолет, Пейдж разглядывала состоятельных пассажиров, в основном мужчин, рассаживающихся в первом классе. Сначала она со знанием дела оценила качество их обуви и портфелей, а затем подняла взгляд, чтобы подвергнуть критическому анализу пошив костюмов. Ей пришла в голову мысль, что если лететь в изысканном обществе первого класса, то можно познакомиться с парнем, который наверняка окажется богатым.

Все слышали о романах в самолете, когда за несколько часов полета можно познакомиться, пофлиртовать, а то и добиться кое-чего большего. Известно, что пять часов в обществе незнакомца создают удивительно интимную обстановку.

Если бы Пейдж купила билет на место у окна или у прохода, все могло бы остаться без изменений. Но так как она занимала среднее сиденье и была зажата между простуженным парнем и болтливой дамой, обладавшей размерами кита, то сочла необходимым предпринять попытку перебраться в первый класс. Неудачное место бросало ей вызов, в котором просматривалась рука судьбы.

14
{"b":"466","o":1}