ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Воистину…

— Я буду жить в новом мире. Мы рождаемся заново — наш народ верит в это. Однажды моя душа обретет новую плоть. Душа вспомнит, она скажет мне: «Я сотворила этот мир вместе с Риком». И я стану счастливой.

Кира нащупала язычок «молнии» на рубашке Рика, расстегнула, просунула ладони внутрь и прикоснулась к его груди.

— До чего сильное! Я чувствую, как оно бьется. Это Марс, Рик. Сколько жизни и сил; а мы были такие усталые…

Рик наклонился и поцеловал девушку. Затем поднял Киру, как ребенка, в люльке из своих рук, положив ее голову себе на плечо…

Она заснула с улыбкой на устах.

Солнце ушло в песчаные волны; Фобос стоял над западным горизонтом, словно позабытый кусочек дневного светила. Деймос двигался по небу с востока к месту ночного свидания двух лун. Рик знал, что не потревожит Киру своим уходом.

Он уложил ее обратно в пуховое гнездышко. Откуда-то из забытого уголка памяти детства сам собой возник образ креста. Рик осенил девушку крестным знамением и вышел.

Маленькие люди народа Кара-Эбры стояли на ветру и молча смотрели, как вертолет Рика отрывается от земли. Лишь через несколько часов полета на север Рик вдруг понял, отчего так солоно в горле…

Он замерз; от долгого сидения сводило судорогой ноги. Стрелка указателя топлива болталась около нулевой отметки Под брюхом коптера медленно ползла пустынная местность, забытая Богом и людьми. Сейчас, во время весны, ущелья были полны талой водой, питающей каналы; по берегам ручьев, помимо мха и лишайников, росли цветы, устойчивые к суровому климату. Каменистый ландшафт с изъеденными временем и потрескавшимися от льда, ветра и воды черными скалами выглядел столь же нетронутым и диким, как лунный.

Далеко впереди словно бы парила в воздухе снеговая шапка Марса, ледовое ядро которой сохранялось в течение всего лета. Рик взял курс на Полярные города; они были нанесены на карту, но посещали их крайне редко. Если любопытный путешественник появлялся в тех местах, он неизменно поворачивал обратно, повинуясь таинственным голосам, которые возникали в мозгу и мягко, но настойчиво советовали избегать Полярных городов. Никто, кроме героев из древних преданий, не мог найти вход в ледяные купола, под которыми были скрыты города Мыслителей.

Эти купола имели идеально правильную форму и нисколько не подтаивали даже в самое жаркое лето, что дало повод считать их происхождение искусственным; выдвигались гипотезы, объяснявшие устойчивость куполов постоянным уходом за ними жителей. Прилетевшие с Земли деляги были настолько помешаны на богатстве, зарытом в девственной почве планеты, что не давали себе труда интересоваться полулегендарными городами, которые, кстати, никто и не видел-то никогда. Марсиане строго соблюдали табу, начертанные в древних книгах, а немногие земляне, ушей которых коснулись слухи о куполах, сочли Полярные города мифом, нагороженным вокруг какой-нибудь природной чепухи наподобие ледника необычной формы.

Мотор вертолета начал чихать. Рик ласково упрашивал машину пролететь еще немного, чтобы добраться до сверкающего края ледяной шапки, разрезавшей безликое пространство впереди на две части. Наконец двигатель встал, и ни проклятья, ни мольбы не могли заставить его ожить. Рик взял из бардачка темные очки и принялся осматривать землю. Далеко впереди он различил три блестящие пуговки, отразившие солнечный луч. Купола образовывали правильный треугольник, соприкасаясь краями.

Рик планировал, борясь за каждый дюйм высоты, и почти долетел до места, когда увидел на земле машину Шторма. Сверху она выглядела темным пятнышком на безукоризненно белом снегу неподалеку от одного из куполов.

Посадка на широкую полосу каменистой почвы, отутюженной прошедшим когда-то ледником, прошла нормально. Рик инстинктивно выбрал место, находящееся вне видимости из куполов, хотя сомневался, имеет ли это какое-то значение, ибо был совершенно убежден в телепатических способностях Джаффы.

Рик крался, прячась среди нагромождения камней, пока не подошел к площадке, где стоял коптер Шторма. Из оружия у Рика был лишь кусок железа в кармане. Никакого бластера не предвиделось. Так же не было и возможности скрытно приблизиться к вертолету. Рик вздохнул и пошел прямо к машине.

Косые лучи солнца освещали купола. Они были огромные, совершенно круглой формы и походили на немыслимые капли росы в солнечных лучах. Далеко позади них полнеба занимала бледно-зеленая громада полярной шапки.

Ни движения. Ни звука… Коптер казался брошенным и забытым металлическим остовом, но лишь до тех пор, пока Рик не подошел поближе, — кто-то привел в порядок тяги, клапаны и рычаги. Работа сделана на совесть, машина в рабочем состоянии. А если машина стоит, готовая к полету, то…

Рик затаился, спрятавшись позади коптера. Он так напряг слух, зрение и даже осязание, что почувствовал боль.

Все было тихо. Лишь пустынная земля и загадочные ледяные линзы, словно три гигантские черепахи, спящие и не желающие открывать никому содержание своих сновидений… Выше — давяще безликая ледяная громада, а над ней — холодное небо цвета молока.

Рик вздрогнул. Зрачки его по-кошачьи сузились, он сжал челюсти и шагнул к ближайшему куполу.

Проходя по участку голой земли, Рик заметил следы. Они вели в обоих направлениях; отпечаток левой ноги был слабее. Следов женской обуви Рик не нашел.

Идя быстро, но без спешки вдоль цепочки отпечатков, Рик припомнил рассказы о телепатическом внушении. Никаких голосов — ни совета убираться отсюда подобру-поздорову, ни пригласительной речи — он, сколько ни старался, услышать в своем мозгу не мог. Либо предание лгало, либо что-то изменилось под этими кастрюльными крышками…

Рик все шагал и шагал по следам вдоль округлой стены купола, и ничего не происходило.

Наконец обнаружился вход: коридор с крышей, похожей на огромную рамку с медовыми сотами; только здесь соты были из хрусталя, прозрачны и пусты. Крыша могла падать вниз, врезаясь в лед и становясь неотличимой от него. Очутившийся в такой момент под ней человек либо оказывался рассечен на куски перегородками ячеек, либо, если оставался целым, медленно погибал от голода и жажды, запертый в сверкающей тюрьме.

Рик постоял несколько секунд, раздумывая, и двинулся внутрь. Стеклянные ячейки превращали звук шагов в звенящее эхо. Несколько раз из-за игры света и перспективы начинало казаться, что ловушка захлопывается, однако ничего не происходило.

Город был заглублен в землю — сейчас Рик стоял на одном уровне со шпилями башен, — оказался невелик, всего тысяч на десять населения, и настолько же невиданно прекрасен, насколько неприятен своей красотой.

Рик бывал в пещерных городах на Луне, бродил среди фантастических произведений зодчества, оставленных на Фобосе неизвестной расой; на Венере ему довелось видеть затонувшую империю на дне серебряного моря. Но это зрелище побивало все остальные.

Здания были сделаны из единственного материала — прозрачного пластика, который улавливал солнечный свет и дробил его на разноцветные лучи, от чего стены играли радугой, будто бриллиантовые. Само по себе это уже производило впечатление, но главное заключалось в архитектурных формах.

Откуда бы ни происходили Мыслители и кто бы они ни были, их мозг и представления о геометрии явно отличались от человеческих. Кривые и углы, очерчивающие контуры зданий, раскачивали взгляд, выталкивая его по тошнотворно стремительной траектории в болезненную, чуждую вселенную. Архитектоника форм, их подсознательный смысл вводили разум в состояние шока. Так, наверное, выглядел бы овеществленный сон Душевнобольного художника-сюрреалиста. Злокачественно-притягательное зрелище…

Сзади раздался стремительный мелодический перезвон. Рик резко обернулся и увидел, что вход заперт. Никаких кнопок или рычагов нигде не было заметно, оставался единственный путь — вперед. Рик начал спускаться по прозрачным ступеням.

Город был мертв, это явно ощущалось. Слишком долгой была тишина, улицы устали ждать пешеходов. Скошенные стены неохотно отражали звук шагов, им не нравилось, что кто-то заставляет их будить эхо.

26
{"b":"4678","o":1}