ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Естественно, – повторил король.

Маршал Ольварсон в раздумье потер подбородок.

– Я хотел бы ознакомиться с планами, но в предложении есть здравый смысл. Майор Миккельсон месяцами жалуется, что в случае атаки не сможет собственными силами удержать восточное побережье.

Миккельсон. Еще один человек, доставлявший уйму беспокойства наряду со своим наставником Девлином. Майор заявил, что отряды, которые должен выделить центральный гарнизон, в полной мере не осознают опасности наступления как с запада, так и с востока.

– Такое впечатление, что вы продумали все, – сухо произнесла леди Ингелет. По тону ее голоса Олафур понял, что она недовольна. – Чего же конкретно вы ожидаете от нас взамен?

– Императрице необходим залог дружбы. И дар, чтобы скрепить печатью союз.

Олафур подозревал, о чем пойдет речь. У короля было несколько месяцев, чтобы примириться с неизбежностью, хотя он ничего не говорил Рагенильде о ее возможной судьбе. К счастью, она послушная девочка и сделает все, что ей скажут.

Стыдно, что у него только один ребенок. Рагенильда будет править Джорском после него, и за кого бы она ни вышла замуж, именно он будет отцом будущего короля или королевы. И все же это небольшая цена, которую стоило заплатить, чтобы обеспечить будущее существование королевства.

– Моя дочь принцесса Рагенильда молода…

– Не настолько молода, чтобы не служить залогом, – прервал его лорд Карел.

Леди Ингелет поразилась столь наглому нарушению этикета.

– Принцу Натану недавно исполнилось шестнадцать лет, и он будет подходящей партией для вашей дочери, когда придет время. Но будущее Рагенильды мы обсудим в другой раз, – продолжил Карел.

– Тогда чего же вы хотите? – спросил Олафур.

– Избранного, – ответил лорд Карел. – Мы хотим Девлина из Дункейра.

2

Мельница Кронна – слишком незначительный пункт, чтобы указывать его на карте, всего лишь деревенька, хоть и процветающая. Здесь, в далекой глубинке Джорска, не возникало и тени проблем, беспокоивших жителей побережья. Помимо мельницы, которая и дала имя деревне, поблизости располагалось несколько ухоженных лавочек и просторный постоялый двор, предлагавший укрытие от ледяного дождя. И хотя время близилось к полудню, Девлин потребовал устроить привал, несмотря на протесты Дидрика.

Хозяйка таверны, бросив взгляд на продрогших путников, отправила их в общий зал и раздула из тлеющего в очаге огонька жаркое пламя. Влажные плащи повесила сушиться и дала каждому в руки по кружке с горячей кавой. Занемевшие от холода мышцы расслабились, разогрелась кровь.

Саския поморщилась, попробовав каву, затем тремя быстрыми глотками прикончила содержимое кружки.

– Право, не знаю, как вы пьете эту отраву. Что произошло с нашим приличным чаем?

– Закончился еще неделю назад, если ты запамятовала, – мягко произнес Девлин. – Сомневаюсь, что у здешних торговцев удастся найти подходящий напиток, но ты можешь поспрашивать.

Саския покачала головой.

– Я не верю, что джорскианцы знают толк в хорошем чае. Потерплю до возвращения в Кингсхольм, там уж точно найдется чашечка настоящего чая.

Саския возглавляла отряд охраны, сопровождавший Девлина и его спутников из Альварена к границам Джорска. Добравшись до приграничного города Кильбарана, миротворцы повернули назад. Все, кроме Саскии, которая заявила, что ей приказали проследить за тем, чтобы Девлин в целости и сохранности вернулся в Кингсхольм. Он пытался разубедить ее, но Саския пропустила его слова мимо ушей.

Девлин сомневался, что начальник Майчел приказал Саскии сопровождать его в течение всего пути до Кингсхольма, и удивлялся, почему она решила оставить Дункейр и отправиться в столь долгое путешествие. Возможно, таким образом она хотела отдать долг памяти своей погибшей подруге Керри? Или она руководствовалась какими-то личными интересами? Трудно было не заметить всевозрастающую дружбу между Саскией и лейтенантом Дидриком.

Во всяком случае, у Девлина не нашлось причин для возражений. До сих пор в пути не произошло серьезных столкновений, но лишний меч не повредит. Особенно если один из спутников уже ранен.

Он взглянул на Дидрика, сжимавшего кружку. Руки лейтенанта тряслись, несмотря на все его попытки унять дрожь. Лицо побледнело от изнеможения, тем не менее Дидрик держался прямо, будто отказываясь признать, что с ним творится неладное.

Допив каву, Стивен поставил кружку на ближайший стол и потянулся за своим плащом.

– Пойду принесу наши седельные сумки. Если развесить попоны у огня, то к тому времени, как мы закончим обедать и будем готовы пуститься в путь, они высохнут.

– Хорошая мысль, но сегодня мы никуда не поедем, – сказал Девлин. – Хозяйка отнесла наши вещи в комнаты. Сходите на кухню, она вам все покажет.

Стивен быстро взглянул в сторону Дидрика, затем посмотрел Девлину в лицо, почти незаметно кивнув.

– Конечно. Не слишком подходящий день для поездки. Я присмотрю за вещами, – произнес он.

– Нет, – возразил Дидрик. – Не стоит останавливаться из-за меня. Я могу продолжать путь.

– Знаю, – ответил Девлин, понимая, что в случае необходимости Дидрик готов умереть прямо в седле. – Мы остаемся вовсе не из-за тебя. Риск слишком велик – дорога окончательно обледенела. Вдруг лошадь упадет? Кто-нибудь может серьезно пострадать. Что мы тогда будем делать?

Две недели назад лошадь Дидрика поскользнулась во время спуска по узкой горной тропинке. Все беспомощно стояли и в ужасе смотрели, как животное падает в пропасть. Молодому человеку удалось высвободиться из стремян, однако он все же сломал несколько ребер. В итоге все труды целителей, лечивших его в Дункейре, пошли насмарку.

Подобный несчастный случай мог произойти с каждым. Однако по воле провидения Дидрик оказался первым, когда они начали спуск. Другой на его месте отделался бы синяками и ушибами, но Дидрик оставался самым уязвимым из путников – только что зажившие ребра не выдержали нового испытания.

Дидрику повезло, что он остался в живых. Лошадь сломала переднюю ногу, и Девлину пришлось прикончить бедное животное. Они сделали для товарища все возможное: перевязали его раны и по очереди шли пешком, пока не добрались до ближайшей деревни, где удалось достать подходящего коня.

Задержка тревожила Девлина, хотя он осознавал ее неизбежность. Со времени несчастного случая он старался не торопить путешественников, пытаясь противостоять безумному напору Джеаса, стремившегося как можно скорее вернуть их в Кингсхольм. Однако несмотря на приближающееся завершение поездки и старания избавить Дидрика от излишних усилий, тот становился все слабее. Он больше не мог выдерживать такого темпа.

А есть ли у него выбор? Даже сейчас всей душой Девлин рвался в Кингсхольм, понимая, что при желании можно добраться до столицы менее чем за две недели. При других обстоятельствах он уехал бы отсюда сразу же, без друзей и защитников, пренебрегая всем, кроме желания исполнить клятву и вернуть Меч Света в Кингсхольм.

Девлин протянул правую руку и дотронулся до ножен, почувствовав при этом странное успокоение. С тех пор как Избранный разыскал меч, он ни на минуту не расставался с ним. Как будто клинок стал частью его личности или, возможно, частью Джеаса, который управлял им. Даже когда меч находился вне поля зрения, воин точно знал, где он.

Действительно, трудно представить, что было время, когда он не держал в руках меча и не знал цену превосходному оружию. Простой ремесленник, он замечал лишь богатство украшений да красоту рукояти. Последние три года изменили Девлина, со сказочным мечом или без него, никто бы теперь не усомнился, что видит перед собой настоящего воина.

Девлину не терпелось узнать, как король и двор отреагируют на его возвращение. Маршрут движения Избранного не был для них секретом: злосчастный Камень Души точно отмечал каждую лигу его странствия. Но оставалось загадкой то, как он вернется. С триумфом? Или с поражением? Девлина отправили выполнять бессмысленную миссию, поручив найти меч, потерянный в битве около пятидесяти лет назад. Отличный план, поскольку нежелательный очевидец покинул места, где он мог бы оказать влияние на развитие событий в Джорске. В Кингсхольме Девлин был не просто Избранным, но и советником короля, а также генералом королевской армии. Находясь при дворе, он мог воспользоваться своей силой и авторитетом и бросить вызов консервативному совету, а также заставить короля Олафура выполнять свои обещания о проведении подлинных реформ.

4
{"b":"4664","o":1}