ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Робеспьер пришел в совершенный ужас.

— Я успокою вас, — сказала ему госпожа Дюпле.

Пока она взбиралась на кровать, Элеонора на четвереньках пробралась к двери и убежала в свою комнату.

Тогда, на том же самом месте, где он только что обладал дочерью, Максимильен овладел матерью…» [56]

Бартелеми упоминает эти россказни в своей книге революции:

«Робеспьер был не только тираном, жаждущим крови и славы, но и развратным и лицемерным человеком. В последние годы жизни он квартировал у одного столяра на улице Сент-Оноре, некоего гражданина Дюпле посещавшего все заседания Клуба якобинцев.

Растоптав законы гостеприимства, Робеспьер стад любовником госпожи Дюпле и Элеоноры, старшей дочери столяра, красивой двадцатилетней девственницы.

Иногда тиран отправлялся со своей хозяйкой на прогулку в Шуази, чтобы вкусить естественной любви где-нибудь прямо в поле. Там, потеряв всякий стыд, госпожа Дюпле отдавалась Робеспьеру на ложе из папоротника в обстановке, которая показалась бы идеальной Жан-Жаку Руссо [57].

Вечером, утомленные ласками, любовники возвращались в Париж».

Не разделяя, конечно, мнений этих ангажированных «историков», следует признать, что в то время о Робеспьере ходили странные слухи. Поговаривали, например, что Неподкупный по вечерам часто накачивается шампанским в компании Фукье-Тенвиля, Шабо и других собутыльников в одном темном заведении в Клиши.

Один термидорианский памфлетист договорился даже до того, что Максимильен вовлекал в свои бесчинства Элеонору. У этого писаки была слишком буйная фантазия.

Но послушаем, что он пишет:

«Фукье-Тенвиль устраивал в одной харчевне в Клиши, где даже не ночевали пристойность и мораль. Он приглашал туда молодых танцовщиц и актрис, известных легкими нравами. Все присутствующие раздевались чтобы обедать „по-дикарски“, следуя заветам гражданина Женевы Жан-Жака Руссо».

Этот возврат к природе, — пишет автор, — побуждал сотрапезников забыть о правилах приличия, принятых цивилизованном мире. Мужчины кидались на женщин, удовлетворяя друг друга на коврах или на столе, прямо на раздавленной клубнике…

«На таких любовных пирушках, — добавляет анонимный памфлетист, — всегда присутствовали Шабо и Робеспьер. Тирана сопровождала молодая особа по имени Элизабет, дочь его квартирного хозяина, столяра с улицы Сент-Оноре, которую насмешник Дантон называл Корнелией Копо» [58].

Защитники добродетельности Робеспьера так же категоричны. Но, если те, кто его обвиняет, не приводил — совершенно естественно — никаких доказательств, то и у его защитников аргументы очень слабые.

Так, они считают, что отношения между Максимильеном и Элеонорой были совершенно невозможны из-за расположения комнат в квартире Дюпле. Для того чтобы попасть в комнату Робеспьера, девушке необходимо было пройти через комнату родителей.

Только человек, который никогда не был влюблен, может поверить, что молодых людей остановило бы подобное препятствие…

«Конечно, — ответят мне защитники Робеспьера, — но то, что нам известно о целомудренности и нравственной чистоте Робеспьера, совершенно противоречит подобному положению вещей» [59].

Но о какой целомудренности, какой чистоте может идти речь?

Мы знаем, каким был Максимильен в молодости, как он вел себя в Аррасе, — ухаживал за красотками, а после октябрьских событий даже завел любовницу [60]. Так что те, кто утверждает, что Робеспьер умер девственником, повторяют легенду.

Так как же обстояло дело в действительности?

Мы думаем, что Робеспьер был любовником Элеоноры, он с ней практически обручился. Позже молодую девушку называли, впрочем, вполне добродушно, госпожой Робеспьер; Симона Эврар взяла себе имя вдовы Марат.

Но что было между Робеспьером и мадам Дюпле?

Это навсегда осталось тайной. Существует, однако, одно доказательство ее любви к Максимильену: 10 термидора плотник и его семья были отправлены и тюрьму Сен-Пелажи. Когда госпожа Дюпле узнала, что Робеспьер гильотинирован, она повесилась в своей камере…

ГОСПОЖА БАЛЬБИ, КОРОЛЕВА ЭМИГРАЦИИ

Уверенная в привязанности мсье, она не считалась с общественным мнением и улыбалась, видя Кобленц у своих ног.

Граф де КОНТАД

После ареста королевской семьи в Варение растерявшийся Ферзен отправился в Брюссель, где уже находились его любовница Элеонора Салливан и лорд Кроуфорд.

Там он очень быстро узнал все детали возвращения королевской семьи в Париж, ему рассказали о тех оскорблениях, которыми осыпали Марию-Антуанетту, о похабных песенках гвардейцев, об отрубленных головах… Все эти гнусности так возмутили Ферзена, что он оправился от растерянности и взял себя в руки. Через восемь дней после того, как монархов заперли в Тюильри, он написал своей сестре Софье:

«Я решил пожертвовать собой ради них и буду служить им, пока остается хоть малейшая надежда. Одна эта мысль поддерживает меня, позволяя терпеливо переносить страдания и горе».

В начале июля королеве удалось переслать ему письмо, нежное и теплое, вселившее в него мужество.

«Я жива… но Боже, как же я волновалась за вас, мне жаль вас, я понимаю, что вы страдали, не имея от нас известий! Позаботится ли небо о том, чтобы это письмо дошло до вас? Не пишите мне, чтобы не выдать себя, и ни в коем случае не возвращайтесь сюда ни под каким предлогом, ведь все знают, что именно вы помогали нам бежать. Все будет кончено, если вы появитесь здесь. За нами следят день и ночь, но мне это безразлично. Не беспокойтесь, со мной ничего не случится. Собрание обращается с нами очень мягко. Прощайте! Я вряд ли смогу написать вам еще раз».

Последняя фраза письма королевы глубоко опечалила Ферзена, но через несколько дней он получил от нее еще одно письмо, очень нежное.

«…Хочу сказать вам, что люблю вас, друг мой. Я чувствую себя хорошо, не беспокойтесь за меня. Надеюсь что у вас все в порядке. Напишите мне, зашифровав письмо: адресуйте его господину Брауну… на втором конверте пусть ваш лакей своей рукой напишет адрес господина Гужана. Напишите мне, кому я могу адресовать свои письма, я не могу жить без этого. Прощайте, самый любимый и самый любящий из людей. Нежно целую вас».

Это письмо вдохнуло жизнь в Ферзена, он немедленно связался с несколькими важными эмигрантами и начал готовить план спасения французских монархов. Речь шла о том, чтобы переправить Людовика XVI и его семью в Англию. Ферзен обратился к храброму Кроуфорду, и тот согласился отправиться в Лондон и встретиться с Питтом. Однако тот ограничился любезным нейтралитетом и ничего не предложил заговорщикам.

Тогда молодой швед отправился в Вену, чтобы попросить помощи у императора. Но тот тоже ограничился туманными обещаниями.

Европа была восхищена, видя Францию ослабленной революцией, и замерла в вежливом ожидании…

* * *

Ферзен вернулся в Брюссель в отчаянии. Однако в начале сентября граф Эстерхази привез ему из Парижа маленький пакет, и швед совершенно воспрял духом, в этом пакете было кольцо, которое прислала Мария-Антуанетта…

Несмотря на обрушившиеся, на нее несчастья, несмотря на неусыпный надзор, в тот момент, когда народ начал требовать смерти для короля и для нее самой, лишенная свободы королева нашла время и способ отправить это свидетельство своей любви Ферзену.

«Это кольцо, — пишет она Эстерхази, — для него, наденьте его ему на палец за меня; оно сделано по его размеру, и я носила его на руке два дня, прежде чем отправить… Я не знаю, где он; это пытка, ужасная пытка — не иметь известий и даже не знать, где теперь находится любимый человек…»

вернуться

56

Поль Декас. Робеспьер и террор.

вернуться

57

Эти прогулки в Шуази действительно имели место. О них пишет в своем дневнике вторая дочь госпожи Дюпле, Элизабет.

вернуться

58

Революционер, мечтавший стать королем. (В Национальном архиве Франции есть документ — я публикую его в своей книге, который, к сожалению, подтверждает эти романтические обвинения.)

вернуться

59

Некоторые историки прикрываются ссылками на Шарлотту Робеспьер, сестру Максимильена, которая пишет в своих «Воспоминаниях»: «Разве в его сердце могло быть место для подобных мелочей, когда оно горело всегопоглощающей любовью к Родине?» Однако мы знаем, что Шарлотта слепо обожествляла брата…

вернуться

60

Пьер Вилье, деливший в 1790 году квартиру с Максимильеном, пишет следующее: «У Робеспьера был бурный темперамент, с которым ему приходилось все время бороться. Почти каждую ночь у него шла носом кровь. О воздержании Максимгльена мне известно только одно: у него действительно была любовница, женщина лет двадцати шести, с которой он обращался очень грубо, а она его обожествляла. Очень часто он даже не пускал ее на порог. Он давал ей на жизнь четверть тех денег, которые зарабатывал журналистикой…». Воспоминания изгнанника.

21
{"b":"4695","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Она ему не пара
Кости зверя
Тайны Лемборнского университета
Криштиану Роналду
Три царицы под окном
Верховная Мать Змей
Т-34. Выход с боем
Книга Джошуа Перла
Любовь не выбирают