ЛитМир - Электронная Библиотека

Она пробежала пальцами по своим серебристым локонам и выпрямилась на сиденье рядом. Всю дорогу, пока они съезжали с холма в Гранд Фоллз, Руви улыбалась.

Здесь недавно прошел дождь. Тротуары блестели, а в воздухе парило. Приятный аромат неизвестных цветов с силой ударял в нос; на тенистых террасах домов вдоль дороги раздавались шум голосов и сдержанный смех; маленькие юркие фигурки детей быстро пробегали под падающими на них с деревьев каплями.

Шоссе плавно перешло в главную улицу, сверкающую разноцветным неоном; желтые глаза окон глядели на них сквозь сумерки. По обе стороны улицы тянулись низкие нелепые здания, явно очень старые, стоящие так плотно друг к другу, что выглядели как одно целое. Единственное, что вносило разнообразие в унылую уличную картину, так это фасады. Там, на ризолите вверху, красовался резной карниз, здесь, вокруг оконного переплета, был выложен кирпичный орнамент. Дома были в основном двухэтажные, из красного кирпича, который, по-видимому, и являлся главным строительным материалом.

Конторы и магазины были закрыты. В питейных же и закусочных заведениях народу было хоть отбавляй. В глубине их играла музыка, и где-то высокий мужской голос подвывал под примитивные звуки ударных. Аромат цветов тонул в едких запахах горячего мокрого кирпича и асфальта. Впереди, дальше по улице, виднелся ярко освещенный театральный подъезд, и несколько пар направлялись туда. Женщины были в нарядных открытых платьях, оставлявших обнаженными их руки и ноги; волосы у них на голове были аккуратно уложены. Группы молодых людей слонялись по тротуарам возле питейных заведений. Парни курили и болтали между собой, разглядывая женщин.

— Что ж, — пробормотал Флин. — Шербонди советовал держаться подальше от проторенных дорог и поглядеть, что собой предоставляет местная жизнь в полном ее проявлении.

— Отель выглядит привлекательно, — заметила Руви.

Даже в сумерках они начинали обращать на себя внимание. Сначала небольшие группки зевак замечали сверкающий длинный автомобиль с правительственными номерами, потом — самих Флина и Руви. Машина их на улице была не единственной, некоторые автомобили ехали, другие стояли у обочины, — но та, которую вел Флин, заинтересовала зрителей сильнее всех прочих. Флин видел, как люди показывают пальцами в их сторону и смотрят на них. Он беззвучно выругался и подумал: «Интересно, можно ли заказать обед прямо в номер?»

Отель располагался на перекрестке двух главных улиц. Он был трехэтажный, выстроен из красного кирпича, с длинными узкими окнами по фасаду. На уровне второго этажа тянулся балкон, нависающий над улицей и покоящийся на стройных металлических столбах, некогда выкрашенных в белый цвет. Второй ярус столбов балкона поддерживал козырек крыши. На балконе сидели на стульях пятеро или шестеро пожилых мужчин, а еще несколько человек занимали сиденья внизу на улице, под навесом.

Флин взглянул на отель с сомнением:

— Не похоже, чтобы здесь была ванна.

Его энтузиазм несколько поостыл. Руви успокоила его:

— На одну ночь сойдет. До следующего отеля, наверное, далеко, да и сомнительно, что следующий будет лучше.

Флин фыркнул, подвел машину к обочине и остановил.

Скрипнули стулья — сидевшие подались вперед, кое-кто даже встал, чтобы подойти поближе. Флин вышел и обогнул машину. Глядя поверх низкой крыши автомобиля, он заметил, что с противоположной стороны улицы начали подходить какие-то люди. Невесть откуда появилась стайка мальчишек; они гудели, как растревоженный улей, и глаза их горели.

Флин помог выйти Руви, такой стройной в своей желтой облегающей блузке; в серебристых ее волосах отражался свет парадной двери отеля.

Один из мужчин произнес высоким пронзительным голосом:

— Господи Боже, зеленые, что твоя трава!

Послышался смех, кто-то свистнул.

Лицо Флина напряглось, но он промолчал, даже не посмотрев в сторону говорившего. Он взял Руви под руку, и они направились к двери.

Они шли по вытертому ковру, огибая чудовищные диваны, обитые потрескавшейся кожей и пыльным плюшем. Флин поднял голову к потолку, к пропеллерам вентиляторов, которые толком не разгоняли ни накопившейся в воздухе духоты, ни порхавших возле лампочки насекомых. Запах, стоящий в гостинице, Флин не мог определить точно: пыль, застарелая табачная вонь, что-то еще. Из-за высокой деревянной конторки поднялся седовласый мужчина. Он стоял, опершись руками о конторку, и наблюдал, как гости подходят.

Люди с улицы не отставали от них, толпа поспешно втекала через двери. Похоже было, что их возглавляет видный краснолицый мужчина с медальоном на золотой цепочке, покоящимся на широкой груди.

Флин и Руви остановились перед конторкой. Флин снова улыбнулся и поздоровался:

— Добрый вечер.

Седовласый посмотрел мимо них на вошедших следом людей, принесших с собой запах потных тел, добавивший к уже имеющимся здесь запахам новые ароматы. Разговоры в толпе прекратились: должно быть, все ждали, что скажет седовласый. В тишине тихонько гудели, поворачиваясь на оси, вентиляторы.

Седовласый прочистил горло. На улыбку он ответил улыбкой, но в его ответной улыбке не было дружелюбия.

— Если вам нужна комната, — произнес он неестественно громко, как будто обращался не к Флину, а ко всем остальным, находившимся в вестибюле, — к сожалению, свободных нет. Все переполнено.

— Переполнено? — переспросил Флин.

— Переполнено, — седовласый взял большую книгу, лежавшую перед ним раскрытой, и захлопнул ее с таким видом, словно совершал некую церемонию. — Поймите меня правильно. Я не отказываю вам в приюте, просто на данный момент у нас нет ни одной свободной комнаты.

Он снова взглянул на людей, столпившихся в дверях, и среди них послышался хохоток.

— Но… — начала было Руви с нарождающимся протестом в голосе.

Флин сжал ей руку, и Руви умолкла. Его лицо вдруг обдало жаром. Он понимал, что этот человек лжет и что все остальные ждали от него этой лжи и одобряли ее. И что причины этой лжи не знали только они с Руви. Он понимал и то, что здесь бесполезно спорить. И тогда он заговорил со всей вежливостью, на какую был способен:

— Понимаю. Может быть, вы могли бы порекомендовать нам что-то другое в этом городе?

— Ничего не знаю, — ответил седовласый, качая головой. — Ни одного такого места не знаю.

— Благодарю вас. — Флин повернулся и пошел назад через холл, все еще держа Руви под руку.

Толпа перед входом выросла Флину показалось, будто половина населения города собралась на углу рядом с гостиницей. Те, что были впереди, получили двойное подкрепление и заблокировали двери. Люди отступили, чтобы пропустить Флина и Руви, но сделали это с плохо скрытой издевкой, пристально разглядывая Руви, которая наклонила голову и не смотрела на них

Флин шествовал медленно, не желая ни замечать их, ни торопиться. Но они были так близко, что он чувствовал жар их тел и идущие от них запахи. В толпе было что-то угрожающее, чего он не понимал, и нервы Флина напряглись до предела.

От вышел из дверей, чуть не столкнувшись с какой-то молодой девушкой. Она взвизгнула и отскочила с дороги, красноречиво изображая на лице страх. Девушка была не одна, а с компанией молодежи. Девицы и молодые люди начали хихикать и подталкивать друг друга. По мере того как толпа росла, голосов в ней раздавалось все больше. В толпе на пути было много женщин. Флин вежливо пережидал, чтобы они отошли, шаг за шагом продвигаясь к машине. Голоса раздавались сзади и сверху, с балкона, текли прямо к нему, кружились вокруг.

— …Даже и не люди…

— Эй, зеленка, ты что, не в состоянии прокормить свою бабу там, откуда явился? Гляди, какая тощая!

— Они что, шуточки шутят — такие ненормальные волосы носят?

— …Именно таких я по телеку видела, и я говорю тогда Джеку: Джек Спиви, говорю, если ты когда-нибудь увидишь, как что-то подобное движется по дороге…

— Эй, зеленка, а правда, что ваши бабы яйца откладывают?

Смех. Хохот. И нечто глубокое, нечто зловещее, нечто такое, чего Флин не понимал.

3
{"b":"4686","o":1}