1
2
3
...
90
91
92
...
109

Их прощание было неловким, но вполне интимным, что удивило Пейдж, которая, с тех пор как начала встречаться с Ники, частенько бросала Марка как горячую картофелину. По ее стандартам Марк был слишком бедным Профессор без гроша в кармане был неподражаем в пестели, но совершенно не годился в качестве супруга. Чрезвычайно бодрая для человека, который не спал двадцать четыре часа, Сьюзен шлепнулась на кушетку с благодарностью принимая кофе от Марии, и стала рассказывать им все о своей проблеме с забастовщиками, о событиях вокруг Кармен Джимениз, о подозрениях забастовщиков насчет того, что все было подстроено, и о том двусмысленном положении, в котором она из-за этого оказалась перед юридической фирмой и Джеком Уэлсом. Не говоря уже о бандитах из профсоюза, которые вряд ли будут поощрять какое-либо расследование по этому поводу.

«Тори, – подумала Пейдж, – напоминает спящую персидскую кошку, свернувшуюся в одном из больших пухлых кресел».

Закутавшись в бежевый шелковый халат, подаренный ей Кит как подружке невесты, она тоже пила кофе из чашечки и внимательно слушала рассказ Сьюзен.

Приятель Ники, с которым Тори познакомилась накануне вечером, потерял из-за нее голову, но даже Пейдж была вынуждена признать, что он походил на ярмарочного шута, пускай и со всеми его миллионами. Мало того, что он был удивительно низенького роста, из-за которого ему требовалось специальное приподнятое сидение в его «роллс-ройсе», чтобы он мог смотреть на дорогу поверх руля, он еще к тому же носил парик, который весь вечер вызывал искушение сорвать его.

В результате этого вечера у Тори обнаружилось чувство юмора, которое обе они расценили как добрый знак, когда, забегая в дамскую туалетную комнату, смеялись до упада над ее ухажером. Может быть, сказочная брюнетка пришла, наконец, в себя после скверных мужчин, изрядно попортивших ей жизнь.

– Мы рассчитываем на тебя, Пейдж, в надежде, что ты спасешь положение, – вступила в разговор Тори. – Ты выйдешь замуж за богача, а затем позаботишься и о нас.

– Я думаю, что ты сама будешь достаточно состоятельной, судя по твоим успехам в «Беннеттоне» последнее время, – сказала Пейдж, на которую должное впечатление произвели поощрения, полученные Тори на службе. Теперь она работала, не отвлекаясь на Ричарда, который в очередной раз исчез бог знает куда и насколько. – Я ожидаю, что старик назначит тебя своей преемницей. Возьмет тебя под свое крыло, чтобы ты заменила его, когда он уйдет на пенсию, так как его сына уже смело можно сбросить со счетов. Что же касается Сьюзен, то ей конец. Так что она – не проблема. Мы все знаем, как профсоюзы расправляются с теми, кто им мешает. Почему, вы думаете, все их руководители или умирают при странных обстоятельствах, или заканчивают свою жизнь в тюрьме?

– Но не теперешний, – поправила ее Сьюзен. – Он крепко связан с ФБР, так что находится всего лишь под следствием.

Ее глаза сияли под очками тем же небесно-голубым оттенком, что и ее джинсы.

– Великолепно. И ты хочешь начать расследование заговора? Мне казалось, что у тебя есть голова на плечах.

– Да брось ты! Я для них просто муха, малюсенький раздражитель, жужжащий над ухом из-за ерунды.

– Прекрасно. А что ты обычно делаешь с мухами? Ты позволяешь им жужжать над ухом или бежишь за мухобойкой?

– Брызгаю аэрозолью от насекомых, – пошутила Сьюзен.

– А что обо всем этом думает Марк? – прервала Тори, с любопытством кидая мимолетный взгляд на Пейдж.

– Марк? – откликнулась Пейдж вместо Сьюзен. – Марк и Сьюзен – великолепная пара. Он будет руками и ногами за такую эскападу. Он думает, что он Зорро или что-то в этом роде.

Сьюзен засмеялась, испытывая искушение поправить Пейдж и назвать его Суперменом.

Она ждала каких-нибудь комментариев от Пейдж. Oт Сьюзен не ускользнуло выражение ее глаз, когда они с Марком утром пришли домой вместе. Если бы лицо Пейдж не скрывалось под маской, можно было бы заметить, как меняется его цвет.

– У Марка нет ни капли здравого смысла. Или делового чутья. Он живет в романтическом мыльном пузыре, – продолжала Пейдж, высказывая не совсем беспристрастное предостережение.

Она поднялась и отправилась смывать маску, жалуясь, что маска застыла, как стеклопластик, и если ее сейчас же не смыть, то она навсегда прирастет к ее коже; что ее тошнит от этой маски; она такая жесткая и так стесняет движения, что начинать страдать клаустрофобией.

– Ты используешь так много всякой ерунды. Откуда ты знаешь, что действует, а что нет? – спросила Тори улыбаясь Сьюзен многозначительной улыбкой, когда они последовали за Пейдж наверх в ее неубранную, перевернутую вверх дном спальню.

«Если бы Дастин, вернувшись домой, застал такой кавардак в комнате для гостей, он, скорее всего, попросту выкинул бы нас всех отсюда», – подумала Сьюзен, приходя в ужас от этого беспорядка.

До нее вдруг дошло, как давно она не заходила сюда. Интересно, что думал Марк по этому поводу?

– А я и не знаю, – призналась Пейдж с олимпийским спокойствием, направляясь в ванную комнату и включая воду.

На какой-то миг она оперлась на край раковины, как будто действительно чувствовала себя не очень хорошо.

– Я просто беру все, что попадается под руку и мажу везде, куда могу дотянуться, – заметила она, как бы решив еще некоторое время мириться с дискомфортом, вместо того, чтобы смыть маску как можно скорее.

– Меня поражает, как тебе удается запомнить, что именно и куда надо наложить, когда это туда накладывать и, главное, зачем, – прокомментировала Тори, когда Пейдж собралась размягчать свою маску горячим полотенцем, чтобы удалить ее.

Сьюзен от души рассмеялась над замечанием Тори. Прислонившись к двери, она оглядывала впечатляющее разнообразие кремов, масел, флаконов, щеток и масок, расставленных в беспорядке на белой мраморной поверхности.

– А мне и не удается, – снова усмехнулась Пейдж, и, закатав рукава ночной рубашки, пока они окончательно не промокли, продолжила: – Что меня действительно озадачивает, так это профилактические процедуры. Шестьдесят долларов за какую-нибудь чудодейственную мазь против старения, которая не дает никаких видимых результатов, но обещает ускорить регенерацию клеток, и эффективность которой подтверждена лишь рекламой производителя и скажется позднее. Это средство раскупается теми, кому это по карману, благодаря синдрому «а что, если оно сработает».

Пейдж критически оглядела себя в зеркале, нахмурившись по поводу паутинки изъянов, все еще заметных под глазами и около рта, несовершенства, которые, как предполагалось, должны были быть выправлены дорогим химическим снадобьем, которое она только что смыла.

Это была маска, сделанная из сухих яичных белков и других омолаживающих ингредиентов, которые, предположительно, должны были полностью регенерировать кожу: очистить, подтянуть, подпитать, разгладить морщины, замедлить процесс старения – и все это по сорок долларов за эксперимент.

«Дурят нашего брата», – подумала она, открывая тюбик растительного геля для глаз и размазывая его под веками толстым слоем, упорно надеясь на чудо, которое было ей необходимо, чтобы соответствовать стандарту Ники.

Это совсем не то же самое, что встречаться с Марком, которому совершенно не важно, как она выглядит и во что одета. Он считал, что она всегда выглядит потрясающе.

«Потрясающе» для Ники означало, что прическа и макияж сделаны надлежащим образом, что она умопомрачительно одета, – одета так, чтобы приводить в восторг его друзей и кружить головы. Его привлекал внешний вид, состоящий из высоких каблуков, ног, открытых почти до задницы, и наряда, который как можно меньше скрывал фигуру.

Пейдж называла это «внешним видом содержанки», но она все еще сохраняла свои позиции в этом вопросе, и это стоило немалой борьбы. Ее всегда беспокоило, что если она появится дважды в одном и том же наряде, то это будет сигналом начала конца, который напомнит Ники о том, как долго и как часто они встречаются, и что ему уже пора удирать от нее к чертовой матери.

91
{"b":"466","o":1}