ЛитМир - Электронная Библиотека

– Мисс Уильямс, вас снова к телефону.

Прошел час с тех пор, как Стен последний раз звонил, и Пейдж, прикрыв глаза рукой от солнца, посмотрела на молодого красивого мужчину, появившегося у бассейна.

– Спасибо, – сказала она, поднимаясь с низкого персикового шезлонга и направляясь к домашнему телефону, который находился в маленьком кирпичном алькове.

– Слушаю, – сказала она в трубку бархатным голосом, улыбаясь с надеждой и возвращая на место лифчик купальника, который болтался на спине.

Служащий бассейна, наблюдавший за нею, тоже улыбнулся. Еще одна блестящая красотка Стена Паркера. С нею он, несомненно, превзошел самого себя, попал почти в «десятку», если вспомнить всех, кто здесь бывал до нее. Он вздохнул, думая, что это, должно быть, действительно прекрасно – быть богатым и иметь возможность покупать все. С трудом оторвав взгляд от великолепной задницы Пейдж, он взял счет, который она подписала и который из-за ее масла имел слабый запах кокосовых орехов, кинул его в мусорную корзину и написал другой, следуя обычным инструкциям мистера Паркера. Счет был выписан тоже на пентхаус, но под обычным псевдонимом «Джо Смит», чтобы не оставлять никаких письменных свидетельств для любопытных глаз, если его жена вдруг когда-нибудь что-нибудь заподозрит. Боже мой, неужели эти глупые цыпочки не чувствуют, что он, сукин сын, женат? Или они знают, и их это не беспокоит?

– Я изнываю, думая о тебе… – извиняющимся тоном говорил в трубку Стен Паркер. – Мы здесь зашли в тупик. Ни одна из сторон не хочет уступать. У тебя все в порядке?

– Все чудесно. Немного одиноко, но масса удовольствия…

– Оставь немного удовольствия для меня.

– Я думаю, тебе пора уже сдаться, – пошутила Пейдж. – Что такое еще один миллион или около того? По сравнению с тем, что ты мог бы получить от меня…

Она почувствовала, как он улыбается на другом конце провода.

– Наверное, на тебе одни из тех самых сексуальных трусиков во французском духе, из под которых, как зрелый персик, видна твоя идеальная попка, – сказал он.

– Ты угадал, – ответила она игриво.

– Боже мой, я уже почти вижу это. А мне приходится торчать здесь, среди напыщенных болванов. Расскажи мне о своих трусиках: какого они цвета? Подразни мое воображение, чтобы довести меня до экстаза.

Пейдж глянула вниз на свой миниатюрный костюм цвета оранжевого леденца и почти не прикрывавший верх.

– Цвета оранжевого леденца, – ответила она невинно.

Он опять вздохнул.

– У тебя, наверное, прекрасный загар. Твоя кожа, наверное, имеет цвет карамели и такая же гладкая.

Она прислонилась к кирпичной стене.

– А ты не можешь поручить все это своим адвокатам и руководить ими отсюда? – проворковала она.

Неожиданно в его голосе послышались смущенные нотки, как будто кто-то еще появился на заднем плане.

– Извини, красавица, перерыв закончился. Я заказал наверх немного икры и шампанское. Если ты проголодаешься, когда поднимешься в комнату, начинай без меня, – распорядился он в спешке. – Я приду, как только смогу.

Не дожидаясь ответа, он резко положил трубку. Ее рука продолжала нерешительно лежать на телефоне, от нечего делать, Пейдж решила позвонить Тори и Сьюзен, надеясь, что кто-нибудь из них дома. На звонок ответил автоответчик, и расстроенная Пейдж сообщила о том, как у нее идут дела, об очаровательном чувстве юмора Стена и о его совсем неостроумном поспешном бегстве и задерживающемся возвращении. Затем она назвала время и попросила, чтобы подруги ей перезвонили, если получат это сообщение в течение получаса.

Солнечный жар уменьшался, и воздух становился прохладным Пейдж собрала масло для загара, журналы, накинула рубашку и пошла по садовой тропинке в сторону похожего на замок здания отеля.

Убивая время перед тем как направиться в номер, она неспеша прошлась по восхитительному, недавно обновленному вестибюлю в европейском стиле, ощущая голыми ногами холод красных плиток пола. В любом другом отеле она бы чувствовала себя смущенной, прогуливаясь босиком в таком наряде. Но «Мармонт» действительно был особым отелем.

Она смотрела вверх под кафедральные своды арок, смутно проглядывавшиеся над аркой входа. Там, как привидение, раскачивался канделябр, напоминая старые черно-белые фильмы: часы, бьющие полночь, топот невидимых ног. Он был сделан из тяжелого кованого железа, в которое оправлено янтарное стекло, и создавал по-настоящему жуткое впечатление, довольно рискованно свисая с потолка, разрисованного в ярких оттенках морской волны, лаванды, зеленого, желтого и оранжевого, создающих нечто в духе Матисса.

Справа от Пейдж находился нижний вестибюль с кафедральными стрельчатыми окнами, арками в мавританском стиле, крепкой голубой мебелью – такой же, как в номере Стена, замечательным старинным круглым столом и кабинетным роялем красного дерева, за которым обреченно сидел хмурый парень в очках с проволочной оправой и с ужасно угрюмым видом агонизировал над клавишами. Он наигрывал несколько нот, затем, недовольный, брал с соседнего стула бутылку пива, делал глоток и начинал все сначала. Рядом с пивом лежал желтый блок бумаги и карандаш, и она поняла, что он сочиняет музыку. Ей было интересно, не знаменитость ли это, она понаблюдала еще некоторое время. Он, должно быть, чувствовал, что она стоит и смотрит на него, но ни разу не обернулся.

Ей стало скучно, и она отправилась к себе в номер мимо маленького стола регистратора, но задержалась перед очень старой витриной, в которой за стеклянными дверцами были выставлены достопримечательности «Шато». Экспозиция включала в себя массу неожиданных предметов: от фирменных открыток и спичечных коробков «Шато Мармонт» и маленьких стопок «Голливуд рипортер», «Вариети», «Роллинг Стоунз», до неожиданной коллекции старинных кукол с разрисованными фарфоровыми личиками и, к ее удивлению, пижам в цветочек и теннисок с эмблемами «Шато Мармонт», одна из которых, как она заметила, была на унылом пианисте. Преодолев пару пролетов лестницы, ведущей в пентхауз, Пейдж прошла в шикарный четырехкомнатный номер, задавая себе вопрос, когда «Филадельфия» снова позвонит. Ее обрадовало, что он не соврал, и на прекрасно сервированном кофейном столике вместе с цветами и двумя хрустальными подсвечниками были расставлены: неоткрытая банка иранской икры на льду, тарелка миниатюрных квадратных тостиков и бутылка шампанского в серебряном ведерке со льдом. Было уже шесть часов, и вид накрытого стола вызвал у Пейдж зверское чувство голода.

Испытывая слабость от соблазнительного зрелища и пустоты в желудке, она в нерешительности смотрела на банку икры, но, в конце концов, не решилась разрушить безупречную картину.

Вместо этого Пейдж решила принять ванну и одеться.

Как раз когда она отмеряла пару чашек ароматного масла для ванны, зазвонил телефон, и она бросилась по ледяному мраморному полу обширной ванной комнаты, чтобы снять трубку, спрашивая себя, кто бы это мог быть: Тори, Сьюзен или Стен?

– Привет.

Пейдж испытала легкое разочарование, услышав голос Тори на другом конце провода.

– Успела в последний момент – со времени твоего звонка прошло ровно двадцать семь минут… Он уже там? – спросила Тори с участием в голосе.

Пейдж с радостью заметила, что голос Тори определенно был не таким безумно печальным, как прошлой ночью, и ей было интересно, с чем связано это изменение.

– Нет. Кажется, это совещание может тянуться вечно, – жаловалась Пейдж, следя за тем, как белоснежная пена в быстро наполняющейся ванне поднимается все выше и выше вместе с уровнем воды.

– Таковы издержки его бизнеса. Ты хотела богатого парня – ты его получила. Частые отлучки, чтобы уследить за накручивающимися семью цифрами…

– В таких случаях одно всегда вытекает из другого, как, например, и у твоего божественного, играющего в поло Ричарда Беннеттона…

Тори весело рассмеялась.

– Кстати о нем – как ты думаешь, кто приглашен сегодня на вечеринку? Угадай, кто, оказывается, еще будет обедать у Кит и Джорджа?

47
{"b":"466","o":1}