ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Помоги, — молили его глаза, — я не вынесу, это так больно…»

Рука Маррона скользнула к поясу, где висел его нож. Пальцы обхватили рукоять, и глаза сержанта впились в них с невыносимым напряжением.

Медленно, очень медленно Маррон разжал пальцы, отвёл руку и покачал головой. Он не мог заговорить, не мог объяснить причину своей жестокости. Он знал только, что так надо. Этим утром ему невероятно повезло — да, невероятно повезло, он даже не верил в такую удачу и жалел, что не может заглянуть в мысли правдоведицы, ведь она же прямо помогла ему солгать, — но рисковать, порождая ещё вопросы и подозрения, было нельзя. Кто-нибудь наверняка видел, как он в одиночку подходил к заброшенной деревне. Стоит элессинам вернуться и обнаружить, что человек, которого они обрекли на страдания, убит ударом ножа в сердце — и Редмонд с Раделем пропали, да и Маррон тоже.

И он повернулся и пошёл прочь, отдавая жизнь незнакомца за три жизни, которые он всё же ценил больше, пусть и ненамного.

17. ГДЕ ДОЛЖНО ЕЙ

Из унизительного положения можно извлечь немало уроков, подумала Джулианна, и, быть может, ей предстоит постигать их всю оставшуюся жизнь.

Ночь стала захватывающим приключением, Джулианна даже словно бы вернулась в детство, в те дни, когда она в компании неподходящих для её звания друзей ускользала из спальни, чтобы исследовать крыши Марассона, а позже — подвалы и подземелья города. Если помнить только это, заставить себя снова чувствовать беззаботной девчонкой, она сможет и сегодня броситься в приключения и наслаждаться ими — или почти наслаждаться — до тех пор, пока подчиняются дрожащие пальцы и предательский рассудок…

Они почти ничего не взяли с собой — только флягу с джеретом, по одеялу и по ножу, пищу и воду, серебряные и золотые монеты и кое-что ещё. Элизанда сказала, что платья им не понадобятся, так чего ради тащить лишнюю тяжесть? Одежду можно будет поменять, когда представится возможность, они ведь изображали мальчиков, и платья только выдали бы их. Итак, девушки выскользнули через заднее окно. Охраны у двери не было, Джулианна особо настояла на этом. Если с востока и с запада тебя окружают друзья, а дозоры сторожат север и юг, если деревня оставлена, сказала она, защита ей не понадобится. И потом, она рассчитывает на кое-какое уединение, сказала девушка, смущённо шурша юбками. Смущение было разыграно великолепно, и её слушатели сами покраснели.

Итак, у двери стражи не было. Но на улицах — точнее, на главной улице и в нескольких переулках, составлявших эту деревушку, — все равно должны были появиться люди. И потом, отказ от охраны, вероятно, заставил элессинов выставить стражу напротив дверей и на каждом углу.

Итак, они с Элизандой вылезли из окна и упали на землю. Двигаться приходилось низко пригнувшись, почти ползком, руками нащупывая дорогу между камнями и кустами, пока впереди не показалось сухое речное русло.

На крутом берегу кустарник стал ещё гуще и колючее. Элизанда попыталась проскочить насквозь, поскользнулась, упала и покатилась по обрыву с приглушённым криком. Более практичная Джулианна села на край и скатилась вниз, как ребёнок, прижимаясь к земле и пропуская колючие кусты над собой. При этом она бесшумно смеялась, а вокруг мелькали лунные тени.

Впрочем, смех быстро сменился насторожённостью: Элизанда коснулась руки подруги и шепнула так тихо, что шёпот больше походил на дуновение ветерка:

— В овраге люди. Замри.

Джулианна замерла, но замерла от холодного ужаса, вспомнив, кто она такая: она уже не ребёнок, но девушка, дочь королевской тени, так что же может угрожать ей, чего она должна бояться? Бояться разоблачения и возвращения с позором, созданных этим неудобств и проблем — но на кону стояла жизнь её отца, если, конечно, верить джинну, а верить ему приходилось, и тут Джулианна намеревалась сделать всё возможное. Нет, тут дело было не в страхе…

Она повернулась к Элизанде и беззвучно произнесла:

— Я ничего не слышу.

Элизанда тряхнула головой, не то говоря «я тоже», не то «не важно», а может, и то и другое.

— Двое, — пробормотала она. — Сначала шли, теперь стоят.

— Стража? — не подумав, спросила Джулианна. Откуда было Элизанде знать это, да и кто ещё мог встретиться им в овраге?

Однако она всё же задала вопрос и получила ответ:

— Нет, не стражники. Я их не узнаю, они маскируются… Тише, тут ещё один, на берегу…

Она потянула Джулианну вниз, заставляя прижаться к земле в тени кустарника; тут Маррон и заметил их, заметил и снова потерял. Но люди в овраге всё же прошли немного назад и Элизанда, негромко вздохнув, поднялась им навстречу.

Один из путников оказался Раделем, а второго, по-видимому, звали Редмонд — это имя каким-то образом было связано с историей Чужеземья… впрочем, скорее всего случилось совпадение, потому что носивший это имя был стар, слаб и немощен и никоим образом не походил на героя легенды.

Подруга Джулианны и менестрель немедленно начали переругиваться — хотя их слова были настолько же обманчивы, насколько для постороннего наблюдателя были обманчивы монашеские рясы, в которые вырядились мужчины. А потом на них наткнулись стражники, наткнулись — и стали оседать, теряя сознание, не успев даже поднять тревогу. Это было работой Раделя, а потом он закричал и заставил всех бежать. А Маррон побежал в другую сторону…

Даже тогда Джулианне не хотелось бежать. Однако на кону стояло нечто большее, чем её гордость, и даже большее, чем жизнь её отца. Кем бы ни были Радель и Редмонд, они привнесли в ночное приключение некую новую деталь — чувство страшной опасности, которое наконец распознала Элизанда. Кстати, она была знакома с этими людьми достаточно хорошо, потому что честила их на все корки, не стесняясь в выражениях.

Итак, когда рука Элизанды сжала кисть Джулианны и потянула за собой, девушка побежала вслед за подругой по оврагу. Скатка из одеяла, заброшенная за спину, была нетяжела, а в крестьянской одежде было легко бежать, несмотря на то что из-под ног поднимались облачка пыли, а башмаки то и дело цеплялись за истрескавшееся дно, скрытое под слоем пыли, и потому Джулианна всё время запиналась и несколько раз чуть было не упала.

Какое-то время позади них раздавались звуки погони, но гнались не за ними. Извилистое русло уводило их все дальше от солдат, от деревни и от элессинского лагеря. Только раз Элизанда дёрнула Джулианну за руку, заставив остановиться, и шёпотом предупредила, что впереди, на краю оврага, стоят часовые. На мгновение отряд замер в полной тишине, которую нарушало только тяжёлое дыхание Джулианны. Дыхание её товарищей казалось гораздо тише, и это раздражало девушку. Тут Элизанда махнула рукой, приказывая медленно идти вперёд. Джулианна разглядела часового, который стоял на краю оврага, резко выделяясь на фоне звёзд, однако, несмотря на светлое небо, часовой не увидел их.

Миновав часового, они вновь помчались вперёд и бежали до тех пор, пока Джулианна не поняла, что больше не сможет сделать ни шагу, и не подёргала Элизанду за руку, давая ей понять, что устала. Говорить она не могла. Подруга кивнула, жестом предложила ей сесть и сама опустилась рядом с ней, ненадолго замерев. Потом она пробормотала:

— Придётся выйти из оврага, он ведёт не туда. Нам нужно севернее.

Они вскарабкались на берег оврага и обнаружили, что попали в широкую долину, окружённую высокими иссохшими холмами. Элизанда ткнула пальцем на северо-восток, заявив, что им туда, и пошла вперёд, достаточно медленно, чтобы Джулианна могла за ней поспевать.

Они обнаружили ещё одну дорогу и пересекли её.

— Надеюсь, мы вылезли на противоположном от деревни краю оврага, — пробормотала Элизанда. — Когда нас будут искать, пойдут именно по этой дороге. Но без неё нам не обойтись: это единственный безопасный путь на север. Я не верю, что ты сможешь пройти по горам пешком, да ещё в самый разгар лета.

В этих словах крылся намёк на то, что ей, Элизанде, уже приходилось переходить горы. Джулианна мельком пожалела, что мешает подруге — «извини, что связываю тебя, Элизанда», — однако тут же вспомнила, что должна подруге гораздо больше. Снисходительный тон был невеликой платой за компанию и проводника в лице Элизанды.

88
{"b":"4688","o":1}