ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я уже вам сказал, Севран, в данном случае ваш пес сослужил хорошую службу. Без него никто бы не узнал, что Мари убили.

– Это верно, надо постараться смотреть на эту историю именно так… Он оказал услугу. Но постойте, вы ведь так ничего и не съели.

– Не важно, – поспешно ответил Марк. – Потом пообедаем.

– Я пойду к Лине. Она уже наверняка переживает и думает подарить мне другого щенка, я ее знаю.

Марк попрощался с Севраном, решив, что сейчас не время расспрашивать его о чудной бесполезной машине, еще успеется, и взялся за велосипед. Он медленно катил его, а Луи шагал рядом.

– Заметил, какое у нее было лицо, когда она застрелила пса? – спросил Марк.

– Да, только на нее и смотрел.

– Поразительно, как красивая женщина может вдруг сделаться такой страшной. А потом она опять стала нормальной.

– Что ты о ней думаешь? Ты бы с ней переспал, если бы она предложила?

– Не смеши меня. Я и не думал об этом.

– Не думал? Чем же занята твоя башка? Всегда надо думать, Марк, понял?

– Да? Я не знал. А ты-то думал? И что решил?

– Тут так просто не скажешь. Смотря какая она в эту минуту.

– Ну и что тут думать, если толком ответить не можешь?

Луи улыбнулся. Некоторое время они шагали молча.

– Я хочу пива, – неожиданно сказал Луи.

XX

Марк и Луи пообедали за стойкой «Кафе де ла Аль». В зале пахло сырой одеждой, вином и дымом, Марку это нравилось, сразу хотелось сесть где-нибудь в уголке и работать, но он оставил сеньора де Пюизе на тумбочке в гостиничном номере.

Время обеда давно прошло, и обеденный зал могли открыть, только если бы сам мэр пожаловал, но он до сих пор не выходил из кабинета. Все уже знали, что у него полиция и что Мари Лакаста была убита. Секретарша мэра проболталась. И все знали, что расследование было начато в Париже тем высоким типом, который прихрамывает, только неясно, с чего именно все началось. Люди сидели в кафе, ждали мэра, слонялись туда-сюда перед стойкой, чтобы поглазеть на двух заезжих парижан. А заодно играли и пили. Ради такого случая хозяйка кафе, миниатюрная женщина в черном, с тонкими седыми волосами, сняла полотно, укрывавшее на зиму второй бильярд – американский. Осторожно, предупредила она, покрытие новое.

– Видишь третий столик позади нас, ближе к окну? – сказал Луи. – Не оборачивайся, смотри в зеркало бара. Низенький толстяк с густыми бровями, видишь? Ну так это муж Полины. Как он тебе?

– Ты все о том же? Хочу ли я с ним переспать?

– Да нет, идиот. Что ты о нем скажешь?

– Мерзкая образина.

– В том-то и штука. Этот тип – сама проницательность, а по его роже никогда не подумаешь.

– А женщина с ним? Это с ней ты хотел поздороваться?

– Да, это его жена.

– Понятно. Что касается меня, то да, с ней бы я переспал.

– Тебя никто не спрашивает.

– Ты сказал, что об этом надо все время думать, вот я и делаю как велено.

– Я скажу, когда об этом думать. И вообще, Вандузлер, не морочь мне голову, нам и без того есть чем заняться.

– Кого ты еще здесь знаешь? – спросил Марк, оглядывая дымный зал в зеркало бара.

– Никого. В списках мэрии Пор-Николя числится триста пятнадцать избирателей. Немного, но для убийства народу хватает.

– Она умерла в четверг между четырьмя и шестью часами. Это небольшой отрезок времени, легавые быстро проверят алиби.

– Отрезок небольшой, а работы хоть отбавляй. В ноябре, да еще под дождем, никто не ходит на мыс Вобан. От мыса до центра городка – пустынные дороги и пустые дома. Здесь сыро и безлюдно. В тот четверг погода была паршивая. Прибавь к этому, что в пять-шесть часов половина местных жителей возвращались из Кемпера, где они работают. А поездка на машине из Кемпера домой – плохое алиби. Кое-кто рыбачил, рыбаки непредсказуемы, а лодки плавают где угодно. Если алиби найдется хотя бы у сорока человек, уже хорошо. Останется двести семьдесят пять. Вычтем стариков, остается двести тридцать.

– Тогда лучше начать с Мари.

– В жизни Мари были не только Севраны. Был муж, Диего, который пропал, я так и не понял, умер он или ушел. Был ее садик в парке Дарнаса, это добавляет в список подозреваемых супругов Дарнас и всех служащих центра талассотерапии, в мертвый сезон их четырнадцать. Она рылась в помойке Рене Бланше, то и дело наведывалась в мэрию, и кто знает, чем еще занималась. У Мари было много знакомых, с любопытными всегда так. Хозяйка кафе, маленькая женщина в черном, Антуанетта, говорит, что Мари заходила сюда отдохнуть раза два в день, кроме тех дней, когда не приходила совсем.

– Что она пила? Ты спрашивал? Об этом всегда нужно спрашивать.

– Зимой грог, летом сидр, ну и бокальчик мюскаде независимо от времени года. Мари прогуливалась от мыса Вобан, где никто не похитил бы ее несчастных моллюсков, до порта, где всегда кто-то есть. Одни уходят в море, другие возвращаются, спорят, польет дождь или нет, кто-то чинит сети на пирсе, кто-то сортирует улов в садках… Ты был в порту?

– Там и правда рыбу ловят?

– Если бы ты смотрел внимательно, то увидел бы вдали два больших рыболовных судна на якоре. Они ходят в открытое море до самой Ирландии. Большинство из тех, что сейчас в зале, работает в порту, кого нет, те служащие в Кемпере. Видишь, мужик вошел? Да не оборачивайся ты всякий раз, как я кого-то показываю!

– Такая у меня натура импульсивная, мне нужно двигаться.

– Так научись смотреть так, чтобы ни один мускул не дрогнул. Ладно, этот мужик – уборщик в церкви, больше он ничего не делает, я как-то видел его у старого распятия, он что-то вроде самозваного кюре. Как он тебе?

Марк слегка наклонился и поглядел в зеркало бара:

– Нет, с этим я бы тоже не переспал.

– Тихо. Дарнас идет.

Дарнас облокотился о стойку рядом с Луи и протянул руку Марку.

– Вандузлер, – представился тот.

– В добрый час, – произнес Дарнас тоненьким голоском. – Есть новости от полиции?

Марк никогда бы не подумал, что из недр столь массивной шеи можно извлекать такие высокие ноты.

– Они еще разговаривают с мэром, – сказал Луи. – С алиби придется помучиться. У вас с ним как?

– Я думал про этот вечер четверга. Сначала все хорошо, я забирал из гаража новую БМВ.

– Пожалуйста, продолжайте.

– С удовольствием. Некоторое время я обкатывал машину, но погода стояла ужасная. Тогда я вернулся домой и работал один у себя в кабинете. Полина позвала меня ужинать.

– Никуда не годится, – сказал Луи.

– Да.

– А Полина?

– Еще хуже. Утром она была в редакции, из Кемпера вернулась в три и ушла на пробежку.

– Под дождем?

– Она всегда бегает.

– С алиби придется помучиться, – повторил Луи. – Кто все эти люди у нас за спиной?

Дарнас бегло окинул взглядом зал и снова повернулся к Луи:

– В левом углу Антуан, Гийом и их отец Лоик, все трое рыбаки, еще Бернар, он работает в гараже, отличный механик. За следующим столом совсем еще юный Гаэль, неисправимый романтик, а напротив него – худощавый мужчина лет сорока, это Жан, работает в церкви, убирает, смазывает замки, помогает во время службы, предан нашему кюре. Далее Полина Дарнас, моя жена, ее вы имеете честь знать, представлять не буду, давайте отделять мух от котлет. Столик сзади – Лефлёш, самый отчаянный из местных рыбаков, любая буря ему нипочем, хозяин «Ночной красавицы», напротив его жена и ее будущий любовник, Лефлёш пока ни о чем не догадывается. С ними хозяин «Аталанты». Столик в правом углу – заведующая супермаркетом, ее дочь Натали, которая заигрывает с Гийомом, тем, что справа, и Пьер-Ив, который заигрывает с Натали, но ей на него плевать. В углу стоит… Внимание, Кельвелер, вот он, непримиримый консерватор Пор-Николя, соперник мэра…

– Рене Бланше, – шепнул Луи Марку, – владелец похищенного мусора. Только не оборачивайся.

Луи всматривался в зеркало поверх стакана, Марк последовал его примеру и увидел невысокого седого мужчину, который шумно снял куртку и потопал ногами. За окном все так же лил дождь, западный ветер нагонял тучу за тучей. Луи наблюдал, как Рене Бланше пожимал руки, целовал женщин, кивнул Полине и прислонился к стойке. Луи потеснил Марка, чтобы лучше видеть. Пришли Севраны, стали усаживаться, и Марк решил подсесть к ним, потому что Луи толкал его, а ему это не нравилось. Теперь место между Луи и Рене Бланше было свободно. Луи внимательно оглядел красноватое лицо, отметил выцветшие глаза, крупный нос, довольно шершавые, потрескавшиеся губы, сжимавшие окурок потухшей сигары, маленькие уши с заостренными мочками, линия затылка прямая, без изгиба, все лицо в резких морщинах. Старая Антуанетта поставила перед ним стакан. К Бланше подошел Лоик, рыбак из-за столика в левом углу.

29
{"b":"470","o":1}