ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вот уже семьдесят пять лет, как Шарль Ватель привел эти доказательства и установил истину. Но надоедливый анекдот по-прежнему приводится во всех учебниках истории…

* * *

Вольные манеры м-м дю Барри шокировали не менее чем ее язык. Ей неведома была стыдливость, и она часто представала перед гостями обнаженной. Однажды утром с нотариусом и двумя прелатами случилось следующее. Король находился в комнате м-м дю Барри, а она не вставала раньше полудня, когда явились нунций и кардинал де ла Рошэймон.

— Пусть войдут, — распорядился монарх.

Двое священников вошли, поклонились королю, поздоровались с фавориткой, которая дружески помахала им, не поднимая головы от подушки…

Вскоре явился с контрактом нотариус Ле По д'0тей — ему требовалась подпись короля. Его приняли, и та же сцена повторилась. В тот момент, когда король ставил подпись, скучающая м-м дю Барри вдруг решила подняться. Ничуть не смущаясь троих мужчин, которые находились в комнате, она вылезла из постели совершенно раздетая… По ее просьбе два смешавшихся и одновременно восхищенных прелата подали ей домашние туфельки. «Они испытали, — пишет один историк, — явную неловкость, выполняя эту просьбу, но не забыли при этом украдкой оценить прелести красавицы». Что же касается нотариуса, то он описал всему Версалю «чудесные пейзажи, которые волею случая ему довелось лицезреть».

Людовика XV эта сцена сильно позабавила. Он никогда не помышлял о том, чтобы пристыдить м-м дю Барри за подобные выходки, — ни ее язык, ни вульгарность, ни отсутствие стыда не шокировали его. Он все ей прощал за те радости, что она ему доставляла.

Вскоре в народе появилась третья причина недовольства фавориткой: ее обвиняли в том, что она похотью утомляла короля, давала ему возбуждающие средства, дабы он всегда находился в прекрасной форме. Говорили, что она заставляла Людовика XV глотать шпанских мух, какой-то сироп и масло гвоздики.

Появился следующий куплет:

Посмотрите, вот лучший из королей,

Стоящий на коленях перед чудачкой,

Которую один экю сделал любовницей,

Как вы страстно тужитесь,

Чтобы привести в движение

Пружины ее древней машины.

Употребление возбуждающих средств было тогда привычным. Король сам охотно пользовался ими, чтобы завоевать благосклонность какой-нибудь строптивей дамы. Де Ришелье пишет: «Старому развратнику приходилось иметь дело со специально подобранными девушками. Похоть иногда вынуждала его прибегать к уверткам, чтобы соблазнить тех, которые были добродетельны или верны своим любовникам. Именно так он добился расположения некоторых знатных дам и покорил м-м де Сад. Он предложил ей чудесные пастилки, куда добавил порошок шпанских мух. Он сам съел их и дал своей подруге, доведя ее желание до бешенства. Она предалась удовольствиям, которые мы не беремся описывать. Король в конце своего правления позволил себе несколько раз подобное развлечение. Несколько придворных дам умерли от последствий этих постыдных оргий.

Позже во всех этих извращениях обвинили м-м дю Барри. Ее страсть к любовным утехам восхищала Людовика XV, и однажды он поделился с Ришелье:

— Я в восторге от вашей м-м дю Барри, это единственная женщина во Франции, которая знает секрет — как заставить меня забыть о моем шестидесятилетнем возрасте <Это признание короля можно найти в книге частная жизнь маршала де Ришелье (1791).>.

Естественно, фаворитка не упустила случая воспользоваться огромной властью над любовником.

«Властью такой удивительной, — пишут современники, — какой никто из ее предшественниц не смог добиться, она быстро подчинила разум короля, и скипетр Людовика XV, до сих пор являвшийся игрушкой любви, тщеславия и жадности, стал в руках графини символом безумия».

Несчастному Людовику XV придется однажды дорого заплатить за это безумие — последствия его будут пагубны.

МАРИ-АНТУАНЕТТА — КОЗЫРНАЯ КАРТА ШУАЗЕЛЯ ПРОТИВ ДЮ БАРРИ

Лучшее оружие против женщины — другая женщина.

СТЕНДАЛЬ

В то время как м-м до Барри завоевывала положение при дворе, герцог и Шуазель готовился пустить в ход свой козырь против фаворитки. В течение нескольких лет он готовил свадьбу дофина с великой герцогиней Мари-Антуанеттой, дочерью Мари-Терезы. Изначально этот союз преследовал лишь политическую цель — упрочить союз с Австрией; вспомним франко-австрийский договор, подписанный в 1756 году с благословения м-м де Помпадур, дорогого друга герцога. С появлением графини дю Барри это стало для де Шуазеля личным делом. Он рассчитывал на поддержку новой дофины: обязанная ему всем, она не сможет отказать. Герцог готовил сражение между женщинами, чтобы сохранить свое пошатнувшееся положение. Умело расставленные шпионы ежедневно доносили ему все: что м-м дю Барри говорила по его поводу, какими жалобами мучила короля. В любую минуту она могла добиться его отставки — он знал это.

Следует признать, что де Шуазель заслужил враждебность графини: не в силах простить ей, что она заняла место, предназначавшееся его сестре, м-м де Грамон, герцог оскорблял ее с помощью наемных памфлетистов. Последняя его выдумка была особенно зла — он оповестил весь Париж: м-м дю Барри учредила новый орден под покровительством святого Николя. Имя Николя мгновенно вызывало смех: в Париже был широко известен некий Николь, шарлатан, занимающийся лечением венерических болезней. Агентами Шуазеля сообщались всем желающим детали о правилах и условиях приема в орден: женщинам — переспать по крайней мере с десятью разными мужчинами и доказать, что трижды перенесли карантин па болезни. Что же касается мужчин, «поскольку м-м дю Барри примет лишь тех, кто переспал с ней самой, орден святого Николя станет многочисленнее ордена святого Людовика…». Придумали ордену и приличествующую эмблему — вышитый на груди огурец с двумя ярко выраженными утолщениями…

Эти непристойности забавляли простой народ и приводили в ужас графиню. Зная, откуда ведется атака, м-м дю Барри изо всех сил защищалась. Кто же из противников победит?.. Уверенный в великой герцогине, де Шуазель посчитал себя более сильным — и ошибся.

13 мая 1770 года, отправившись из Вены через Страсбург, Нанси и Шалон, юная Мари-Антуанетта прибыла в Компьень, где ее уже ждали Людовик XV и дофин. На опушке леса остановилась карета герцога де Шуазеля, ему первому в знак величайшего расположения позволено было ее приветствовать. Он с достоинством вышел из кареты и почтительно поклонился. Мари-Антуанетта, пятнадцатилетняя девочка-подросток, просунула в дверцу белокурую головку и улыбнулась герцогу.

— Мсье, я никогда не забуду, что вы осчастливили меня.

— И Францию, — галантно добавил Шуазель, на радость его в этот момент приятно было смотреть.

Теперь он мог снова сесть в свою карету, а Марн-Антуанетта, маленькая дофина, — месяц назад в Вене она вышла замуж по доверенности — опять любоваться через окно на пейзажи Иль-де-Франс.

Между тем в Компьене, пока дофин, чтобы убить время, ловил мух, Людовик XV ходил взад и вперед по залу. Ему не терпелось узнать, красива ли эта юная австрийка, которая войдет в его семью. Вошел Бурэ, секретарь кабинета, он принес обменный контракт, составленный на границе. С пылающим взором король спросил:

— Вы видели м-м дофину? Как она вам? У нее есть грудь?

— О, сир, у дофины очаровательное лицо и очень красивые глаза.

— Я говорю не об этом, — живо возразил король. — Я спрашиваю: есть у нее грудь?

Г-н Бурэ опустил глаза.

— Сир, я не осмелился смотреть туда.

— Вы невежа, — смеясь, заметил Людовик XV. — Это первое, на что смотрят у женщин.

Когда объявили о приезде Мари-Антуанетты, он поспешил к ней навстречу — и был восхищен. Самая очаровательная из самых юных дам спускалась из кареты: глаза, словно незабудки, живые, игривые, светло-пепельные волосы, тонкие черты лица, вполне уже развитая, высокая грудь — все вместе представляло очень аппетитное зрелище… Сделав несколько легких шагов, она опустилась перед королем на колени. Людовик XV, смущенный больше, чем того требовали условности, весь дрожа, поднял и поцеловал ее. Видя, как он разнервничался и покраснел, несведущий принял бы его за мужа…

28
{"b":"4701","o":1}