ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

"Нимфа Полина написала двум своим воздыхателям — полковникам; первому — что его приезд надо отложить, так как Бонапарт слишком ревнив; второму — чтобы он немедленно приехал, потому что она общается с Бонапартом только днем, а вечера и ночи может предоставить в его распоряжение. Она называет своего августейшего брата «старой тухлятиной» и требует две бутылки «Роб Лаффектер». Настолько неправдоподобно, чтобы Полина так назвала брата, что этих двух слов уже достаточно для опровержения достоверности «перехваченных писем». Артур Леви, автор наиболее основательно документированных книг о Наполеоне, даст нам и другие доказательства недостоверности легенды об инцесте:

«На острове Эльба, — пишет он, — ничто не наводило на мысль об аномалии в отношениях между братом и сестрой. Прежде всего, присутствие старой матери было достаточной гарантией. Далее, никакого намека на интимную близость не обнаружено в бумагах императора».

Третье доказательство, которым оперирует Артур Леви, — «финансового характера».

Общеизвестно, что своих любовниц Наполеон осыпал подарками; между тем в отношениях с Полиной Боргезе он проявлял самую мелочную расчетливость. Артур Леви приводит два факта:

Генерал Бертран, главный управитель дворца, представил Наполеону такую записку* «Имею честь доложить Вашему Величеству о расходах, произведенных мною для шитья и развешивания восьми штор в гостиной принцессы Боргезе (ткань была предоставлена самой принцессой); расход равен шестидесяти двум франкам тридцати сантимам».

На полях этой записки император поставил резолюцию:

«Этот незапланированный расход должна оплатить принцесса» [45].

Второй факт: в счетах месье Пепрюса, казначея императора на острове Эльба, внесена под пунктом V главы III сумма в двести сорок франков, которые «принцесса должна уплатить за фураж для ее лошадей».

Такое скряжничество, повторяем, совершенно несвойственное Наполеону в его отношениях с любовницами, служит еще одним косвенным доказательством его чисто братского отношения к Полине.

Но позорное клеветническое измышление Жозефины стало козырной картой в руках роялистов, республиканцев и просто озлобленных людей.

Людовик XVIII любил вольные шутки, и в угоду ему изобретались правдоподобные детали. Так, Фуше не раз повторял, в качестве доказательства имперского инцеста, ответ Полины мадам Матис:

— Знаете, мадам, когда император отдает приказание, ему не говорят «нет»! Если он скажет «Я хочу!» мне, своей сестре, я отвечу ему, что подчиняюсь ему во всем…

Месье Семонвиль, докладчик Сената, любовник Полины, рассказывал, что она однажды воскликнула:

— О, я в превосходных отношениях со своим братом. Раза два он даже со мною переспал…

Месье Мунье, докладчик в Государственном Совете, писал в своей неизданной книге:

«Месье Лесперо и Капель не сомневались в интимных отношениях императора со своими сестрами, так же как и месье Беньо, начальник полиции после Империи, раскапывавший эти сплетни, чтобы угодить королю».

Злополучная фраза Жозефины не остановилась в своем пути и пересекла Ла-Манш. Льюис Голдсмит опубликовал в 1814 году в Лондоне памфлет, где обвинение императора в инцесте нашло место рядом с обвинением в содомии [46]. Как любая ложь, которая разрастается все больше, отдаляясь от своего творца во времени и пространстве, клевета Жозефины за Ла-Маншем удвоилась:

Льюис Голдсмит поместил в постель императора не только Полину, но и Каролину:

«Император не признавал приличий, — писал англичанин, — и не считал нужным маскировать инцест; он открыто жил со своими двумя сестрами, мадам Мюрат и мадам Боргезе, и первая из них даже хвасталась этим».

Даже некоторые почитатели Наполеона, ослепленные своим слишком пылким обожанием, невольно принимали сторону клеветников, желая любой ценой оправдать предполагаемые отклонения своего божества:

— Если император был любовником своей сестры, — заявляли они, — это доказывает только его величие и не подвластность Законам общей морали.

В эпоху Второй империи враги режима, желая нанести ущерб племяннику через дядю, тоже использовали клевету Жозефины и наводнили Францию памфлетами об инцесте Наполеона.

Сегодня ни один серьезный историк не повторяет этого обвинения, его используют разве только особые любители пикантностей.

НАПОЛЕОН СТАНОВИТСЯ ОТЦОМ МАЛЕНЬКОГО ЛЕОНА

"Маленький Леон, к материнской груди прильнувши,

Ты волей судьбы никогда нищеты не узнаешь".

Из обряда крещения маленького «Краснодеревщика».

Когда бонапартовский клан узнал, что Жозефина распространяет слухи об интимной связи Бонапарта с родной сестрой, они от ярости заскрипели зубами, назвали ее «старой мартышкой» и поклялись побудить императора к разводу.

На большом семейном совете Полина заявила:

— Надо найти молодую и здоровую женщину, которая родит ему ребенка. Тогда он убедится в бесплодии Жозефины и разведется с ней.

— У меня есть как раз то, что нужно, — воскликнула Каролина.

Принцесса Мюрат только что взяла на службу обольстительную восемнадцатилетнюю брюнетку, прекрасно сложенную и, как говорили, совершенно необразованную и не имеющую представления о морали.

Эта юная особа носила имя Элеонора Денюэль де ла Пяэнь. Взяв несколько уроков у мадам Кампан, она вышла замуж за Ревеля, драгунского капитана 19-го полка, в 1805 году присужденного уголовным судом к двум годам тюремного заключения за подделку документа.

Мать ее — женщина легкого поведения, отец, называвший себя рантье, занимался делами сомнительного свойства.

Когда муж попал в тюрьму, Элеонора обратилась за помощью к мадам Кампан, которая сказала ей:

— Идите к принцессе Мюрат, этой маленькой Аннунциате Бонапарте, которая пожелала именоваться Каролиной… Она уладит ваши дела…

— Но она не примет меня!

— Хотела бы я посмотреть, как это не примет! Тогда будет иметь дело со мной! — грозно нахмурилась мадам Кампан [47].

И Каролина сразу взяла молодую женщину на службу в качестве лектрисы.

— Эта маленькая плутовка сделает все, что мы скажем. Она порочна и любит деньги. Предоставьте дело мне… — сказала Каролина.

Через несколько дней Наполеон был приглашен в замок своей сестры в Нейи. Первая, кого он встретил, была, конечно, Элеонора.

Он сразу воспылал желанием и спросил, где ее найти.

— Я живу в садовом павильоне, — ответила Элеонора.

Позавтракав на скорую руку, император побежал в садовый павильон и получил от Элеоноры основательный десерт.

На следующий день молодая женщина была вызвана в Тюильри и там в секретных покоях Наполеон лучше познакомился с ее талантом. Восхищенный, он стал вызывать ее регулярно.

Элеонора стала проводить ежедневно часа два в обществе императора, но он не возбудил в ней страсти, и во время «сеансов наслаждения» бедняжка смертельно скучала. Она рассказывала позже, что в объятиях Наполеона во время его ласк передвигала ногой большую стрелку настенных часов, помещенных в алькове, иногда даже на полчаса.

Благодаря этой уловке Наполеон, который имел привычку смотреть на часы после каждого любовного порыва, вскакивал, поспешно одевался и возвращался к своим занятиям.

В конце февраля 1806 года клан Бонапартов собрался в Нейи, и огорченная Каролина вынуждена была признать, что Наполеон еще «не сделал плодоносным чрево мадам Ревель…»

Сообщение очень разочаровало собравшихся, потому что, как повествует своим напыщенным слогом Леон Буазар, «корсиканцы надеялись, что ребенок Элеоноры как ангел-освободитель поможет им покончить с Жозефиной».

После долгой дискуссии, где каждый высказывал свое мнение о способности Наполеона иметь детей, Мюрат, никому не говоря, сделал свои выводы. Он решил стать любовником молодой особы, чтобы помочь ей произвести ребенка, завершив дело, в котором Наполеон потерпел неудачу. В тот же вечер, ничего не сказав Каролине, он отправился к Элеоноре и со всем пылом южного темперамента, бросив ее на постель, добросовестно изнасиловал.

вернуться

45

Артур Леви. Интим Наполеона.

вернуться

46

Этот слух ходил в кругах военных. Генерал Фой обвинял императора в том, что маршал Дюрок купил его благосклонность ценой содомского греха

вернуться

47

Мадам Кампан крепко держала в руках своих бывших учениц и не церемонилась с ними. Однажды Каролина, ставшая королевой Неаполя, сказала ей: «Удивляюсь, как Вы непочтительны. Вы разговариваете с нами непринужденно, как со своими ученицами». Бывшая придворная дама Марии-Антуанетты ответила ей: «Вы лучше забудьте-ка о своих титулах, когда имеете дело со мной; я видала королев и в тюремных стенах» . Анекдотический журнал мадам Кампан).

44
{"b":"4698","o":1}