ЛитМир - Электронная Библиотека

Толпа двигалась к входу, чтобы спуститься в Цитадель. Он двигался вместе со всеми. Дверь была рядом. Но он не мог до нее дойти. Между ним и дверью был какой-то барьер, что-то холодное, твердое и сияющее. Тогда Феннвей подумал, что он, должно быть, упал в обморок. Все это было странно. Он слышал удары топоров, и временами перед глазами у него возникали предметы, проносившиеся мимо как дым. Он испугался. Он подумал, что, наверное, очень болен.

Голоса — кричащие, смеющиеся, рыдающие, молящиеся. Голоса сумасшедших. Удары топора прекратились. Какой-то новый голос отчетливо сказал:

— Феннвей, открой дверь.

И он увидел ее. Она была заперта. Она никогда раньше не бывала заперта. На дне круглой ямы, вырубленной во льду, блестел металл. Лед? Но ведь стояло лето!

Он соскользнул в яму. Рычаги были изолированы, защищены от мороза. Но они замерзли. Он нажал на них со всей силой, и один за другим они задвигались, туго и неохотно. Он услышал пронзительное шипение сжатого воздуха…

И большие створки медленно приподнялись.

Фенн увидел в отверстии свет. Лица его коснулся теплый воздух. И тут же весь мир пропал…

Когда сознание его вновь прояснилось, он обнаружил, что лежит на металлическом полу. Кто-то снял с него меховую одежду. Было тепло, блаженно тепло, почти жарко после ледяного холода. Над ним высилась паутина балок, достаточно мощная, чтобы удержать гору. И там горел свет.

Арика склонилась над ним. Глаза ее сияли бешеной радостью.

— Тебе это удалось, Фенн, — прошептала она. — Мы в Цитадели!

Сердце его бешено забилось. Он сел, вспоминая увиденное во сне. Лэннар стоял рядом с ним. Он стоял и рыдал, этот мужественный человек пустыни.

— Я готов был тебя убить, — сказал он. — Если бы не вышло — своими руками переломил бы тебе хребет…

Он наклонился к Фенну. Фенн кивнул:

— Я знаю.

Он взял руку Лэннара и поднялся. Люди обступили его. Их глаза сияли. Они знали, что совершили. И это было великое дело. Они были горды. Но на Фенна они смотрели с благоговением, почти с обожанием.

Лэннар сказал:

— Я выставил у дверей стражу. Ступеньки, которые ведут вниз, узкие, и, если новчи придут, им придется спускаться по одному. — Он тревожно нахмурился. — Другого выхода здесь нет?

— Нет.

— Не нравятся мне места, у которых только одна дверь, — сказал Лэннар.

Фенн рассмеялся:

— Цитадель наша. Давайте не будем беспокоиться о дверях.

Он привлек к себе Арику, совершенно одурев от восторга. Он оглядел длинные тихие коридоры, которые лучами разбегались от центрального зала, где они стояли. Он подумал, что должны быть еще ярусы, ниже этого, и что знание и могущество ожидают их там, чтобы снова построить мир. Слезы жгли ему глаза, и в душе его не оставалось больше места для страха.

Он пошел вперед, и остальные двинулись за ним. Как во сне брели они через безмолвные залы Цитадели, которая двенадцать тысяч лет ждала их прихода.

Двенадцать тысяч лет назад они опечатали это место, люди прошлого, которые знали, что они обречены. То был их дар, их последний, великий вклад в будущее.

Разум Фенна неясно блуждал между тем временем и этим. Иногда он был Феннвей, идущий в толпе экскурсантов. Иногда — Фенн, держащий под локоть девушку-полуновча и шагающий среди нагих детей пустыни. Он то полностью понимал все, что видел, то скудные познания дикаря не давали ему догадаться о природе и пользе этих сложных вещей вокруг.

Но Фенн он был или Феннвей, чувство благоговения не оставляло его. Оно росло и делалось глубже с каждым шагом. А вместе с ним росла и гордость — не за себя, а за кровь, которая текла и в нем, и в Лэннаре, и в любом другом сыне человеческом. Он ощущал тот громадный долг, который существовал у них по отношению к строителям Цитадели, давно уже мертвым. Ощущал он и вызов, содержавшийся в их даре.

«Знание — обоюдоострый меч, — так они, кажется, говорили. — Мы нанесли себе глубокие раны. А как используете знание вы, люди будущего? Чтобы созидать или чтобы разрушать?»

Они хорошо выполнили свою работу, строители Цитадели. Тут были и книги, и бесчисленные рулоны микрофильмов, сложенные в бесчисленных комнатах. Тут были различные предметы, начиная с первого грубого каменного топора и заканчивая крошечной подробной моделью циклотрона. Тут были миллионы действующих моделей машин любого мыслимого типа. Тут были фильмы

Целые этажи были посвящены химии и физике, инженерному делу и сельскому хозяйству, медицине и любой науке, которую изучал человек, чтобы облегчить себе жизнь. Изобразительное искусство, музыка, философия — все это было здесь, и летопись человеческой истории, и надежд, и мечтаний, и глупостей. Одна только вещь отсутствовала.

Здесь не было оружия.

Думая о новчах, они искали оружие, какое-нибудь мощное средство ведения войны, чтобы применить его против Рам Сина и других захватчиков, если придется Драться. И ничего не было.

Хмурясь и шаря у себя в памяти, Фенн медленно произнес:

— Я думаю… Они сказали, что нигде в Цитадели не будет орудий смерти.

Рука Лэннара сжала его локоть. Он рассмеялся, и смех его был горек.

— Это было благородно. Но они не рассчитывали на новчей.

Тень ужаса начала расти в их умах.

Фенн видел, как тщательно подготовлено было невероятное множество книг, моделей и диаграмм, так что любой человек мог вначале ухватить в них самое простое, а затем, как по ступеням, карабкаться дальше. Какое-то знание все еще жило в мире. Но если бы даже не уцелело ничего, кроме человеческой энергии и разума, сокровища Цитадели могли бы все же принести пользу, так великолепно продуман был каждый шаг.

Они увидели не более сотой части этого колоссального памятника человеческой вере и храбрости. Собственная их вера и храбрость провели их через полмира, чтобы все это найти. Они были утомлены, и враг шел за ними по пятам. Ошеломленные, изумленные, полные благоговения, они вернулись в Центральный зал. Часовые на лестнице доложили, что снаружи все тихо.

— Они придут, — сказал Малех.

Он подошел к глобусу высотой в два человеческих роста, помещавшемуся в середине зала, и от нечего делать стал вращать его, наблюдая игру света и теней на поверхности морей и суши. Он разделся, и Фенн увидел, что волосы у него на теле стали гуще, как если бы страшный холод заставил проявиться последние, до сих пор не проявлявшиеся в нем признаки новча.

Фенн подошел к нему и задал вопрос, который задавал ему и раньше:

— Малех, кто такие новчи?

Мощная рука Малеха прекратила вращать глобус. Пальцы его покоились на континенте, который некогда назывался Европой.

— Вот здесь, — сказал он. — Когда вращение Земли замедлилось, вся эта сторона навеки отвернулась от солнца и угодила в Великую Тьму. Воздух здесь не замерз, потому что в нем все еще держалось тепло, исходящее из сердца земли. Но все остальное вымерзло и погибло — все, за исключением нескольких мужчин и женщин — немногих достаточно сильных, чтобы выжить. Эти уцелевшие собрались вместе и нашли, как им жить дальше. Они приспособились к тьме и холоду, у них даже выросла шерсть, а умы их заострила необходимость. — Малех улыбнулся и опять стал вращать глобус — Они и были Новыми Человеками — новчами. Но они все еще оставались людьми и помнили солнце. И они наконец пришли, чтобы занять свое место под ним.

Лэннар бесшумно подошел и встал сзади.

— Да, это было так, — сказал он. — А где твое место, Малех? Среди новчей или среди нас?

Малех медленно повернулся. Фенн подумал о другом времени, когда оба они глядели друг на друга. Теперь Малех возвышался, как и тогда, над невысоким Лэннаром, надменный и сильный. Путешествие не слишком много о нем поведало.

— Я давно уже принял решение, — сказал он Лэннару.

— Скажи какое, Малех.

Но огромный Малех рассмеялся и не ответил. Он стоял, глядя сверху вниз на Лэннара, а глобус все вращался и вращался позади него. Человек пустыни потянулся за мечом. Фенн тоже схватился за свой клинок. А затем вдруг коротко и тонко пропела тетива лука, раздался крик и кто-то рухнул вниз головой на ступени. Это был новч, одетый в черное с серебром, как у Рам Сина.

12
{"b":"4668","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Жизнь замечательных веществ
Одержимость
Осада Макиндо
Убийца Войн
Terra Nova. Строго на юг
Убийство в переулке Альфонса Фосса
Dead Space. Катализатор
Почему Беларусь не Прибалтика