ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Однако если король Франции не знал поражений в любви, то встречать при дворе ревнивых мужей ему случалось. И надо сказать, он сумел отстоять репутацию короля-рыцаря, которой наделила его История. Вот что рассказывает Брантом: «Мне приходилось слышать, что как-то король Франциск захотел переспать с одной из придворных дам, в которую был влюблен. Явившись к ней, он наткнулся на ее мужа, который со шпагой в руке ждал, чтобы убить короля. Не растерявшись, король приставил к груди противника острие собственной шпаги и повелел ему поклясться жизнью, что никогда не причинит жене никакого зла, и что если тот все же позволит себе хоть какую-то малость, то он, король, убьет его и прикажет отрубить голову; а на эту ночь послал его прочь и занял его место. И дама эта была счастлива, что нашла такого храброго защитника своего самого главного богатства, тем более что с этих пор никто, начиная с мужа, не смел ей слова сказать, и она делала все, что захочет!»

К этому, со свойственной ему едкостью, Брантом еще добавляет: «Я также слышал, что не только эта дама, но немало других добились его покровительства. Подобно тому, как во время войны многие, чтобы спасти свои земли от разорения, прибивают герб короля на воротах собственного дома, поступают и эти женщины, как бы окружая знаками принадлежности королю главную свою ценность, так что даже мужья не смеют им ничего сказать, опасаясь оказаться на острие шпаги…»

Но, несмотря на всю эту миленькую кампанию, король никогда не забывал королеву Клод (ей тогда было шестнадцать), потому что она в это время его стараниями была беременна.

* * *

Жан де Лаваль был, без сомнения, несколько удивлен, когда получил от короля письменное приглашение приехать ко двору со своей женой. Человек недоверчивый и ревнивый, он ломал себе голову над тем, что могло скрываться за этим неожиданным приглашением, и, чтобы выиграть время, ответил, что Франсуаза так дика и нелюдима, что не решается предстать ко двору.

Тогда пришло второе письмо, более настойчивое. Тут бедный муж забеспокоился. Он хорошо знал репутацию своего суверена, и у него появилось предчувствие того, что должно случиться.

Желая бороться до последнего и оттянуть насколько возможно встречу Франсуазы и Франциска, он решил отправиться в Блуа один.

Его появление при дворе было достойно отпраздновано, но король, в котором ожидание разожгло аппетит, выразил крайнее огорчение тем, что не видит у себя мадам де Шатобриан. Жан ответил, что Франсуаза предпочитает одиночество и избегает света.

— Вот уже десять лет, сир, она живет со мной в нашем старом замке и совершенно утратила навыки пребывания при дворе.

— Это ваша вина, — ответил король, смеясь. — Нельзя запирать жену дома, особенно если она хороша. Чтобы вы искупили свою вину, вам следует убедить ее приехать сюда, где она сможет развлечься и где красота жены сделает вам честь.

Жан де Лаваль притворно согласился.

— Я обязательно напишу ей.

Однако, как рассказывает Антуан Варийа, Жан придумал «способ уклониться от назойливости короля, не отказываясь от возможности затребовать жену к себе, когда он сам пожелает». Вот каков был этот способ: перед отъездом из Шатобрнана Жан заказал два одинаковых кольца, одно из которых он дал Франсуазе со словами:

— Если я попрошу вас приехать в Блуа, но не вложу в письмо кольцо, которое беру с собой, отвечайте учтиво, что вы нездоровы, даже если на словах я буду очень настойчив.

Франсуаза обещала исполнить просьбу. Итак, Жан написал жене длинное письмо, дал его прочесть королю и отправил, не вложив в него кольцо. А Франциск I уже потирал руки от нетерпения.

Но через несколько дней пришел ответ, в котором послушная Франсуаза сообщала, что не может покинуть имение.

Эта проделка повторялась трижды, приводя короля в неистовство. Он находил, что красавица что-то уж чересчур робка. Жан де Лаваль, напротив, каждый раз вздыхал с облегчением и надеялся, что скоро вернется к своей женушке, сохранив честь. Однако радость так ослепила его, что он совершил непоправимую ошибку. Ему почему-то не терпелось похвастаться своей ловкой выдумкой, и он не придумал ничего лучше, как сообщить о ней камердинеру. Это его и погубило. Камердинер, как, впрочем, и весь двор, прекрасно знал о намерениях короля и потому явился к нему с предложением рассказать, как заставить м-м де Шатобриан приехать в Блуа.

— Если скажешь, как этого добиться, кошелек твой. Камердинер поведал об уловке, придуманной Жаном де Лавалем.

— Вот тебе кошелек, — сказал Франциск I. — Получишь такой же, если добудешь кольцо, которое месье де Шатобриан прячет у себя в шкатулке.

На следующий день слуга принес кольцо, и король приказал своему ювелиру немедленно изготовить точную его копию. В тот же вечер дубликат лежал в шкатулке Жана де Лаваля.

За обедом Франциск был необычно весел, шутил, смеялся, распевал песенку собственного сочинения и даже объявил конкурс на самую галантную историю. Пробило полночь, а двор все еще веселился.

— Как бы мне хотелось, чтобы м-м де Шатобриан была среди нас, — сказал король Жану. — Я уверен, она будет жалеть, что не приехала, когда вы расскажете ей, как приятно можно проводить время при дворе французского короля. Не хотите ли вы еще раз попытаться уговорить ее?

— Конечно, сир, — ответил Жан де Лаваль. Поднявшись к себе в комнату, он написал четвертое письмо, не сомневаясь, что результат будет тот же, что и после первых трех.

— Дайте мне ваше письмо, — сказал король на другой день, — я поручу его отвезти одному из моих гонцов, это будет намного быстрее.

Гонец получил от Жана пакет и вихрем умчался из Блуа, но за первым же поворотом остановился, вложил в пакет украденное кольцо и тем же вечером явился в Шатобриан.

Увидев драгоценность, Франсуаза, послушная жена, наспех собрала свои вещи, уселась в носилки и отправилась в Блуа так быстро, как это было возможно. Дорога, очевидно, не очень ее утомила, и когда она прибыла в Блуа, красота ее не претерпела ни малейшего ущерба.

Появление Франсуазы при дворе произвело эффект разорвавшейся бомбы. Жан де Лаваль едва не лишился сознания от бешенства, а все присутствующие при дворе впали в состояние какого-то невообразимого пере возбуждения, осознав, что король выиграл партию.

А что касается Франциска I, который вышел навстречу выходившей из носилок Франсуазе, то он был просто ослеплен. «От носилок до постели всего один шаг», — подумал он.

Однако события разворачивались не так быстро и просто, как бы хотелось, потому что если месье де Шатобриан был ревнив, то м-м де Шатобриан была очень хитра.

Некоторые историки рассказывают, что Жан де Лаваль от ярости, что дал Франциску I перехитрить себя, внезапно покинул двор «из страха стать свидетелем своего позора».

А Варийа, дав волю своему воображению, добавляет еще и такое: «Графиня, покинутая тем, кого больше других должна была волновать ее безопасность, поступила именно так, как и следовало ожидать от добродетели, ни разу еще не подвергавшейся испытанию, — после недолгого сопротивления уступила настояниям короля».

В действительности же победа далась Франциску I не так легко, как нас уверяет историк.

Как человек дальновидный, король начал с того, что решил задобрить мужа. Прежде всего он назначил его командиром особого королевского отряда, и этот подарок подействовал наилучшим образом. Жан де Лаваль был, конечно, ревнивцем, но в гораздо большей степени им владело честолюбие. И когда король обратился к нему со словами: «Следите внимательно за своими людьми, с этого момента вы отвечаете за их поведением», он понял, что в обмен на эту милость ему неплохо было бы закрыть глаза на поведение жены. Смирившись с ценой, в которую ему обошлась дарованная привилегия, де Лаваль с жаром принялся за отряд, командование которым ему было поручено. Успокоенный таким поведением графа, король занялся приручением братьев м-м де Шатобриан. трех довольно неотесанных пиренейцев, мало расположенных смириться с бесчестьем сестры. Сначала король «нейтрализовал» старшего, месье де Лотрека, сделав его губернатором Милана, что привело сестру в восторг. Вечером, после обеда, она пришла поблагодарить короля за ту большую заботу, которую он проявляет о ее семье. В один миг обращенный на Франциска I взор синих глаз смягчился, затем неожиданно, опустившись перед королем в почтительном реверансе, она попросила разрешения удалиться и покинула покои короля вместе с королевой Клод, чьей фрейлиной она недавно стала.

25
{"b":"4699","o":1}