ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Они помогли мне подготовить торпеду в кормовом отсеке и заложить взрыватель. Мы вынуждены были работать в легководолазных дыхательных аппаратах, в полной темноте, и координировать наши действия было делом нелёгким. Мы извлекли вертушку из торпеды и вставили на её место другой взрыватель.

– Теперь, – сказал я, – наступает сложный момент. Мы должны остаться на борту. Понимаете, друзья, мы должны находиться на борту в момент взрыва. Если мы в это время окажемся в воде, это будет означать верную смерть.

Рядом с торпедой мы сложили дополнительные заряды. И вот настал роковой момент. Запал с шипением загорелся. Так будет продолжаться девять минут.

Это были самые длинные минуты в моей жизни. Ни один из нас не промолвил ни слова, лишь то и дело мы поглядывали друг на друга. Другие двое стояли, держась за леерные стойки. Я стоял у ограждения боевой рубки, неплотно прислонившись к нему. Одновременно я держался за поручень, окружавший ограждение. Колени у нас немного дрожали. Шесть минут… семь… восемь… 21, 22, 23, 24 секунды…

Столб пламени вырвался из лодки, и одновременно раздался умопомрачительный грохот. Мне показалось, что меня подкинуло к небу, хотя на самом деле палуба 500-тонного корабля подпрыгнула на несколько сантиметров. Нас совершенно оглушило. Мы как будто смотрели немой фильм. Мы увидели, как куски металла кормовой части взлетели в воздух, потом почувствовали, что лодка стала тонуть, вначале медленно, затем все быстрее. Скоро все мы трое оказались в воде и поплыли, разгребая толстый слой горючего, вытекшего из разорвавшихся топливных систерн. Я оглянулся и убедился, что мы хорошо поработали.

Мы в полном молчании плыли к берегу. Через некоторое время я крикнул на берег. Никакого ответа.

– Куда эти черти подевались? – сказал я сердито. – На грунт, что ли, залегли или в плен попали, или что?

Наконец всё-таки раздался чей-то голос, а когда мы подплыли к берегу, некоторые повели себя совсем не по-моряцки – бросились к нам и стали обнимать и поздравлять, как героев.

– А какого дьявола вы, негодяи, не отвечали, когда я вам кричал? – с деланным негодованием полюбопытствовал я.

– Нам… мы не думали, что это вы, – наконец неуверенно проговорил один из подводников.

– То есть?

– Мы думали, это кто-то ещё, господин командир, и не хотели выдавать себя, укрылись.

– Мы не думали, что вы остались живы, – с радостной непосредственностью добавил другой.

Приближался рассвет. Взошедшее солнце осветило картину, достойную быть запечатлённой на плёнку, но нам она не доставляла радости.

– Что будем делать, командир?

– Первым делом уничтожить всю секретную документацию – вахтенный журнал, записи радиообмена и так далее.

Это было легче сказать, чем сделать. Пока этого не делал, не знаешь, как трудно сжечь до конца толстую книгу. Одни пошли жечь документы в яме, другие разошлись на наблюдательные посты. Вскоре один из них прибежал, глубоко дыша от волнения.

– Идут!

– Кто?

– Англичане! Три корвета, самолёт.

В это время мы услышали гул самолёта. Мы молнией спрятались в укрытия, отрытые утром нашими ребятами, потом стали выглядывать из-за скал и камней и наблюдать за происходящим.

Самолёт сбросил несколько бомб на изуродованную лодку. Корветы, – как мы после узнали, это были эсминцы «Хайасинт» и «Харлем» и корвет «Вулонгинг» («Wolonging»), – немного поупражнялись в стрельбе. Возможно, они думали, что мы ещё на лодке. Несколько срикошетивших снарядов пролетели над нашими головами.

В британских военных коммюнике этот фейерверк был отпразднован как потопление подводной лодки.[40]

Очевидно, взрывы и шум разбудили береговую охрану, ибо, после того как снова всё стихло и британцы удалились, появился марокканец в испанской форме. Он вышагивал с устрашающим кремнёвым ружьём в руках с таким видом, будто предводительствовал целой армией.

Он выкрикнул нам, что мы его пленники, и стал так размахивать своим мушкетом, что мы взаправду занервничали.

– Заберите пугач у этого неуравновешенного господина.

Это было немедленно исполнено. Наш марокканец дрожал и ругался на своём непонятном языке, но что он хотел сказать, мы поняли. В конце концов, чтобы избежать неприятных инцидентов, мы вынуждены были связать его.

Потом мы отправились в трудное и скучное путешествие по каменистой бездорожной местности. У многих из команды не было обуви на ногах, и им пришлось порвать рубашки и замотать ноги. После трёх недель пребывания в стальном цилиндре мы подставили наши жёлто-зелёные лица под яркое африканское солнце.

Несколько часов спустя появился испанский офицер, и кое на каком французском мы смогли объясниться. Он весьма вежливо пригласил нас следовать за собой в форт. Не стану утверждать, что это сильно расходилось с нашими желаниями, потому что мы вовсе не хотели погибнуть от жажды, и если мы собирались добраться до дома, то хорошо, что первой остановкой на этом пути будет его форт. Испанский офицер даже пообещал мне дать возможность помыться пресной водой, так как я был с ног до головы грязный и покрытый нефтью. На солнечной жаре дизельное топливо щипало и жгло кожу, и одна мысль о возможности помыться помогла мне преодолеть испытания этого трудного марша.

Мы совершенно измотались. Некоторых пришлось тащить на себе.

Но когда-нибудь оканчивается даже самый долгий марш, и мы в конце концов добрались до вполне средневековой крепости, а я смог помыться.

Я мечтал о красивой ванне из фарфора и сверкающем освежающем душе и с трудом поверил своим глазам, когда меня отвели в маленькое строение, какие можно увидеть в деревенских дворах. Не хватало только окошечка в форме сердца. Я увидел сверху под крышей воронку, к ней вела приставная лестница.

«Хорошо, что я в дороге не знал, какая ванна меня ожидает», – подумал я.

Нам дали по полведра на брата. По полведра!

И даже эти полведра лились на нас такой тонкой струйкой, словно это была не вода, а самое дорогое оливковое масло. Мои самые яркие воспоминания об этом периоде временного интернирования связаны, тем не менее, с этим испанским гостеприимством.

ГЛАВА XXIV

Подводные лодки в дальневосточных водах

Оперативная сводка.

В начале 1941 года в Германии во всю выступали за более тесное сотрудничество с Японией. Осенью 1942 года желанное военное сотрудничество стало весьма значительным. Германское верховное командование, словно не замечая уменьшения наших собственных сил, планировало расширение военных операций, помимо Ближнего Востока, и на Индию. И это в любом случае требовало координации японских и германских интересов. Предложение Германии о том, чтобы германским подводным крейсерам серии IXd2 было разрешено действовать в Персидском заливе вместе с японскими подводными лодками, было встречено японцами сдержанно, хотя и с чисто восточной вежливостью. Японцы были наверняка слишком самоуверенны в тот момент, поскольку им удалось добиться успехов против основных группировок вражеских сил довольно малой ценой.

Весной 1943 года, однако, этот победный психоз уступил место размышлениям более реалистического содержания. Японцы решили, что операции германских подводных лодок в Индийском океане будут служить японским интересам, особенно после того как главные силы японского военно-морского флота пришлось сосредоточить в Тихом океане, чтобы противостоять усиливающейся там военной мощи Соединённых Штатов.

Вдобавок из-за недостатка сырья и блокады со стороны противника там подумали, что подводными лодками при их возвращении на базу после завершения боевых заданий можно будет доставлять немало сырьевых материалов. И японцы согласились. Весной 1943 года были созданы германские базы в Сингапуре и Батавии – для прорыва блокады – и в Пинанге[41] – для снабжения и материально-технического обслуживания подводных лодок.

В начале июля с баз во Франции и Норвегии вышла первая группа «Муссон». Из общего количества в одиннадцать лодок Индийского океана достигли только пять и были определены для операций в районе между Индией и Суэцким заливом. В конце 1943 года отправилась в путь вторая группа «Муссон». Только одна лодка добралась до назначенного района. Позже, весной 1944 года, подводные лодки по одной уходили в японские воды. Из шестнадцати таких лодок только шести удалось достичь баз в Азии. Остальные, наподобие лодкам групп «Муссон», были уничтожены на переходе, в основном в Атлантике. Командующим военно-морскими силами Германии в Южной Азии был фрегаттенкапитэн – капитан 2 ранга Вильхельм Доммес, который добирался до Пинанга морем 156 дней, включая операции в Индийском океане. Трудности, с которыми он столкнулся, оказались огромными.

вернуться

40

Кажется, в данном случае ирония автора неуместна: лодка была выведена из строя британским самолётом, а довершение стало закономерным исходом этого факта. Подобное в подводной войне случалось нередко. 

вернуться

41

Батавия – тогдашнее название Джакарты. Пинанг – порт в оккупированной японцами британской колонии Малайе (на территории нынешней Малайзии). 

52
{"b":"4692","o":1}