1
2
3
...
29
30
31
...
68

Вакулов подошел к перекрестку и остановился, дожидаясь появления на светофоре «зеленого человечка». Встал он на всякий случай чуть позади остальных пешеходов и потому не сразу понял причину шепотка, внезапно пробежавшего по толпе. Но когда люди слегка качнулись назад, так уж получилось, что Иван не успел отойти и против воли оказался вблизи от происходящего.

Через дорогу, игнорируя все правила движения, шли несколько человек. Если быть точным — две пары боевых магов, четверо бравых ребятишек в камуфляже и с до боли знакомыми Ивану ухватками, и еще одна странная личность между ними.

— Блаженный Часовщик! — выдохнул кто-то за спиной Вакулова. Иван пригляделся. И внезапно со всей остротой понял, что это действительно был именно он, легендарный не то изгой, не то гений «от магии». На самом деле звали его, конечно, совсем иначе: Блаженный Часовщик было не более чем прозвищем. Говорили, что во время Эпидемии он был одним из ведущих магов, стоявшим у истоков ВСЕХ проводимых Кругом экспериментов. Но потом, в результате одного из своих опытов, несчастный впал в какое-то странное состояние — разговаривал с кем-то невидимым на известных и неизвестных языках, ходил, словно слепой, натыкаясь на препятствия и не замечая их…

Создавалось впечатление, что теперь чародей жил в некем своем мире или даже времени — откуда, собственно, и появилось это странное прозвище Часовщик. Иногда, впрочем, наступали периоды прояснения, но что именно маг успевал рассказать коллегам, было неизвестно — верхушка Круга секретила эти сведения по высшему уровню, не подпуская к ним никого постороннего. Даже сунувшиеся было к нему государственные спецслужбы нарвались на жесточайший отпор и вынуждены были отступить, поняв, что ради своей святыни волшебники готовы на все. Тем более что действия были подкреплены еще и словесными предупреждениями.

К беде всех заинтересованных лиц, находящегося вне нашего мира чародея невозможно было запереть где-нибудь в укромном месте. Таинственным образом (поговаривали о некой непостижимой «темпоральной магии») он проходил сквозь все стены, распахивал все запоры и игнорировал любые заклятья. Прямо-таки хрестоматийный кот, что гуляет сам по себе!

Вот и пришлось магам и государству прийти к компромиссу — Блаженный Часовщик ныне был волен ходить там, где ему вздумается, но под охраной боевых магов Ордена и офицеров спецназа. Эдакий вооруженный до зубов нейтралитет.

Иван слышал об этом, но, сказать по правде, не слишком-то интересовался: во время Эпидемии встречались чудеса и похлеще. Да и времени на праздное любопытство просто не было. Именно поэтому сейчас он рассматривал Часовщика, как раз проходившего мимо, с нескрываемым интересом — легенда все же.

С виду человек как человек. Одна голова, два уха, два глаза… взгляд, правда… ну о-очень далеко отсюда индивидуум. Ну так и что? Когда Вакулов еще в институтскую пору был на практике в психбольнице, там еще и не таких чудиков доводилось наблюдать!..

Что еще? На удивление опрятен, да и одежда вполне приличная — видать, ухаживают за ним, когда спит или отдыхает, болезный. На шее болтается включенный цифровой диктофон повышенной емкости одной из последних моделей — «пятисотгиговый» «Олимпус». Умно, кстати, придумано: и все, что свихнувшийся маг в своей нирване болтает, записывается, и, когда прочухается, за стенографисткой бежать не требуется. Интересно, а «клопы» эфэсбэшные на нем тоже есть? Вряд ли, конечно: чудодеи из Ордена не позволят кому-то из посторонних приблизиться к своему подопечному. Правда, при нынешнем развитии техники прослушивания…

— Чего тебе, дядя? — услышав свой собственный голос, Иван вздрогнул и вынырнул из размышлений. Твою в качель! Оказывается, сбрендивший колдун стоит возле него и что-то говорит!

— Повторите, пожалуйста? — внезапно охрипшим голосом попросил Вакулов.

— Я говорю, что, может быть, ты и прав, Иван, но все же тебе лучше подумать, прежде чем принять окончательное решение, — устало и несколько отстраненно произнес Часовщик, пронзительно глядя на Вакулова.

— К-какое еще решение? — искренне удивился Иван. — Не нужно мне ничего решать! Ошиблись вы, уважаемый! Точно ошиблись! — Вакулов отступил на шаг назад, стараясь раствориться в толпе — только вот такой «популярности» ему сейчас и не хватало для полноты ощущений! Того и гляди, телевизионщики и журналюги налетят да сюжетец в прямом эфире дадут: то-то шеф и все те, кто преследуют Ивана, порадуются!

— И все же, очень тебя прошу, подумай, — негромко сказал вслед ему Часовщик. — Разрушить то, что выстрадано ценой собственной жизни, легко — куда трудней создать! А ведь мои коллеги, как бы ты к ним не относился, не все одинаковые — есть хорошие, есть плохие, есть так себе — ни то ни се. Разные мы, на самом деле, совсем как и вы, обычные люди… Понимаешь? Тебе может показаться, что они желают тебе зла, а они, на самом деле, спасут тебе жизнь. А может, не только тебе, но и еще кому-нибудь. Или вообще — всем. Вот потому и прошу: подумай, Иван…

Вакулов молча пятился, стараясь не смотреть на сумасшедшего мага — и в то же время кожей чувствуя горящий взгляд, упиравшийся в него подобно лучу лазерного целеуказателя оставленной в спецхранилище «Грозы».

— Нам задержать его, Учитель? — услышал Иван голос одного из боевых магов. Одновременно краем глаза он заметил, как один из спецназовцев что-то бормочет в микрофон, пристально разглядывая Вакулова.

«Похоже, придется драться, — подумал Иван, осторожно просовывая руку за пазуху и берясь за рукоятку ПСМа. — Бля, это ж надо быть таким „счастливым“ — и пары кварталов от Приюта отойти не успел, а уже влип! Ладно, хлопчики, авось постесняетесь в толпе шмалять направо и налево. А мне, хоть и гадостно это, конечно, придется случайными прохожими, как щитом, прикрыться».

В уме Вакулов уже просчитывал свои действия, прикидывал траекторию движения, возможные укрытия — словом, делал все то, что и полагалось делать при начале боеконтакта.

«А тебя, зараза, я первого положу! — решил, уже почти окончательно, Иван, взглянув на Часовщика. — Ну ни хрена себе!» — вырвалось у него в следующую секунду. Блаженный преспокойно шел себе по улице, размахивая руками и разговаривая с кем-то видимым лишь ему одному. Охрана следовала за ним, и только один из магов оглянулся было на ходу, пытаясь разыскать в толпе Ивана, но Вакулов поспешно наклонился, делая вид, что у него развязался шнурок на ботинке.

Кровь бешено стучала в висках, в венах бурлил не нашедший выхода в круговерти сшибки адреналин. «Повезло! — лихорадочно думал Иван. — Мне опять повезло!» — он разжал пальцы, отпуская влажную рукоять пистолета.

Как оказалось, зря!

— Интересно, о чем это придурок этот болтал, а, Ваня? — лениво произнес за спиной незнакомый женский голос, когда капитан разогнулся, собираясь идти дальше. — Ну-ну, не дергайся так, — противный смех, и что-то острое кольнуло спину чуть пониже левой лопатки в ответ на попытку Ивана повернуться.

— Хотя нет, как раз можешь дергаться — так у меня быстрее появится повод дать тебе то, что заслуживаешь! — теперь голос женщины звенел от едва сдерживаемой ненависти. — Ну же?

— Да пошла ты на хрен, — лениво сказал Иван, нарочно расслабляясь. — Говори, что надо — или вали. У меня и без тебя дел по горло.

— Смелый какой… — прошипела-одобрила незнакомка. — Это даже забавно. А ну-ка, отойдем, пожалуй! — острый предмет снова больно куснул кожу Вакулова, а чужая ладонь легла на его правое предплечье и потянула, указывая направление движения.

Идти предстояло не через переход, как первоначально намеревался Вакулов, а параллельно дороге, по тротуару в направлении по ходу уличного движения. Иван пошлепал по мокрому асфальту, судорожно просчитывая столь нежданно изменившуюся ситуацию. Нет, в самом деле, что ж это происходит-то на белом свете, если основной принцип спецназа «мы видим все, нас — никто!», за последние пару суток в отношении Ивана не просто не работал, а катастрофически не работал! У Вакулова даже складывалось ощущение, что та «тень», где он благополучно пребывал все годы после увольнения из Службы, вдруг оказалась залита безжалостным светом гигантского прожектора, не оставлявшего ни малейшего пятнышка, куда можно было нырнуть, укрываясь от чужих взоров. И не только: поражала легкость, с которой его постоянно находили все, кому не лень. И это наводило на весьма печальные размышления о предательстве.

30
{"b":"467","o":1}