ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А тем временем события при дворе продолжали развиваться. Стремясь понравиться королю, мужчины отказывались от женщин и откровенно предавались содомии. Большинство из них, впрочем, ставило себе это в заслугу, поскольку, являясь физически нормальными людьми, они продолжали испытывать сильное отвращение к этим чуждым удовольствиям. Однако им приходилось преодолевать это отвращение в надежде быть замеченными королем…

Женщины, лишенные мужского внимания, также вынуждены были искать утешения друг у друга. Об этом рассказывает Соваль: «Так же, как мужчины нашли способ обходиться без женщин, женщины научились обходиться без мужчин. И Париж наполнился женщинами-лесбиянками…»

Конечно, не все женщины отваживались вкусить радостей блуда. Скромницы довольствовались применением вспомогательных средств и мечтали о том дне, когда мужчины вернутся к нормальной жизни. Именно тогда приспособления в форме мужского члена, который почему-то назывался «Godemychys», как сообщает Брантом, вошли в такую моду, что их фабриканты нажили на этом целые состояния…

Короче говоря, во всей Франции царил невероятный беспорядок, а, по выражению одного автора, «королевство, в котором правит безумец, похоже на пьяный корабль».

ЖАК КЛЕМАН УБИВАЕТ ГЕНРИХА III ИЗ ЛЮБВИ К М-ЛЬ ДЕ МОНПАНСЬЕ

При всей своей кажущейся мягкости женщины только и делают, что ищут повода к ссорам.

Люсьен Римуа

Гнусный порок, которому неожиданно стал предаваться Генрих III, приводил в отчаяние Екатерину Медичи. По многу раз в день она заходила в его покои, чтобы напомнить о реальности и постараться заинтересовать сына трагической ситуацией, в которой оказалось к тому времени его королевство. Шел 1576 год, и брат короля, герцог Алансонский, только что перешел на сторону протестантов. Тридцать тысяч человек могли со дня на день двинуться на Париж, и Екатерина была вне себя от страха.

— Необходимо действовать, — кричала она ему. Генрих, утонув в диванных подушках в обнимку с очередным «милым другом», в окружении комнатных собачек, отвечал на это, не стремясь даже как-то завуалировать свою мысль, что следовало бы приказать убить его брата.

И тут же принимался играть в бильбоке. Но пришел день, когда войска протестантов действительно направились к Парижу. Сразу лишившись хладнокровия, перепуганный насмерть, король немедленно подписал в Болье эдикт, делавший протестантам значительные уступки…

Эдикт, разумеется, возмутил католиков, которые обвинили короля в предательстве интересов религии и престола. Католики объединились в мощный союз во главе с герцогом Генрихом де Гизом с намерением «охранить славу Господа и его католической и римской церкви». Так возникла Католическая лига.

Генрих III счел благоразумным признать Лигу и даже провозгласить себя ее главой. Все эти обстоятельства вынудили его покинуть будуар, начать яростную войну против гугенотов и время от времени, усаживаясь в носилки, посещать поля сражения.

Наконец весной 1580 года было подписано перемирие, и на ближайшие четыре года Франция обрела покой. Король воспользовался этим, устраивая грандиозные костюмированные балы. На этих балах его видели наряженным в костюм то простолюдинки-оборванки, то блудницы, а то и амазонки с обнаженной грудью…

Обожавший до безумия маскарады, он целые ночи напролет то шил костюмы, то выдумывал новые танцы. Это он, кстати, придумал небезызвестный галоп «взнуздаем коней», где надо было нежно ржать, взглянув на свою всадницу, и легонько взбрыкивать по ходу танца…

* * *

Екатерина Медичи, которая не могла не думать о будущем, была страшно возмущена этим бесконечным шутовством.

— Они развлекаются, — сердилась она, — скачут, наряжаются, окружают себя хорошенькими мальчиками, а у самих нет наследника…

Эта же проблема нет-нет да и беспокоила Генриха III, но призрак Марии Клевской, продолжавший его преследовать, мешал ему проявлять нежные чувства к королеве.

Отчаявшаяся Екатерина Медичи нашла, как ей показалось, выход: она пригласила к себе Луизу Лотарингскую и посоветовала ей изменить королю ради блага Франции.

Но сверхдобродетельная супруга Генриха III решительно отказалась от этого; она, видите ли, желала иметь ребенка только от собственного мужа.

Кончилось же тем, что у нее вообще его не было…

В 1584 году герцог Алансонский, прямой наследник французской короны, внезапно умер, и право наследования перешло к Генриху де Бурбону, королю Наваррскому…

Огорченные католики отреагировали немедленно и заявили, что король Наваррский должен уступить престол Генриху де Гизу, чей род восходит к Каролинам <Мне кажется, стоит напомнить, что Гизы никогда не посмели бы заявлять подобных претензий, если бы Диана де Пуатье не превратила их дом в один из самых могущественных во Франции.>.

Следствием этого оказалась новая гражданская война, приведшая Францию на грань гибели. И не религиозные распри решались в этой войне, а династическая проблема, из-за которой могло нарушиться единство страны…

Первые сражения произошли в Шампани, где Генрих де Гиз сразу же одержал две победы над гугенотами. В Париже после этих побед он был встречен с таким энтузиазмом, что приверженцы Лиги задумали низложить Генриха III и посадить на престол, и притом безотлагательно, столь популярного герцога.

Охваченный паникой король призвал к себе в Блуа главу католиков, и там 23 декабря по его приказу герцог был убит… <Герцог де Гиз при желании мог бы спастись. Он был предупрежден о намерениях короля, и друзья советовали ему бежать. Но он отказался покинуть Блуа, так как должен был провести ночь с 22 на 23 со своей любовницей…>

Тогда взбунтовавшиеся сторонники Лиги объявили Генриха III «клятвопреступником, убийцей, богохульником ереси, бесноватым, колдуном, расточителем государственной казны, врагом отечества» и потребовали его немедленной замены кардиналом Лотарингским. На Париж повеяло мятежом. Повсюду были расклеены листовки с оскорблениями в адрес «Его Величества Гермафродита», на улицах сжигали изображения королевы-матери, а однажды парижане толпами прошли перед Лувром с криками:

— Долой Валуа!

— На смерть Валуа!

В Блуа, где находился королевский двор, примчался гонец с известием о том, что происходит в столице.

Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы.

Бледные и растерянные, Генрих и Екатерина, последние представители этой ветви Валуа, терпевшей крах из-зa полного растления, поняли, что народ, уставший их преступлений и пороков, готовится их изгнать. Впервые за тысячу лет своего существования трон Франции зашатался…

* * *

Екатерина Медичи не смогла оправиться от этого потрясения.

3 января 1589 года она слегла с высокой температурой, и все ее компаньонки серьезно забеспокоились. Видя их в слезах, она стала их успокаивать:

— Не печальтесь, — говорила она улыбаясь, — мой конец еще не пришел. Вспомните предсказание Горика, который никогда не ошибался: я умру, когда окажусь рядом с Сен-Жерменом… Но ведь мы с вами в Блуа, нет ни одной церкви, посвященной этому святому…

Это предсказание неотступно преследовало королеву-матъ. Многие месяцы она отказывалась жить в Сен-Жермен-ан-Ле и даже в Лувре, поблизости от которого находится церковь Сен-Жермен-л'Оксерруа…

— Пока я остаюсь здесь, я спокойна, — добавила она.

4 января к ней пришел новый врач, который, прослушав больную, заявил, что она слишком утомлена я эту ночь до утра он останется у ее постели.

— Благодарю, — сказала Екатерина. Потом взглянула на него удивленно:

— Я что-то вас не знаю; как вас зовут?

— Меня зовут Сен-Жермен, мадам.

Она умерла через три часа…

* * *

Приверженцы Лиги тут же принялись сочинять непотребные песенки про королеву-мать. Духовенство, не желавшее портить отношения с Лигой, повело себя довольно странно. Вот какую непонятную речь произнес с амвона священник во время панихиды в Париже 8 января:

73
{"b":"4699","o":1}