ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я знала, Мэйс, но забыла. У меня вылетело из головы.

– Я сказал ему, что ты спустишься к нему через несколько минут. – Что-то в его голосе вызвало у нее нервную дрожь.

– Спасибо, – пробормотала она.

– Робин. Но зачем?

– Он старый друг, Мэйс. Ты знаешь об этом. И что из того, что я с ним пообедаю?

– Какую дьявольскую игру ты со мной затеяла? – Его правая рука сжалась в увесистый кулак, и он ощущал неистовую потребность ударить по чему-нибудь.

Робин замигала, потрясенная его словами.

– Я не затевала никаких игр!

– Не затевала? – он зловеще поджал губы. – Ну а как, по-твоему, чем ты тут занимаешься… Работаешь на два фронта? Ты занимаешься со мной любовью и знаешь, что придет другой мужчина, с которым вы пойдете обедать. Удивительно, почему ты не торопилась. Или ты была уверена, что он подождет? Отвечай! – Он схватил ее за руку.

Ее сердитый взгляд сцепился с его взглядом.

– О, ты совершенно не прав, Мэйс, – гневно сказала она. – Но это не в первый раз, правда? Он сердито ее оттолкнул.

– Да. Но в последний. Я надеялся, что сегодняшний вечер будет для нас началом новых отношений, но думаю, что ошибся. Я люблю тебя, Робин. И мне кажется, всегда буду любить. Но если ты хочешь уйти к нему, я не буду мешать. Ты знаешь, где я живу. Если ты решишь, что у нас есть что восстановить и хранить, ты знаешь, где я буду. – Он вышел, хлопнув дверью ванной.

– Мэйс, подожди! – небрежно накинув халат, она выбежала в спальню, намереваясь умолять его дать ей возможность все объяснить.

Но спальня была пуста. Робин поспешила в другую комнату, а оттуда в коридор, но его нигде не было.

– О, Мэйс! – она застонала, слезы разочарования переполняли глаза. Казалось, все их попытки были обречены на неудачу. Она знала, что он чувствовал себя обиженным, признавала, что у него были основания бросить эти отвратительные обвинения. Если бы только он дал шанс объяснить и убедить, что она любит его.

Робин вернулась в спальню, надела черные бархатные брюки и длинную кружевную блузу, а под нее – блестящий иссиня-черный шелковый корсаж; расчесала длинные волосы, некоторое время подумала, а потом зачесала назад и, искусно закрутив их в узел, заколола шпильками, а для украшения добавила чудесный гребешок, украшенный жемчужинами.

Создав вокруг себя с помощью пульверизатора довольно большое облако своих любимых духов, постояла, подождав, пока оно осядет.

– Мужчины! – проговорила она тихо, стоя перед зеркалом и рассматривая несчастное лицо. Робин наложила грим, она использовала косметику, только чтобы подчеркнуть свою природную красоту.

Молодая женщина была готова спуститься к Ричарду и идти с ним обедать, но чувствовала себя несчастной. Зазвонил телефон. Могла ли она позволить себе надеяться, что это Мэйс? Робин с надеждой устремилась к телефону.

– Позовите, пожалуйста, Мэйса. – Она едва различила голос Моники.

– Его нет.

– А вы не знаете, где он?

– Возможно, в гостиной отеля.

– Спасибо. – В трубке щелкнуло.

– Надеюсь, ты его не найдешь! – сказала Робин и положила трубку. Взяв вечернюю сумочку, расшитую черным бисером, женщина вышла из номера и направилась к лифту.

«Неужели мой сегодняшний вечер еще недостаточно испорчен?» – пожаловалась себе Робин, когда заметила у лифта Монику.

– Здравствуй, Моника. – Едва ли голос Робин можно было назвать вежливым.

– У тебя такой вид, как будто ты только что потеряла своего лучшего друга, – сказала Моника, довольно улыбаясь.

– Не совсем так. Моего мужа.

– Но я думала, что вы…

– Так и есть. Но как раз сегодня стало казаться, что мы опять пытаемся все восстановить. А потом Мэйс рассердился и вспылил. – Она пожала плечами, как бы пытаясь показать, что ей уже все равно.

– И что теперь?

– А теперь я иду обедать со своим старым другом, – последовал ответ.

Когда они вошли в лифт и дверь закрылась, Моника приступила к делу.

– Послушай, Робин, я знаю тебя. – Она затряслась от смеха. – Если бы мы поменялись местами, я бы, наверное, чувствовала себя так же, как и ты.

– Какие же у тебя есть причины предполагать, что ты так хорошо меня знаешь? – раздраженно вставила Робин.

Из чувства приличия Моника изобразила смущение.

– Помнишь, я тоже была на передаче Мала Тэтчера? В то время, как другие женщины злобно клеветали на своих мужей или на мужчин в целом, ты готова была взорваться. Ты хотела защищать Мэйса. Ну же, – требовала Моника, – признайся. Ты все еще сума сходишь по этому парню?

Робин промолчала. Ей очень хотелось, чтобы лифт побыстрее спустился вниз и можно было бы убежать от Моники.

– Возвращайся к нему.

– К кому?

– К своему мужу. Точнее, к бывшему. К Мэйсу. Возвращайся и скажи, что ты хочешь еще раз попробовать, и оставайся с ним на всю жизнь. Открой глаза и оглянись, девочка. Ты на кого-нибудь смогла бы променять Мэйса? Я не знаю такого.

– Я ему больше не нужна.

– Он сказал тебе об этом?

Что она заметила в глазах Моники? Жадный интерес? Робин решила, что так оно и есть, и осторожно продолжала:

– Думаю, что он вернулся в Стоктон. Он надеется, что я вернусь туда и буду с ним работать, но я не могу.

– Наверное, не хочешь.

– Все равно. – Робин понимала, что не было смысла спорить.

– Возвращайся к нему, Робин. Видно невооруженным глазом, что ты несчастна без него. – Моника фыркнула от смеха. – Не могу поверить в то, что я говорю! Наконец-то я встретила мужчину своей мечты. И вот я пытаюсь его жену уговорить к нему вернуться. – Лифт уже остановился в вестибюле. Моника вышла первой, сама себе мягко улыбаясь.

Робин медленно шла следом и направилась к столу регистрации, погруженная в тяжелые мысли.

– Робин! – окликнул ее знакомый голос Ричарда.

Она с улыбкой повернулась.

– А вот и ты. Я собиралась тебя позвать. Ричард Блам был высокий, стройный мужчина с седеющими каштановыми волосами. С довольным видом он подошел, приветствуя ее и протягивая руки.

– Мэйс сказал, что ты спустишься через несколько минут, но мне показалось, что это было несколько часов. – Он обаятельно улыбнулся. – Наверное, мне показалось; я очень хотел тебя увидеть.

Без предупреждения он обнял ее и, не встретив сопротивления, наклонился и поцеловал.

Когда его губы прикоснулись к ее губам, душа не озарилась фейерверком, не зажглись праздничные свечи и по телу не пробежал электрический заряд. Впрочем, она этого и не ожидала. Теперь понятно, что только Мэйс мог заставить закипеть ее кровь и воспламенить тело.

Ричард удержал ее немного дольше, чем положено, а потом мягко отстранил.

– Пойдем, – сказал он. – Столик уже заказан.

Они заняли места за столиком, он спросил, не хочет ли она до обеда что-нибудь выпить. «Почему бы и нет», – подумала Робин. Они пили и беседовали – точнее, говорил Ричард – об офисе, который он собирался открыть на Западном побережье.

– Когда же это будет? – из вежливости спросила она, подозревая, что Мама Блам никогда не выпустит бразды правления из своих маленьких жадных рук.

– Очень скоро. Я планирую пробыть еще несколько дней в Сан-Франциско, чтобы изучить где расположить здесь нашу западную резиденцию. Нам нужны хорошие, знающие сотрудники, – задумчиво продолжал он. – Я уверен, что ты очень подходишь на должность управляющего. Даже Мама согласится с этим. Как ты к этому отнесешься?

– В данный момент я связана обязательствами с «Уорлд Вью», – мягко сказала Робин и подозвала официанта. Она хотела еще выпить.

– Но ведь ты не заключала контракта, не так ли?

– Нет. Но я дала слово, а для меня это нисколько не меньше.

Ричард снисходительно улыбнулся.

– Конечно. Так и должно быть. Я имею в виду, дорогая, что позже ты можешь переменить свое решение. – Он схватил солонку и стал вертеть в руках, пытаясь убедить приятельницу серьезно подумать о возможности возобновить работу в «Блам Паблишинг».

Робин уже взялась за четвертый стакан, когда ей пришла в голову мысль, что она слишком много пьет, гораздо больше, чем когда-либо. И Ричард Блам был почему-то слишком серьезным и не очень забавным.

23
{"b":"4690","o":1}