ЛитМир - Электронная Библиотека

Гитлер не вскочил и не устремился к двери, как сделал это в сентябре 1939 года, когда сэр Гораций Вильсон принес ему письмо Чемберлена, не сказал, что нет смысла продолжать разговор, как сделал это в случае с Франко три недели тому назад в Хендайе. Он был смиренно вежлив.

«Пакт трех держав будет регулировать условия в Европе в соответствии с естественными интересами самих европейских стран,? сказал он, почти извиняясь,? и поэтому теперь Германия ищет сближения с Советским Союзом? так она может выразить свою точку зрения на территории, которые представляют для нее интерес». Урегулирование ни в коем случае не будет происходить без сотрудничества с Россией. Это применимо не только к Европе, но и к Азии, куда Россия, в соответствии с самим определением зоны Великой Азии, войдет и где сможет представить свои требования. «Здесь Германия играет роль посредника; ни в коем случае Россия не окажется перед лицом свершившихся фактов». В дополнение ко всему прочему был затронут вопрос о противостоянии любым попыткам Соединенных Штатов извлечь выгоду из европейских дел. «Соединенным Штатам нечего делать в Европе, Африке или Азии».

Молотов горячо согласился с этим замечанием. Однако он оказался менее подготовлен к тому, чтобы связать себя обязательствами по другим вопросам; в первую очередь он хотел знать больше подробностей, прежде чем высказываться о присоединении России к трехстороннему Пакту. «Если нас будут считать равными партнерами, а не простыми марионетками, мы могли бы в принципе присоединиться к тройственному Пакту,? осторожно сказал он.? Но сначала необходимо более четко определить цели и объекты Пакта, и мне нужно располагать более точной информацией о границах зоны Великой Азии».

Гитлер уклонился от ответа на дополнительные настойчивые вопросы Молотова, прибегнув к помощи англичан.

«Боюсь, нам придется сейчас прервать эту дискуссию,? сказал он,? иначе нас застигнет сигнал воздушной тревоги». Уходя, он заверил Молотова, что подробно коснется его вопросов на следующий день.

Ссылка Гитлера на воздушную тревогу оказалась не только предлогом для бегства. Я часто замечал, что он очень беспокоился о безопасности официальных гостей во время воздушных налетов. Например, в отеле «Адлон» при подготовке к визиту Суньера было оборудовано особенно укрепленное бомбоубежище, где ему пришлось находиться в опасное время. Большое глубокое укрытие под Паризер Плац, недалеко от «Адлона», куда мы смогли переместиться для выполнения срочных заданий министерства во время тяжелых налетов в 1944 и начале 1945 года, первоначально предназначалось для официальных гостей правительства.

В тот вечер, однако, англичане не атаковали Берлин, и прием, который дал Риббентроп для советской делегации, прошел без досадных помех.

Во время второй беседы с Гитлером и Риббентропом на следующий день Молотов настаивал на том, чтобы обсуждение касалось конкретных тем. Первая гроза разразилась при обсуждении вопроса о Финляндии.? Мы сами, захватывая территории, всегда строго придерживались секретной статьи московского соглашения, определяющего немецкие и русские сферы влияния,? начал Гитлер,? чего, во всяком случае, нельзя сказать о России.

Это замечание относилось к непредусмотренной оккупации Буковины русскими.? Это же относится и к Финляндии,? продолжал Гитлер,? там у нас нет политических интересов.

Но Германия нуждалась в никеле и лесоматериалах из этой страны во время войны и, следовательно, не могла допустить каких-либо военных осложнений с Финляндией, которые могли бы дать Англии возможность вовлечь в конфликт Швецию и таким образом подвергнуть опасности Балтийское море.? Германия ведет с Англией борьбу не на жизнь, а на смерть,? категорично заявил Гитлер,? и поэтому не может потерпеть ничего подобного.? Если между Германией и Россией сохранятся хорошие отношения,? спокойно ответил Молотов,? финский вопрос можно будет урегулировать без войны.

Потом добавил довольно резко:? Но в этом случае в Финляндии не должно быть немецких войск и никаких демонстраций против советского правительства.? Второй пункт ко мне не относится,? спокойно, но многозначительно ответил Гитлер,? потому что мы здесь ни при чем.

И саркастически продолжал:? В любом случае, демонстрации могут устраиваться, и никогда не знаешь, чем фактически они обусловлены.

Гитлер говорил без обиняков, как на переговорах с западными партнерами. Относительно немецких войск, которые пересекали финскую территорию транзитом, чтобы попасть в Норвегию, он сказал, что может дать Молотову гарантии по этому вопросу, когда будет достигнуто общее соглашение по всему комплексу проблем.? Когда я упомянул о демонстрациях, то имел в виду также приезд финской делегации в Германию и прием высокопоставленных финнов в Берлине,? сказал Молотов.? Советское правительство считает своим долгом окончательно урегулировать финский вопрос.

Для этого не требовалось никакого нового соглашения, так как существующее русско-германское соглашение совершенно ясно предусматривало, что Финляндия относится к сфере влияния России.? Нам нужен мир в Финляндии из-за ее никеля и лесоматериалов,? начал раздражаться Гитлер.? Конфликт на Балтике создаст значительное напряжение в русско-германских отношениях? с непредсказуемыми последствиями.? Речь идет не о Балтике, а о Финляндии,? возразил Молотов.? Никакой войны с Финляндией,? последовал ответ Гитлера.? Тогда вы отходите от нашего прошлогоднего соглашения,? упорствовал Молотов.

Этот быстрый обмен ударами не стал яростным, но обе стороны вели спор с одинаковой настойчивостью. Даже Риббентроп счел необходимым мягко вмешаться. Затем Гитлер тоже начал говорить о южном мотиве, стараясь заставить русских сменить направление их устремлений с Запада на Юг. Он говорил о «состоянии банкротства» Британской империи, достояние которой следовало поделить, и хотя не упоминал Индию конкретно, но, несомненно, имел ее в виду, ссылаясь на «чисто азиатскую территорию на Юге, которую Германия уже признает как часть русской сферы интересов».

Молотов не дал себя надуть. Он сказал, что сначала предпочитает разобраться с вопросами, относящимися к Европе.? Вы дали Румынии гарантии, которые нам не нравятся,? обратился он к Гитлеру.? Действительны ли эти гарантии в действиях против России?? Они относятся к любому, кто нападет на Румынию,? решительно заявил Гитлер, но сразу же добавил:? Этот вопрос тем не менее не стоит так остро в вашем случае. Вы сами только что заключили соглашение с Румынией.? Что вы сказали бы,? спросил Молотов,? если бы мы дали Болгарии гарантии, подобные тем, что вы предоставили Румынии, и на тех же условиях? то есть с выполнением строго военной миссии?? Если вы хотите дать гарантии на тех же условиях, что мы дали Румынии,? заметил Гитлер,? то прежде всего я должен вас спросить, обращались ли к вам болгары с просьбой о гарантиях, как обратились к нам румыны?

Ответ Молотова был отрицательным, но он выразил мнение, что Россия, несомненно, достигла бы соглашения с Болгарией, и подчеркнул, что у них нет намерения вмешиваться во внутренние дела этой страны. Он был бы благодарен, если бы Гитлер ответил на его вопрос.? Я должен поговорить об этом с дуче,? уклончиво сказал Гитлер.

Но Молотов не отступал и снова потребовал от Гитлера ответа, как от «человека, который вершит всю немецкую политику». Гитлер ничего не сказал.

В связи с Болгарией обсуждался также вопрос о Дарданеллах. Как и Риббентроп накануне, Гитлер захотел воспользоваться случаем, чтобы затронуть проблему пересмотра соглашения в Монтре. Молотов, со своей стороны, хотел иметь что-то большее, чем «письменную гарантию, препятствующую любому наступлению на Черном море через Дарданеллы; ему было нужно соглашение по этому вопросу только между Турцией и Россией. С фланга прикрытие было бы обеспечено путем гарантии для Болгарии, которая получила бы выход к Эгейскому морю.

Несколько дней спустя, 26 ноября 1940 года, наш посол в Москве сообщил нам, что Молотов требует «военно-морские базы в районе Босфора и Дарданелл, закрепленные долгосрочным соглашением», и предлагает подписать протокол «относительно военных и дипломатических мер, которые необходимо принять в случае отказа Турции».

54
{"b":"469","o":1}