ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Хорошо зная нравы своего времени, Мазарини редко принимал посетителей и не любил далеко удаляться от своего дворца. Но когда в начале 1661 года он почувствовал себя совсем плохо, его перевезли 7 февраля из Парижа в Венсенский дворец. А на следующий день туда же перебралась Анна Австрийская, которая не отходила от постели больного и ухаживала за ним, как добрая супруга, делая ему компрессы, ставя примочки…

Мазарини, уже не испытывая к королеве былых нежных чувств, вел себя словно брюзгливый супруг. «Кардинал обращался с ней, – по словам Монглат, – как с горничной и, когда ему сообщали о том, что она собирается подняться в его покои, он, насупя брови, говорил своему камердинеру:

– Ах! Эта женщина настолько надоела мне, что скоро загонит меня в гроб. Оставит ли она когда-нибудь меня в покое?»74

От великого Конде до Короля-солнце - i_009.jpg

Но по-прежнему любившая его Анна Австрийская, казалось, не замечала его плохого настроения и продолжала досаждать кардиналу своими навязчивыми заботами. А он, не стесняясь посторонних, все также грубо обращался с ней.

«Однажды, – пишет в своих “Мемуарах” Бриен, – когда я находился в его комнате, вошла королева-мать и спросила у лежащего в постели кардинала, как он себя чувствует.

– Очень плохо! – ответил он.

И, откинув одеяло, показал удивленной королеве свои обнаженные ноги и произнес:

– Мадам, вы видите ноги, которые потеряли покой, обеспечив его Европе.

В самом деле, ноги его были очень худыми, синюшными и покрытыми к тому же белыми и лиловыми пятнами. Добрая королева не смогла сдержать слез, увидев, в каком состоянии находится кардинал, похожий скорее на вставшего из могилы Лазаря»75.

Несмотря на все свои недуги, Мазарини старательно подготавливал свадьбу Марии и коннетабля Колонна. Казавшаяся теперь безучастной ко всему девушка больше не противилась его намерениям. И 25 февраля был подписан брачный союз.

А десять дней спустя кардинал скончался.

Присутствовавшая при кончине кардинала Анна Австрийская едва не лишилась чувств, в то время как находившиеся в соседней комнате Мария, Гортензия почти в один голос воскликнули:

– Слава Богу! Наконец-то он подох!

Это лишний раз доказывает, что молодежь не умеет кривить душой.

* * *

Через несколько дней после смерти Мазарини, а именно 31 марта 1661 года, состоялось бракосочетание двух важных персон: старшего брата короля76 и Генриетты Английской, на котором из-за траура Анны Австрийской присутствовали лишь самые близкие родственники и друзья.

А в часовне Пале-Рояля, пока епископ Валенса совершал обряд бракосочетания, друзья вновь испеченного супруга перешептывались друг с другом:

– Лишь бы он не испугался, когда она разденется, ведь он никогда ранее не видел женского тела…

Действительно, несчастной Генриетте Английской не повезло с замужеством: Монсиньор страдал итальянским пороком!

Но если и был у него этот недостаток, то гормоны здесь были ни при чем. Просто кардинал считал, что брат короля представляет реальную опасность для короны. Он не забывал о Гастоне Орлеанском и не хотел, чтобы Людовик XIV пережил те же неприятности, что и его отец Людовик XIII. По приказу Мазарини было сделано все, чтобы заглушить признаки мужественности у молодого принца. Его с детства одевали в женское платье, прививали любовь к духам, бантам, мушкам и серьгам. Для игр ему выбрали мальчика со всеми характерными признаками несостоявшейся девочки, который впоследствии станет знаменитым аббатом Шуази. «Меня одевали девочкой каждый раз, когда маленький Монсиньор приходил для игр в мою комнату, – вспоминал этот сомнительный персонаж, у которого позднее появились и любовники и любовницы. – И так происходило два или три раза в неделю. Мне прокололи уши, я носил кольца, украшал лицо мушками. А Монсиньор, которому очень нравились мои переодевания, проявлял ко мне самое дружеское расположение. Как только он появлялся в сопровождении племянниц кардинала и фрейлин королевы, его сразу же начинали наряжать и причесывать. Причем следует отметить, что для формирования осиной талии его приучили с детства носить украшенный вышивкой корсет. С него снимали камзол и примеряли женские платья и юбки. Все это делалось, как говорили при дворе, по приказу кардинала, чтобы сделать его женоподобным»77.

Усилия кардинала увенчались полным успехом. Людовик XIV мог спать спокойно: став благодаря Мазарини принцем извращенцев, Монсиньор был далек от политики!..

* * *

И вот такая напомаженная, надушенная и похожая на девицу особа, которая носила длинные серьги и «была похожа на женщину, по словам аббата Коснака, не только благодаря одежде», женилась на самой красивой принцессе Европы. Действительно, Генриетта Английская была грациозной, стройной и элегантной девушкой, один лишь взгляд которой мог смутить самого целомудренного мужчину. Об этом можно судить по описанию ее внешности, сделанному епископом Валенсийским, который из-за ее чар лишился навсегда покоя:

«Никогда еще во Франции не было более прелестной принцессы, чем вышедшая замуж за Монсиньора Генриетта Английская: в ее черных живых глазах светился столь манящий огонек, что не было ни одного мужчины, кто бы мог долго выдерживать ее взгляд, не испытывая при этом сильного волнения. Казалось, что в ее взоре отражалось желание собеседника. Ни одна из принцесс не была столь обаятельной и доброжелательной, что делало ее особенно привлекательной в глазах окружающих. Ею увлекались, ее любили. Про нее можно было сказать, что она сражала мужчин наповал…»78.

Несомненно, она сразила и достойнейшего священнослужителя…

Однако на долю этой милой женщины выпало множество испытаний.

Генриетту в двухлетнем возрасте привезла во Францию в 1646 году ее мать Генриетта Бурбонская, жена Карла I Английского и дочь Генриха IV, вынужденная бежать из Англии после революции, которую возглавил Кромвель. На протяжении восьми лет французский двор, который в то время был всецело занят борьбой с Фрондой, не мог оказать изгнанницам действенной помощи. Зимой в их квартире было так холодно, что Генриетта все дни напролет оставалась в постели, а вся ее пища состояла из нескольких сваренных в воде овощей. Чтобы как-то прожить, английская королева продавала свои платья, драгоценности, мебель, и в конце концов все ее имущество, по свидетельству мадам де Моттевиль, состояло «из одной маленькой чашки, чтобы иметь возможность утолить жажду».

Ко всем выпавшим на долю девочки лишениям добавились заботы совсем иного толка: когда казнили отца Генриетты, отрубив ему голову, у ее матери появился любовник, с которым она и прибыла во Францию. Это был лорд Жермин, ограниченный, жадный и грубый человек, отличавшийся внезапными вспышками гнева. Однажды он закатил две увесистые оплеухи королеве Англии, а та, будучи достойной дочерью своего отца Генриха IV, не осталась в долгу и больно ударила его по ноге, и на глазах испуганной девочки началась потасовка между любовниками…

В 1654 году дела во Франции заметно пошли на лад, что позволило Мазарини возобновить выплату пособий изгнанницам, обосновавшимся в старинном загородном доме маршала Бассомпьера на вершине холма Шайо. Будучи очень набожной, королева Английская превратила это жилище, стены которого в прошлом повидали немало фривольных сцен, в монастырь Св. Марии де Шайо79. Подыскивая настоятельницу, которой, по ее мнению, могла быть только знакомая ей женщина, она остановила свой выбор на матери Анжелике, носившей до посвящения в монахини имя Луизы де Лафайет и бывшей в прошлом фавориткой Людовика XIII. Таким образом, долгими осенними вечерами женщины могли предаваться воспоминаниям о дорогом их сердцу человеке…

Время от времени в монастырь наведывалась невестка настоятельницы мадам де Лафайет, элегантная, умная и образованная женщина, и много часов проводила среди монахинь. Она еще не написала «Принцессу Клевскую» и даже, вероятно, и не подозревала о том, что у нее созреет замысел книги о полной приключений жизни маленькой Генриетты, игравшей в свое время с ней в куклы…

17
{"b":"4700","o":1}