ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

С берега дул холодный западный ветер, и от тёплой поды поднимался плотный пар. Казалось, что мы попали в огромную баню.

Едва видимость улучшилась, снова взялись за работу самолёты. В последний день марта, при отличной для атаки погоде, появился танкер, он сам шёл мне в руки. По крайней мере, мне так казалось. Я немедленно погрузился. Через перископ я увидел, что танкер энергично делает зигзаги, причём через небольшие интервалы. Я сделал всё, чтобы выйти на позицию для выстрела. Пот струился по моему лицу. Наконец после двухчасовых выкрутасов я решил выпустить пару торпед с весьма большой дистанции и неудобного угла. Вопреки моим ожиданиям, обе поразили цель, попав в корму. Я увидел два широких, но не очень высоких столба воды и услышал два глухих взрыва. Торпеды всё-таки сильно повредили танкер, водоизмещение которого я оценил приблизительно в 8 000 тонн. Танкер замер на месте с сильным креном, и затем, спустя пять минут после поражения, погрузился кормой под воду и исчез. Я уже несколько минут как убрал перископ, когда радист, парень с живым воображением, доложил, что над нами что-то горит. Но треск был не чем иным как звуком лопающихся переборок.

Когда мы всплыли, на месте танкера не увидели ничего, кроме гигантского масляного пятна.

* * *

Мы сидели за обычным вечерним скатом – лучшим занятием для успокоения нервов и изгнания из головы жутких зрелищ, свидетелем которых мы были за день, – когда во второй раз за день заметили цель. Район, что и говорить, оказался весьма уловистым!

Над морем опустилась темнота. Луна спряталась за толстым слоем облаков, и я очень желал, чтобы она там и оставалась. Начиналась наша первая атака с надводного положения. Я быстро произвёл необходимые вычисления.

Первая торпеда прошла мимо. Некондиционная! Я очень надеялся, что судно-шеститысячник, под грузом и вооружённое, ничего не заметило. Так оно и случилось. Я это определил по тому, что оно произвело менее значительное изменение курса, чем до этого. Постепенно я стал подбираться ближе, стремясь занять удобную позицию для повторной атаки, что было работой долгой и кропотливой. К тому же нас подгоняло время: в любой момент могла выглянуть из-за облаков луна.

На этот раз я подошёл близко. Даже без бинокля мы могли видеть палубу судна, и один клялся, что видит орудие, готовое к действию. Если он был прав, то они могли бы быстро развернуться и за считанные секунды уничтожить нас. Но ничего такого не происходило: судно спокойно продолжало свой путь. Вторая моя торпеда тоже сбилась с курса. Мы подождали-подождали – ничего.

Выстрелил в третий раз – и на сей раз попал. Последней готовой к стрельбе торпедой. Дальше всё пошло по заведённому образцу. Судно остановилось и накренилось. Команда спустила шлюпки, быстро и без суеты, что указывало на её опыт в конвойных делах. Судно исчезло навсегда.

Десять минут спустя, когда мы случайно проходили над местом, где затонуло судно, раздался сильный подводный взрыв. Лодку подбросило, нас тоже.

«Достали нас!» – подумалось мне. Хотя как и чем, мне в голову, признаюсь, не приходило.

– Надеть спасательные жилеты! По местам стоять к борьбе за живучесть! – крикнул я, хотя сам не знаю, что это нам дало бы, если нас действительно достали.

Но тут начали поступать доклады. Ущерб, слава Богу, оказался минимальным.

Так в чём же было дело? А в том, что торпедированное судно медленно погружалось, и в тот момент, когда мы проходили над ним, взорвались его котлы.

У нас оставались ещё две торпеды на верхней палубе. Но мы были вынуждены дожидаться лучшей погоды, чтобы перегрузить их в лодку. В первую же хорошую ночь мы занялись этой трудоёмкой работой. Но удача, которая пока что держалась рядом с нами, на этот раз оставила нас. Первая торпеда была бракованной и, предположительно, с ней ничего нельзя было сделать в условиях лодки. А когда стали грузить вторую торпеду, у нас сломалось торпедопогрузочное устройство, и до рассвета мы занимались тем, что возвращали торпеду обратно в контейнер на верхней палубе.

Ну и, конечно, ещё один пароход выбрал именно это утро, чтобы попасть в моё поле зрения. Первую торпеду мы проверили, и, насколько мы могли судить, никакой надежды исправить её не было. Но я все равно подумал, что надо попытаться. Целью оказалось тяжело гружёное судно водоизмещением 6 000 тонн, как всегда вооружённое.

Условия для атаки и позиция были прекрасными, когда торпеда покинула торпедный аппарат. Но она не попала. Через гидрофон мы услышали, что она отклонилась вправо. С парохода ничего не заметили. Он шёл, делая зигзаги в мою сторону. Мне ничего не оставалось, кроме как дать ему уйти. В такую погоду не мог стоять вопрос об артиллерийской атаке.

Пасха. Мы почти шесть недель находились уже в море.

По внутренней трансляции объявили:

– Подводная лодка возвращается на базу!

Это объявление было встречено радостными возгласами.

Поскольку уже наступил апрель и айсберги заходили дальше на юг, я принял южнее против нашего маршрута к берегам Америки. При хорошей погоде и попутном ветре мы быстро продвигались к дому.

Теперь я разрешил, чтобы вдобавок к вахтенным на мостик поднимались по паре человек. Наконец-то можно было и уставшие ноги вытянуть. Я даже позволил себе позагорать и здорово обгорел!

Близилась к концу провизия, и приходилось задумываться над рационом. В основном каждый день шла консервированная тушёнка.

В воде было много морской растительности, нанесённой Гольфстримом из Саргассова моря, и медуз с белыми венчиками. Когда их захватывала струя, они переворачивались, и были похожи на большие светящиеся голубые стеклянные шары. Летающие рыбы, дельфины и киты отвлекали наше внимание от самолётов, столбов дыма и торпед.

Время пребывания в подводном положении тянулось непривычно долго, учитывая, что мы уже настроились на возвращение домой, но после этого мы шли полным ходом буквально на последних каплях топлива через эти опасные прибрежные воды, усеянные минами, а кое-где и патрулируемые вражескими подводными лодками.

20 апреля «U-71» вошла в Ла-Рошель. За восемь недель пребывания в море лодка без дозаправки покрыла дистанцию в 7 906 миль – 7 065 в надводном положении и 841 – в подводном. Не понеся в походе потерь и получив лишь незначительные повреждения, она потопила пять судов – три танкера и два грузовых – общим водоизмещением 35 200 тонн.

ГЛАВА XVI

«U-134» – из холодильника в духовку

Оперативная сводка.

Дениц никак не хотел соглашаться с требованиями штаб-квартиры фюрера относительно необходимости атак на конвои, которые идут в Россию. Это означало раздробление сил, участвующих в боевых действиях в Атлантическом океане. Из 288 лодок, имевшихся в его распоряжении, только 125 были кораблями передовой линии, причём из них только треть действовала в каждый отдельный момент против врага. Ему, однако, пришлось пойти на компромисс и организовать одну флотилию подводных лодок для нападения на конвои, занимавшиеся переброской снаряжения для советских войск через Мурманск и Архангельск.

Дениц утверждал, что сражение в Атлантике в любом случае даёт облегчение, хотя и не непосредственное, немецким войскам на Восточном фронте, а посему нет прямой необходимости перерезать линии снабжения русских в полярных водах. Критически важный район, утверждал он, игнорируя те несколько лодок, что были отряжены на борьбу в полярных водах, остаётся Атлантика, а именно прибрежная зона Америки. После четырёх месяцев войны американские противолодочные силы потопили там первую свою германскую лодку – «U-85» под командованием лейтенанта У. Грегора.

Всего русские получили северным путём четыре миллиона тонн военных материалов. Это вполне могло быть ключом к поражению Германии на Востоке. Однако следует помнить, что именно та самая штаб-квартира фюрера препятствовала строительству подводных лодок и, проводя некомпетентную и недальновидную военно-морскую политику, ограничила военно-морской бюджет тем, что оставалось после удовлетворения потребностей других служб.

37
{"b":"4692","o":1}