ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бондарь Александр

Сны Мертвого Города

Александр Бондарь

Сны Мертвого Города

Когда я смотрю ночью на этот город, когда вижу застывшие силуэты многоэтажек, когда представляю себе спящие мостовые затерявшихся в темноте улиц, я думаю о том, какие сны видят сейчас неподвижные камни, сколько разных историй прячут в себе мертвые стены домов, и сколько знают всего эти холодные булыжники умершего до утра города. И когда прислушиваюсь к неясному шепоту листьев, мне начинает казаться, что я уже разбираю слова и передо мною, словно на пустой сцене когда-то заброшенного театра, проходят забытые тени - образы людей, давно уже не живущих.

Темнеет здесь рано. Ночи в Североморске длинные - как смерть, как тунель, из которого никогда не выбраться. Вечер начинается раньше, утро приходит позже. Ночью кажется, что оно не придет никогда.

...Нога, обутая в тяжелый армейский сапог, пнула Андрея в лицо. Радуев - здоровенный чеченец, из старослужащих, наступил ему сапогом на голову и долго так разминал подошву.

- Что, собака русский, не предупреждал я тебя - рубашка до утра не просохнет - говно с хлебом кушать будешь?

Радуев говорил по-русски ломанно, с сильным акцентом. Андрей молчал. Отвечать было нечего. Развлекаясь, Радуев заставлял русских новобранцев есть его испражнения, намазанные на хлеб.

- Слушай мене, собака русский. Я тебе последний попытка даю. Иди, где сушилка и суши там. Ты один час имешь и половину часа имеешь. Потом я тебя убивать буду. Говно с хлебом кушать будешь.

Андрей потащился в сушилку, неся за собою сырую гимнастерку Радуева. Он пристроил гимнастерку на решетчатом полу, стараясь, чтобы та как можно более плотно прилегала к горячим железным прутьям. Потом он почувствовал, что хочет есть. Подумав немного, направился на кухню - своровать что-нибудь.

Кухня была незаперта. Здесь в этот час никого не было, кроме заспанного сонного повара. Дежурные, видимо, ушли. В огромных котлах что-то варилось к завтраку. Андрей хотел было уже идти назад в казарму, но в этот момент повар, оставив кухню, тоже куда-то вышел, не заметив отирающегося рядом Андрея. Тот не стал терять времени. Подбежав к холодильнику, вытащил оттуда несколько кусков мяса и принялся быстро жевать. Затем взял полбуханки хлеба и сунул запазуху. Огляделся. Кругом - тихо. Повара нет, дежурные тоже не возвращаются. В казарму идти не хотелось. Забившись в угол, Андрей устроился на корточках. В кармане лежало письмо из Нальчика - от Игоря - старого школьного приятеля. Письмо пришло в обед, но у Андрея не было времени его прочитать.

За окном бушевала вьюга. Промозглая, страшная. Крохотные снежинки мельчайшие точки белого снега появлялись и пропадали в бездонной пустоте ночи.

Письмо было недлинным. Игорь писал, что у него все по-прежнему, то есть без изменения и хорошего ничего. В конце, в двух словах, сообщал, что Оля замужем за одним местным фарцовщиком. Она на шестом месяце, и они с мужем на днях уезжают в Канаду - видимо, навсегда.

Андрей вдруг почувствовал, что ему нечем дышать. В маленькой войсковой кухне стало еще темнее. Андрей с трудом разбирал строки. Они таяли в мутной кроваво-розовой мгле, то исчезая, то появляясь вновь. Андрей достал из другого кармана фотографию Оли и долго глядел на нее, словно бы пытаясь получить ответ на тот вопрос, что его сейчас мучил. Но фотография молчала. Оля задумчиво глядела на него, наклонив голову и перебирая тонкими детскими пальчиками прядь пушистых волос. Стены сдвинулись, а потолок опустился ниже. Вьюга за окном застонала надрывнее и тяжелее. Большие часы на стене глухо постукивали в такт, словно бы выдавали последние удары сердца умирающего старика.

- Извините, я могу тут присесть?

Курносая блондинка вопросительно подняла глаза и, поджав губки, изучала подошедшего к ней паренька. Не дожидаясь ответа, тот плюхнулся рядом. На небольшом пляже у мелкой, подсохшей за лето речушки сейчас было полно людей. Но места свободного - еще больше.

Андрей, повернув голову, чуть искоса смотрел на блондинку. Та не отводила глаз от мутно-зеленой речной воды, давно уже загаженной многочисленными отдыхающими. Андрей понимал: ловить ему тут особенно нечего. Такие крали не для него. Раскаленный песок жег ему кожу сквозь плавки. Андрей поеживался. Взгляд его упал на купальник, который был на курносой девушке. "Дешевка, - понял Андрей. - Наверняка из уцененки." Жмуря глаза от яркого южного солнца, девушка не отрываясь смотрела на воду. Голова ее была чуть приподнята, так что палящие солнечные лучи равномерно ложились на кожу ее лица, уже и без того имевшую кофейный оттенок. Глаза прикрыты, чуть вздернутый носик нацелен куда-то ввысь - туда, где торжественно проплывал пушистый строй облаков.

Андрей еще раз оценил купальник курносой блондинки и подытожил: "Не из богатых. Родители - работяги какие-нибудь." Он привстал, собравшись уже уходить.

- Интересно, куда плывут эти облака? - Сказала вдруг девушка.

- Что-что? - Андрей обернулся.

Девушка, повернув голову, с интересом на него посмотрела. И сама ответила на свой вопрос.

- Я думаю, там, куда они уплывают, жизнь лучше...

- Отдыхаешь сидишь, собака русский?

Андрей вздрогнул, увидев над собой грозный силуэт Радуева.

- Отдыхаешь? - Глаза у чеченца свирепо блеснули. - Говно кушать будешь. Сейчас будешь. Я наложу, а ты - кушать будешь.

Он увидел фотографию в руке у Андрея.

- Что держишь? Сюда дай!

Радуев вырвал у Андрея фото. Его грязные пальцы смяли фотокарточку и бросили ее на пол. Андрей побледнел. Секунду он стоял в нерешительности. Потом вдруг схватил чеченца и раньше, чем тот успел опомниться, с силою окунул его головой в кипящий котел. Радуев дернулся, хотел было вырваться, но Андрей рывком окунул его еще глубже...

Кругом было тихо. Только вьюга стонала за окном, и в котлах что-то булькало. Из одного котла торчали сапоги Радуева. Андрей огляделся. Времени терять было нельзя: с минуты на минуту мог кто-нибудь вернуться - повар или дежурные. Он подобрал с пола фотографию, разгладил ее и снова положил в карман. Накинул шинель и вышел на улицу.

Андрей проследовал мимо контрольно-пропускного пункта, где двое сонных часовых уныло дожидались прихода утренней смены. Один из них окликнул его, когда Андрей открывал ворота. На улице никого не было. Ветер, пронзительно завывая, поднимал к небу тучи морозной пыли. Андрей побежал. Он мчался, не останавливаясь, до самой железно-дорожной станции.

Здесь, на путях, стояло несколько грузовых составов. Андрей второпях подергал ручку одного вагона, другого. Вокруг - никого. Один из составов, тяжело вздрогнул и, покачнувшись, тронулся с места. Андрей увидел, что дверца вагона напротив приоткрыта. Он быстро распахнул дверцу и запрыгнул внутрь. Тут лежали мешки с чем-то. Андрей залез в угол и устроился между мешками.

Поезд, покачиваясь, набирал скорость. Андрей достал из кармана фотокарточку Оли. Щелкнул зажигалкой. Огонек, заплясав в воздухе, осветил фото. Оля как и прежде глядела на Андрея, задумчиво улыбаясь чему-то. Много раз уже Андрей доставал эту фотографию, которую носил всегда и везде с собой. И каждый раз ему казалось, что выражение лица меняется. Оно становится то грустным, то радостным, то тревожным. В те дни, когда долго не было писем, Андрей смотрел на это фото. Смотрел, не отрываясь, подолгу. В последнее время он делал это все чаще. Писем от Оли не было уже давно, и Андрей словно бы спрашивал о причине столь затянувшегося молчания. Оля не отвечала. Тихая грусть читалась в ее глазах, а на губах играла загадочная улыбка.

Андрей до тех пор держал фото в руке, пока зажигалка, нагревшись, не обожгла ему пальцы. Он потушил огонек, и снова все погрузилось в темноту. Андрей сидел, откинувшись на сложенные в кучу мешки и сам не заметил, как уснул.

В кафе было полным-полно народу. Оля с Андреем сидели за столиком в углу. Андрей потягивал кофе и смотрел на Олю. Та медленно ела мороженое.

1
{"b":"46696","o":1}