ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Услышав об этом решении, Карно, военный министр, был ошеломлен и обратился к Баррасу с просьбой воздействовать на Жозефину.

Член Директории отправился на улицу Шантерэн и нашел свою экс-метрессу в постели с Ипполитом Шарлем.

— Вы отправитесь завтра в Италию, — сурово заявил он, — это приказ Директории. Жозефина разразилась рыданиями.

— Вы же знаете Бонапарта. Он станет допытываться о причинах задержки отъезда, он узнает, что я не беременна. Гнев его будет ужасен. Вы должны дать мне бумагу, удостоверяющую, что я не могла покинуть Париж, потому что Вы так распорядились…

Баррас подумал и согласился. В тот же вечер был составлен необычайный документ, который должен был устранить подозрения Бонапарта. «Директория не давала разрешения гражданке Бонапарт уехать из Парижа, поскольку заботы о супруге могли отвлечь ее мужа от дел военной славы и спасения Родины; теперь, когда взят Милан, мы не имеем более возражений против ее отъезда и надеемся, что мирты, которыми она увенчает супруга, не повредят лаврам, которыми его увенчала слава».

Теперь, под защитой этого официального документа Жозефина могла без опасений встретиться с тем, кого эмигранты начали называть «генерал Бонапарт».

* * *

26 июня, после обеда с Баррасом, Жозефина села в карету и отправилась к своему мужу, вся в слезах, как если бы она ехала на казнь.

В большом экипаже размещались ее спутники Жозеф Бонапарт, Жюно, молодая красивая горничная Луиза Компуан, ну и, конечно, Ипполит Шарль.

С первого же вечера для Жозефины и ее любовника поездка превратилась и некое свадебное путешествие. На каждой стоянке они кидались в специально приготовленную для них комнату и предавались наслаждению, в то время как Жюно занимался тем же самым с Луизой Компуан.

Жозеф ни о чем не подозревал, а его брат в Милане в это время в ожидании супруги успешно отражал все атаки пылких итальянок, попытавшихся его соблазнить.

Он хотел остаться верным Жозефине и отверг даже красавицу примадонну Грассини, которая, по выражению Салнцетти, хотела предоставить ему свой «передок».

Правда, после итальянских искушений, ему приходилось по вечерам брать холодные ванны…

БОНАПАРТ ХОЧЕТ РАССТРЕЛЯТЬ ЛЮБОВНИКА ЖОЗЕФИНЫ

«Бывают раны…» неисцелимые сердечные

Народная мудрость

Вечером 9 июля три большие кареты, покрытые пылью, остановились у подножия лестницы миланского дворца Сербеллони.

Тысячная толпа, собравшаяся перед этим роскошным жилищем президента Цизальпинской республики, с целью увидеть генерала Бонапарта, разразилась криками, которые, по словам наделенных живым воображением мемуаристов, «сотрясали мраморные колонны дворца».

Побледневшая от страха Жозефина, забившаяся в уголок кареты, судорожно стиснула руку Ипполита Шарля:

— Чего они хотят? — прошептала она.

— Они приветствуют Вас, мадам! — спокойно ответил Жюно.

Услышав эту краткую фразу, Жозефина могла бы осознать, насколько изменилось за три месяца ее положение. В марте — жена маленького генерала без особых видов на будущее, в начале июля — в некотором роде государыня. Но Жозефина была женщиной недалекого ума, занятого пустяками и погоней за наслаждением. Хоть ей и были приятны энтузиазм и почтение толпы, причин столь пылкого приема она не осмыслила. Улыбаясь Ипполиту Шарлю, который без всякого стеснения принимал приветствия и на свой счет, благосклонно помахивая рукой, она уронила:

— Ах, они очень милы!

Гвардеец откинул фартук кареты, Жозефина спустилась и пошла к дому изящной походкой, которой она старалась придать царственность.

Затрубили трубы, гвардейцы обнажили сабли в честь «любимой женщины своего генерала». Немного растерянный этим «брухаха» [14], Ипполит Шарль тоже вылез из кареты и, быстро оправившись от смущения, последовал за будущей императрицей. Таким образом, триумфальное вступление во дворец Сербеллони Жозефина совершила в сопровождении своего любовника.

Четыре дня спустя Бонапарт, которого военные дела удерживали в Вероне, наконец освободился и бешеным галопом устремился в Милан, где тотчас приказал устроить в честь прибытия своей супруги грандиозное празднество.

Едва соскочив с лошади, он заключил в свои объятия Жозефину с пылкостью, которая повергла простых горожан Милана в приятное изумление.

Проходя с ней рука об руку между мраморными колоннами по галереям, украшенным различными произведениями искусства — картинами, золотыми игольницами, редкими цветами, книгами в переплетах, инкрустированных драгоценными камнями, молодой генерал прошептал:

— Все это принесли сюда по моему приказу для тебя, Жозефина..

Креолка улыбнулась, решив, что этот маленький Бонапарт очень нежен, и она сможет продолжать приятную жизнь с Ипполитом.

В самой обширной галерее собралось около ста человек — офицеры, дипломаты, знаменитые артисты, дамы в пышных нарядах — все склонились в поклоне, приветствуя входящую Жозефину. «Вот твой двор!» — вполголоса сказал Бонапарт.

Теперь молодая женщина могла бы понять, что ее принимали не как простую генеральшу, что почтительное отношение всех этих людей, которые склонились перед ней, как перед королевой, свидетельствовало о поистине необычайном престиже ее супруга.

Но Жозефина по-прежнему ничего не понимала. Все эти важные персоны собраны здесь ради нее? Ну что ж, отлично, можно болтать. И она мило улыбалась посланнику Сардинии, министру папы, представителям венецианского дома, герцога тосканского, герцогов Пармы и Модены, физику Вольта…

Каждый из них сгибался перед ней в поклоне, а Жозефина, неисправимо легкомысленная, думала, что некоторые из этих господ просто красавцы, и что она была бы не прочь выбрать среди них новых любовников.

* * *

После этого приема Бонапарт, «неспособный более властвовать собою», взял свою жену за руку и повел в комнату, которую он предназначил для того, чтобы супруги вновь обрели друг друга.

Раздевшись с быстротой человека, который торопится спасти утопающего, он накинулся на одежды Жозефины, — летели юбки, трещал китовый ус корсета, превращались в клочья кружева, обрывались шнурки — и вот он впился жгучим поцелуем в «маленькую белую эластичную грудь», о которой мечтал все эти недели.

Когда на молодой женщине не осталось ни клочка одежды, он поднял ее на руки, положил на постель и доказал, что артиллерист, ставший главнокомандующим, сохранил в интимной жизни все качества своей профессии.

Благодаря воздержанию, на которое он был обречен с марта месяца, он смог доказывать супруге свою галантность почти двое суток подряд, не выходя из спальни.

Только через день страсть была утолена, буря наконец утихла, и, надев военную форму, Бонапарт отправился завтракать. Жозефина только и ждала этого момента. Еще задыхающаяся — но вошедшая во вкус — возбужденная играми супружеской любви, она пригласила на неостывшее брачное ложе Ипполита, который охотно воспользовался ситуацией.

* * *

Через несколько часов Бонапарт покинул Милан и отправился на осаду Ментоны.

Уехал и Ипполит Шарль, который присоединился к армии Леклерка. Оставшись в одиночестве, будущая императрица развлекала себя празднествами, на которых за ней ухаживали красивые итальянцы. Большинство из тех, кого она выбирала, охотно смаковали в ее постели реванш над Бонапартом.

Он же в это время продолжал сокрушать австрийские войска. Он был счастлив, уверен в военной и любовной удаче. Но… какой-то эпизод нарушил его блаженное спокойствие. В его письме к Жозефине звучит тревожная страсть.

"Я потерял свою табакерку. Прошу тебя, выбери и пошли мне другую, с плоской крышкой, на которой закажи сделать надпись из твоих волос…

Тысяча поцелуев — таких же пламенных, как ты холодна. Безграничная любовь и нерушимая верность".

вернуться

14

Громогласное приветствие

8
{"b":"4698","o":1}