ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Немного погодя, во время спуска по ущелью, голому и каменистому, Рику пришло в голову, что за торжественностью шани скрывается какая-то затаенная, но сильная эмоция. Похоже, они очень обрадовались, увидев «землянина по имени Рик».

В город вошли, когда уже наступали быстро густеющие сумерки. Ноги Рика были в таком состоянии, что шани большую часть пути несли его на импровизированных носилках из копий, застеленных шкурой. Создавалось впечатление, что они желали, чтобы пленник отдохнул и набрался сил. Руки у него были связаны.

Судя по тому, сколько народа высыпало на улицы, торчало на плоских крышах каменных домов и выглядывало из ворот, глазея на кортеж, появлению гостя предшествовало некое телепатическое сообщение. Жители Валкиса, в отличие от варваров, были мелкорослыми, юркими, все как на подбор с крысиным личиком. Мужчины носили пестрые накидки; у женщин в ушах, в черных косах и на щиколотках висели колокольчики.

Не было ни речей, ни насмешек, ни проклятий. Рик шествовал, окруженный своей свитой, а марсиане смотрели на него изумрудными и топазовыми раскосыми глазами, не имеющими белков — одна радужка, — и не произносили ни слова. С последним лучом солнца, высветившим запад, раздался барабанный бой.

Звук шел спереди, из центра города. Барабан пробил шесть раз, бодро и властно, и смолк. По этому сигналу толпа, высыпавшая на улицы, двинулась следом за эскортом все так же молчаливо, лишь легкомысленным смехом звенели колокольчики на ногах.

Барабан ударил снова: шесть толчков сотрясли воздух. Внезапно раздалось звучание арф — странных двухрядных музыкальных инструментов, распространенных везде в зоне Нижних Каналов. Звук арф оказывал нездоровое, подобное наркотику воздействие на нервную систему слушателя, за что арфы и ценились. Барабан перешел на сложный, в синкопу ритм. Весь город, как один человек, судорожно втянул воздух и медленно, с шумом выдохнул.

Ричард Гунн Уркхарт твердо вышагивал, глядя прямо перед собой из-под надменно полуопущенных век. Зябли связанные руки, зато по телу катил пот. Начала подергиваться правая щека.

При входе в город Рик приметил, где расположено взлетное поле — оно лежало на севере, вниз по каналу.

Процессия подошла к черной воде, медленно текущей между камнями, и направилась как раз к северу, где светилось оранжевое зарево факелов. Там была площадь; булыжник мостовой протерся до вмятин бесчисленными поколениями людей в сандалиях.

На площади находились музыканты: барабанщица и арфистки — старые женщины, носившие только видимость одежды; почти все тело обнажено, никакой раскраски или татуировок, даже голова обрита. Женщины в трансе плясали ритуальный танец, глаза их остекленели, худые плечи резко вздрагивали при вдохе.

Отплясав, старухи присели полукругом около огромного плоского камня-монолита, возвышавшегося на метр над землей. Камень был черным, отполированным до антрацитового блеска прикосновениями многих рук. Вниз, под монолит, вели ступени.

Рик стрелял глазами по сторонам, пытаясь найти путь для спасения, и не находил. Слишком много людей; надо выждать, пока не развяжут руки и не снимут с ног путы, позволяющие только идти, но не бежать. Варвары Шана ни на секунду не предоставляли пленнику малейшей возможности для побега.

Когда повели вниз по каменным ступеням, Рик припомнил, что ему рассказывали о местных божествах — хотя, конечно, какое доверие байкам «бывалых»? Валкис хорошо хранил свои секреты. Как бы то ни было, слухи о том, как здесь обращаются с пленниками, среди космолетчиков ходили, и не очень приятные…

После долгой прогулки в темноте по подземному коридору Рика вывели в крытое прямоугольной крышей вытянутое помещение — видимо, храм. Крышу, точнее навес, поддерживали разлапистые каменные колонны.

Первое, что отметил Рик, — здесь было жарко. Марс — холодное место, а тут под землей царила жара, словно на Венере. На круглых каменных тарелках, установленных между рядами колонн, горели огни; за ними присматривали такие же, как наверху, обритые ведьмы.

Помимо жары здесь было вдобавок влажно, как в бане. Откуда-то доносилось клокотание кипящей на раскаленных камнях воды, которая поступала, по всей видимости, из канала по трубе. Удушливое облако пара стояло в воздухе, заставляя и людей, и даже камни обильно потеть. Музыка доходила едва слышным эхо.

Толпа, нахлынув в храм, оцепила широкое воронкообразное отверстие посередине зала. Рик заглянул туда — воронка оказалась глубокой, порядочно глубже его роста, и, слава Богу, пустой и не грязной. Внизу в круговой стене были устроены четыре отверстия или ниши, завешенные алым шелком.

Сопровождающие поставили Рика на краю дыры, и кто-то — о, чудо — впервые за все время заговорил.

Перед Риком вырос человек — может быть, мэр города, или главный жрец, или одновременно и то и другое, оглядел с ног до головы. Человек этот излучал чуть ли не физически ощутимую ауру ненависти.

— Смотрите на него, — прошептал человек. — Смотрите!

Каменные стены храма подхватили его свистящий шепот и разнесли эхом по всему помещению.

— Тень над Марсом! Мрачная тень чужого правления, тень смерти для нашего мира и наших людей. Вор и лжец, человек, надевший на нас ярмо! Не будь его, не было бы объединения.

Над толпою пронесся звук, будто волк облизнул свои зубы.

Рик вызывающе засмеялся:

— Это очень плохо для вас, правильно я угадал? Как только у нового правительства найдется свободная секунда, оно выметет вас отсюда, точно выводок тараканов. Ясно теперь, отчего вы такие грустные. Старый порядок, когда царило беззаконие, был для вас намного удобнее.

Человечек отступил на шаг и с дьявольской точностью ударил Рика ниже пояса.

— Развяжите его и опустите в яму. Опустите ласково.

И снова шани были очень, очень нежны…

Глава 13

Слегка запыхавшийся от вежливого с ним обращения, Рик сидел в воронке на корточках, переводя дух. Сверху глазели сотни окруживших яму людей. Кольцами вился пар.

Снова наступила тишина. Тишина сейчас была злобной тварью, затаившейся и выжидающей.

…Тяжелая, удушливая жара, словно в джунглях; воздух — мертвый, неподвижный, едкий от запаха пота… — Но что там еще за вонь? Жирный, темный запах перегноя, почвы, удобренной органикой. Запах, совершенно чуждый Марсу с его разреженным сухим воздухом и каменистым грунтом, на котором росли только кактусы да ломкая колючка.

А потом накатили волны аромата…

Аромат пробивался сквозь грубые запахи, поднимался, взлетал над ними, подобно тому, как единственная нота скрипки выделяется на фоне басов. Слабый, как будто доносился издали, он все равно щекотал ноздри, словно духи, которые применяют девушки с улицы Тридцати трех удовольствий, если только нанести их на душу, а не на тело. Он сулил все чувственные услады, которые только известны, а с ними — множество неизведанных, и в этом не было ничего ни грубого, ни извращенного… Может, сами ангелы трепещут крыльями в любовном экстазе и распространяют сладострастие, слетающее с концов их серебряных перышек?

Алые занавеси висели неподвижно; из-за них никто не появлялся. В «зрительном зале» царила тишина, все затаили дыхание. Рик сердито сжал губы и украдкой взглянул на лица, пялящиеся сверху, — они выражали жадное ожидание. Марсиане, окружившие колодец, смотрели не мигая, полуоткрыв рты, лишь время от времени кто-нибудь сглатывал слюну, будто в предвкушении чего-то жутко увлекательного. Они знали, чего ждут

Томительно шло время. Рик терялся в догадках. Неожиданно снова задергалась правая щека. Он встал, вызывающей походкой переместился в центр колодца, затем не торопясь, чтобы все видели, насколько он хорошо владеет собой, сунул в рот сигарету, прикурил ее и задул пламя спички длинной струей выпущенного Дыма.

Это произвело впечатление намного более сильное, чем он ожидал. Табак на Марсе расти не мог в силу климата и почвы, а посему курение оказалось для здешних, не приобщенных к межпланетной цивилизации людей вещью совершенно ошеломляющей.

23
{"b":"4678","o":1}