ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Голодное сердце
Если любишь – отпусти
Мег
Эта свирепая песня
Выбор чести
Драконоборец. Том 2
Черная Пантера. Кто он?
Наша Рыбка
Острова луны
A
A

Дидрик принялся обыскивать тела покойников — не самое приятное занятие. У них не оказалось ни гербов, ни знаков, ни даже монет, чтобы определить, из какой части страны они приехали. Девлин осмотрел их оружие, которое оказалось столь же неприметным. На закаленных стальных мечах не было ни клейма рода, ни символа отряда. Такие мечи часто использовались офицерами королевской армии и теми из знати, кто считал себя дуэлянтами.

— Ничего не понимаю, — с отвращением проговорил Дидрик, осмотрев последнего мертвеца, и поднялся на ноги, тщательно вытирая руки о тряпку. — Их вещи могли бы рассказать нам куда больше, если отыскать место, где они оставили коней.

Девлин тоже заметил на убийцах добротные сапоги для верховой езды. Должно быть, обнаружив лагерь Избранного, наемники проехали дальше по дороге и спрятали лошадей, а потом подкрались обратно через лес, надеясь застать спящих путников врасплох. Вероятно, именно они шуршали в зарослях еще во время дежурства Стивена и беспокоили скакунов. Девлин понимал, что выжили он и его друзья благодаря простому везению. Он проявил невероятную глупость и непредусмотрительность. Для начала не стоило выбирать место для лагеря настолько близко к дороге, чтобы каждый проезжий мог видеть свет их костра. И хотя путники караулили по очереди, воин не верил, что они находятся в опасности. Он был убежден, что враги предпочитают живого Избранного, отправившегося в дурацкий поход, мертвому мученику. В конце концов, если Девлина убьют, им придется иметь дело с новым Избранным.

Он был настолько уверен в этом, что не проявил простейшей осторожности, которая уже не раз выручала его из беды. Метательные ножи, которые могли изменить ход битвы в самом начале, лежали в седельных сумках. Хуже того, отправившись осматривать лошадей, Девлин оставил топор у костра. Напади убийцы чуть раньше, и он не успел бы его схватить и сражался бы с ними обыкновенным кинжалом.

После окончания боя воин почистил оружие и пристегнул метательные ножи. Впервые со времени ранения он взял и нож для правой руки, пристроив ножны таким образом, чтобы они не задели шрам. Этой рукой он владел не слишком хорошо и вполне мог промахнуться, но, рассудил Девлин, даже неточный бросок может отвлечь противника.

— Сейчас слишком темно. Обыщем лес с утра пораньше, — подал голос Стивен, сидевший на поваленной палатке. Кровь на его тунике была вражеская, и тем не менее, падая, он сильно ударился ребрами, и Девлин велел ему отдыхать.

— Нет, — возразил воин. — Пока мы теряем время, обшаривая леса, нас могут отыскать другие убийцы. Лучше всего поторопиться. Мы продолжим путешествие и будем настороже.

— В движущуюся мишень труднее попасть, — согласился Дидрик.

В последующие дни они бдительно дежурили по ночам, но не заметили, что за ними кто-то следует. Чем дальше путники уезжали от Кингсхольма, тем меньше становились городки и тем реже встречались. Эйнфор был крохотным пятнышком на карте, последним городом, через который им предстояло проехать до реки Кенвай, откуда простиралось то, что некогда было равнинной частью Дункейра.

Девлин поморщился. Джорскианцы называли эти земли Зеймундсланд, однако он даже мысленно не мог оказать такую честь кровавому палачу Инниса. Вместо этого воин следовал обычаю своего народа и именовал их Украденные Земли, поскольку захватчики присвоили себе плодородную равнину, превратив честных кейрийских фермеров в беженцев в собственной стране. За пятьдесят лет Украденные Земли перестали чем-либо отличаться от других провинций Джорска — их обрабатывали потомки захватчиков, получившие земельные наделы. И только в горах сохранились кейрийские поселения.

На пересечение провинции понадобится немало дней. Десять, если погода останется ясной. Следом еще три дня подъема, в холмы до города Килбарана. А потом Девлину придется встретиться со своим народом и услышать родной язык впервые за два прошедших года.

Он не думал, что когда-либо отправится сюда. Даже в мечтах, когда воину рисовалась жизнь, свободная от жребия Избранного, он не представлял возвращения на родину. Да и как можно это сделать? Ему там нет места. Человек, лишенный семьи и ремесла, не существует. Он окажется чужаком в собственной стране. Хуже, чем чужаком, потому что джорскианских торговцев часто принимают радушно, как гостей. А человек, извергнутый изрода, не встретит слова привета, только холодное молчание и пустые взгляды, скользящие мимо, словно люди не желают признавать его существование.

В Джорске было проще притворяться, что он по-прежнему человек. Там Девлин нашел себе место и тех, кого мог звать друзьями. В Кингсхольме ничто не напоминало о потерянном. Но стоит пересечь границу Дункейра, и воина обступят призраки прошлого, напоминания о том, частью чего он некогда был и никогда не станет впредь.

До Эйнфора они добрались к полудню и остановились, чтобы сменить коней на крепких пони, которые куда лучше справятся с горными дорогами. Девлин участвовал в покупке лошадок, однако подковывать их отправил Дидрика. Ему совсем не хотелось заходить в кузницу.

Впрочем, может быть, это была ошибка, потому что он остался наедине со своими мыслями, которые с каждым днем путешествия в сторону родины становились все мрачнее.

Девлин поднес к губам кубок терпкого красного вина и осушил его. Потом поставил сосуд точно в центр стола и откинулся на спинку стула. Что он за человек, просто тряпка, раз прячется в гостинице и не может заставить себя встретиться с мастером, занимающимся его прежним ремеслом. Впрочем, это путешествие откроет немало старых ран и необязательно сыпать на них соль. И без того будет непросто встретиться с Меркеем, когда они доберутся до Килбарана.

Стивен отправился пополнять запас провизии, оставив Девлина в одиночестве, в лучшей комнате лучшей гостиницы города. Конечно, в Кингсхольме ее не удостоили бы и второго взгляда, но место оказалось довольно чистым, вино можно было пить, а прислуга не беспокоила Избранного, что и требовалось. Путешествовать с друзьями гораздо легче, и все же у Девлина почти не было времени побыть наедине с собой. А ему следовало подготовиться к неизбежному. И подумать. Потому что в глубине сознания таились сомнения. Голос, который делался все громче с каждой лигой, исчезающей под копытами коня. Голос, который говорил ему, будто он что-то позабыл, не предусмотрел, и из-за этого все они в опасности.

Раздался стук.

— Входите, — велел Девлин.

Дверь распахнулась и на пороге показалась хозяйка гостиницы Дженсин.

— Лорд Девлин, простите за беспокойство, но в общей зале собрались люди, просящие уделить им время.

Девлин вздохнул. Он ожидал чего-то похожего. Везде, где его узнавали, находились люди, жаждущие увидеть Избранного. Иногда им просто хотелось встретиться с ним, чтобы рассказывать позже, что они видели живую легенду. Другие просили о милостях, будто он мог их оказывать. Правда, обычно требовалось больше нескольких часов, чтобы набраться мужества потревожить его, и в большинстве случаев путники успевали благополучно уехать.

— У меня нет времени на пустую болтовню. Пусть убираются.

Дженсин покачала головой, и двойной подбородок даже заколыхался от возмущения.

— Я бы не стала беспокоить благородного гостя из-за просто любопытных. Эти люди хотят обратиться к Избранному, чтобы помочь решить их спор.

Напоминать, что он не знатный человек, смысла не было. Спасибо, что трактирщица перестала ему кланяться.

— Неужели у вас некому вершить правосудие?

Дженсин непонимающе посмотрела на него, и он попробовал повторить вопрос:

— Почему бы не послать за судьей? Должен же проживать хотя бы один неподалеку, даже если своего у вас нет?

— Они были у судьи и даже к лорду отправлялись в поисках правды. А ссора все продолжается и продолжается, стороны от сердитых слов переходят к ударам. Боюсь, не дошло бы вскорости и до смертоубийства. Иначе бы я не стала вас беспокоить.

Девлин удивился, почему они надеются, что он сможет разрешить их проблемы, если с этим не справился судья и лорд. Он же не законник, а всего лишь кузнец, ставший поневоле воином. У него нет ни мудрости, чтобы делить ее с людьми, ни времени и терпения распутывать их спор. Ему хотелось отказаться, но чувство долга не позволило. Избранный вправе вершить и высшее, и низшее правосудие. Это часть его обязанностей, нравится ему это или нет. И раз он все равно ничего не делает, то и отговориться другими неотложными делами не может.

15
{"b":"4663","o":1}