ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Спасибо. – Она засмеялась. – В таком случае пошли.

По дороге в ночной ресторан они не разговаривали, но Лорен была даже рада помолчать. Ее взгляд медленно упал на руки, крепко обхватившие руль. Суставы рук были напряжены. Это были сильные и нежные руки. На губах у Лорен порхала улыбка. Она вспомнила, какими нежными могли быть эти руки, каким теплом обдавало ее тело каждый раз, когда эти длинные, сильные пальцы любовно ласкали ее. В ней вспыхнула такая страсть, что перехватило дыхание. Лорен отвернулась и взглянула в окно.

Пока Коулби дожидался обеда, он искусно добивался от Лорен, чтобы она рассказала ему все о своем вояже по магазинам, о том времени, которое она провела с Робом, что они ели, о чем говорили. Притворившись очень любопытным, он заставил ее признаться, ушли ли они с Робом вместе.

Коулби обращался с ней как с подозреваемой на допросе. Лорен хотела было сказать ему, что она хорошо понимает его уловки. Но она решила этого не делать. Если это поможет ему справиться с тем, что его беспокоит, она рада сделать ему такое одолжение.

И когда Коулби расплачивался, он уже немного расслабился.

– Еще не так поздно. Как ты относишься к тому, чтобы прокатиться?

– Звучит чудесно.

Лорен радостно улыбнулась, предвкушая где-нибудь остановку и обсуждение их проблем наедине в салоне машины. Она не ожидала, что они решат их все разом, но страстно хотела выговориться и прояснить отношения между ними.

Коулби направился на север, и Лорен предположила, что они едут в Беркли Хилз. Она откинулась назад на спинку сиденья с благодарной улыбкой. Несмотря на дождь – или, возможно, из-за него, – который сделал утро таким сырым и печальным, была прекрасная ночь. Небо было чистым и усыпанным звездами. Воздух был свежим, даже немного бодрящим.

Не удивительно, что через десять минут Коулби остановил машину. Ей не надо было даже глядеть через ветровое стекло, чтобы узнать, где они находятся. Она глубоко вздохнула, желая только одного, чтобы он отвез их еще куда-нибудь. Она хотела быть где угодно, но только не здесь.

– Ну, а что случилось на этот раз? Лорен даже не могла бы сказать, что это было: внезапность ли его вопроса, или вид полицейского участка, задевший ее за живое, но это было последней каплей, переполнившей ее терпение.

– А почему, собственно, что-то обязательно должно случиться? – Ее голос дрожал от негодования, а руки тряслись так сильно, что она вынуждена была сжать их в кулаки на коленях. – Да, конечно, где бы ты еще смог продолжить такую прекрасную ночь, как не в полицейском участке?

Какое-то мгновение Коулби раздумывал, затем развернулся к ней всем корпусом, и при этом от света ламп уличного освещения его волосы отливали золотом и четко выделялись морщинки в уголках его рта. Упершись коленями в консоль, а рукой в спинку сиденья, он пристально посмотрел на Лорен.

– Я подумал, если ты увидишь, где я работаю, ты сможешь справиться со своей ревностью и перестать думать о моей работе, как о твоей сопернице.

Его слова были невыразительными, а тон нетерпеливым.

Лорен с усилием сделала глотательное движение, заставила себя поднять глаза на него и встретила его недрогнувший пристальный взгляд.

– Ты не понимаешь, что ли? – спросила она тихо. – Дело не в месте или работе, Коулби. Дело в тебе самом. – Она резко перевела дыхание. – Или, может быть, во мне. Я думаю, что сама уже не понимаю.

– Нет, дело не в тебе. – Он засмеялся, но это не был приятный смех. – Дело во мне. – Он сделал медленный, равномерный выдох, предпринимая реальную попытку избавиться от гнева, который переполнял его и с которым он не смог до этого справиться. – Я не канцелярский служака, работающий от восьми и до пяти, и даже для тебя… – Я никогда не просила тебя…

– Я люблю тебя, Лорен, но я не могу относиться к тебе, как к «глазури на кексе», – сказал он, цинично искривив рот. – Лично я предпочитаю кекс, а не глазурь.

Его глаза уставились на ее красные губы, но при этом они были холодны и полны гнева.

Лорен предпочла не обращать внимания на его замечание по поводу глазури на кексе. Роб имел в виду нечто такое, что полностью отличалось от того оттенка, который Коулби в гневе приписал ей как комплимент.

– А я не хотела бы быть женщиной «по вызову» ни для тебя, ни для кого-либо еще.

Внезапно одним резким движением Коулби выпрямился и повернул ключ зажигания, заводя мотор. Завизжав колесами, машина рванула вниз по улице. Спеша отвезти Лорен домой, Коулби нарушил все законы уличного движения, которые так усердно оберегал на своей работе.

Он остановил машину на подъездной дорожке к дому Лорен. И когда Коулби собрался выйти из машины, чтобы помочь Лорен, она сказала:

– Не утруждай себя.

Лорен повернулась, чтобы открыть дверцу, но Коулби ее остановил.

– Я люблю тебя, Лорен, – сказал он, при этом его рука ослабила хватку, с которой он перехватил ее запястье.

– Я верю, что ты по-своему любишь меня. Но этого недостаточно, Коулби. – Ее лицо побледнело. Она посмотрела ему прямо в глаза. В ее глазах стояли слезы. – Мне нужен такой мужчина, который не боится отдать всего себя, как и я не боюсь отдать тебе всю себя.

– Оставь это, отдавай так много кому-нибудь еще, – заскрежетал он зубами, сорвав раздражение на дверце, которую со злостью распахнул наружу.

– Как вас прикажете понимать?

– А так, что после того, как ты израсходовала всю свою энергию на устройство амурной жизни Тиш, на советы Джин по поводу того, как ей воспитывать своих детей, или на то, чтобы силой заставить своих родителей взять отпуск, в котором они не нуждаются, или на то, чтобы оградить от неприятностей члена муниципального совета, у тебя уже ничего не осталось для меня или какого-либо другого мужчины.

Если бы он ее ударил, то эффект был бы точно таким же. Похожая на ребенка, несправедливо обвиненного в том, что он пользовался шпаргалками на экзамене, Лорен пулей вылетела из машины. Рыдания распирали ее грудь.

Она успела сделать только несколько шагов и услышала, как захлопнулась дверца машины. А затем проскрежетали колеса, Коулби дал задний ход, выехал с ее подъездной дорожки и умчался вниз по улице, как будто уехал по вызову. Лорен открыла дверь, стремительно вошла в дом и со страдальческим всхлипом бросилась на кушетку.

В последующие дни Лорен старалась как можно больше загрузить себя работой, чтобы не думать, не вспоминать, не сожалеть. Без работы она была бы не в состоянии вынести эту боль и перебои в сердце.

Она видела Коулби только однажды, когда была на почте, но он отвернулся, притворившись, что не видит ее. И это было тогда, когда она с пугающей определенностью поняла, что вступила в ряды его бывших любовниц.

За две длинные, мучительные недели после той ночи, когда она порвала с Коулби, Лорен разобралась в своих чувствах. Не то, чтобы она была счастливой или даже довольной. Смирившейся. Это слово точно передавало ее состояние. Удар от потери Коулби перешел в тупую боль, и она притворялась, даже перед самой собой, что оправляется от пережитого.

Но она не смогла обмануть никого.

Особенно бабушку, которая никогда не одобряла ее хитрости.

Была суббота, и Лорен пошла с бабушкой по магазинам за подарком для старого приятеля. Они ходили по магазинам несколько часов, и Лорен очень старалась не выказать какого-либо нетерпения, когда они ходили из одного конца аллеи с магазинами в другой, а бабушка при этом не проявляла никакого интереса ни к чему из того, что предлагали магазины. В час дня Лорен предложила что-нибудь перекусить.

– Пора, – заметила Кэтрин. – И я хочу, чтобы ты заказала что-нибудь питательное, – добавила она, при этом ее тон означал, что она не допустит, чтобы ей заказали салат и суп, словом, все то, что ее желудок смог бы вынести позже.

В своей неподражаемой манере Кэтрин отметила, что Лорен выглядит так плохо, что диву даешься, как это еще никто не перепутал ее с манекеном.

– Спасибо, Грам. Я знаю, что могу рассчитывать на то, что ты меня развеселишь, – поддразнила Лорен, но поняла, почему бабушка была так озабочена.

39
{"b":"4691","o":1}