ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мирный договор, о котором все мечтали, оказал решающее влияние на судьбу восемнадцатилетней пьемонтки, которую друзья называли «самой очаровательной женщиной Европы».

Ее звали Вирджиния Олдойни, она жила в Турине, была окружена поклонниками и с 9 января 1854 года, с того дня, когда состоялась ее свадьба, носила титул графини Кастильской.

В детстве она была странным ребенком. В том возрасте, когда девочки еще играют в куклы, за будущей графиней, красота которой уже тогда поражала мужчин, ухаживали, как за взрослой женщиной. Прекрасно понимая, какой огонь вспыхивает в сердцах ее поклонников, она, по словам очевидцев, говорила, презрительно улыбаясь, сощурив зеленые глаза:

— Потерпите немного… Скоро я вырасту…

И многие едва удерживались, чтобы не крикнуть:

— Быстрее! Быстрее!

В шестнадцать лет она была так хороша, что тем, кто имел предрасположенность к апоплексическим ударам, противопоказано было смотреть на нее.

В это время она вышла замуж за Франсуа Вераси, графа Кастильского, состоявшего в тесных связях с домом пьемонтского короля, Виктора-Эммануила. Франсуа Вераси был старше ее на десять лет.

Через несколько недель после свадьбы она была представлена королю, которого поразила новоиспеченная графиня. Он что-то мямлил, лицо его пошло пятнами, и с большим трудом ему удалось скрыть невольное восхищение, охватившее его.

Молодая графиня была очень довольна произведенным эффектом и предалась мечтам о романтичных приключениях и различных трюках в августейшей опочивальне.

Между тем граф одарил ее ребенком, полагая, что тем самым доставляет ей удовольствие. Могло ли прийти в голову этому несчастному, что Вирджиния, лишенная возможности в последние недели беременности принимать поклонников, которые постоянно толпились в ее гостиной, упрекнет его в том, что по его милости она испытывала недостаток в поклонении?

Ребенок родился 9 марта 1855 года. Это был мальчик. Но Вирджиния мало занималась им. Она предпочитала все свободное время отдавать своему дневнику.

Этот дневник был обнаружен Алэном Деко в 1951 году в Риме. Историк может только мечтать о том, чтобы ему в руки попал столь любопытный документ. Вирджиния предстает во всей своей красе, такой, какая она была на самом деле: мелочной, с весьма сомнительными моральными принципами, подверженной редким искренним порывам, с непомерной гордыней и повадками парижской белошвейки. В своем дневнике она пользуется особым шифром. Перечеркнутая буква П обозначает то, что дело не зашло дальше поцелуя, перечеркнутая буква Т свидетельствует о полной победе, а сочетание букв ПХ говорит о некотором положении дел, которое я бы назвал промежуточным.

Она имела бесчисленное количество поводов использовать придуманный ею код.

Ее друг детства, Амброджио Дориа, с которым она когда-то играла в Ля Специа, начал ухаживать за ней. Вскоре после того, как она оправилась от родов, этот воздыхатель стал проявлять настойчивость. Одним июньским вечером графиня, взволнованная событиями прошедшего дня, записала:

«Я ходила к девятичасовой мессе. Возвращаясь домой через сад, я повстречала Амброджио Дориа, который проник в мою спальню в то время, пока прислуга завтракала. Я переоделась и была в белом пеньюаре, а волосы не стала закалывать гребнем. Мы болтали, сидя на канапе, до одиннадцати. ПХ… Он ушел также через сад…»

ПХ, столь легко принимаемое, и определило ее любовную карьеру.

Через несколько дней Дориа снова навестил ее. Граф Кастильский проводил вечер у своего друга. Вирджиния пишет в своем дневнике:

«Я обедала с Вимерати. Франсуа был у Сигала. Она ушла в семь часов, когда в гостиной появился Дориа. Мы болтали, не зажигая света. ПХ. ПХ. ПХ. ПХ…»

Пылкий Амброджио был удостоен перечеркнутой буквы Т через два дня, 7 июля.

Спустя несколько дней юная графиня пишет:

«Приходил Дориа. Был до пяти часов. Мы болтали в моей спальне…»

Буква Т (перечеркнутая) уточняет, какой оборот принял этот разговор.

Известно, что труден только первый шаг. Очаровательная Нича (так звали молодую графиню друзья) не собиралась останавливаться в начале пути.

У Амброджио был брат, Марчелло. Вскоре его имя появляется на страницах дневника. 13 октября Вирджиния записывает ряд чисел: 12, 5, 18, 19, 21, 5, 13, 20, 18, 20, 17, 11, 5, 11, 9, 19, 1, 21, 5, 3, 12, 14, 9…

Эта запись расшифровывается так: Я занималась любовью с Марчелло.

Забавы, которым предавалась Нича в обществе братьев Дориа, вскоре перестали тешить ее. Ее амбиции росли. Она мечтала пасть в объятия короля.

Неожиданно ей представился случай использовать свою красоту в достойных ее тщеславия целях.

Кавур, первый министр Виктора-Эммануила, кузен темпераментной графини, был занят грандиозным планом: создать единую Италию из пестрых лоскутков различных областей — Пьемонт, королевство Савойя, Ломбардия и Венеция, провинции, оккупированные Австрией, герцогства Парма, Модена, Тоскана, Церковное государство, королевство Обеих Сицилий.

Чтобы изгнать Австрию и объединить все области в единое государство, Италия нуждалась в помощи одного из могущественных европейских государств. В конце 1855 года, когда французская армия одержала победу над русскими войсками в Крыму, поддержка могла прийти только со стороны Наполеона III.

Кавур был наслышан о пристрастии, которое император питал к женскому полу. Он решил не прибегать к обычной дипломатии, а послать в Париж графиню Кастильскую, которой было дано особое задание: стать любовницей Наполеона III и уговорить его принять участие в судьбе полуострова.

Вирджиния, узнав о плане Кавура, была в восторге. С этого момента у нее была лишь одна цель — записать в своем дневнике: «Болтали с Наполеоном III. Т…»

16 ноября 1855 года в восемь часов вечера какой-то таинственный незнакомец постучал в ворота дома Вирджинии. Слуга Понджио, ожидавший под деревом, так как шел дождь, бросился отпирать, низко поклонился посетителю и провел его к дому.

Наружная застекленная дверь открылась, и графиня Кастильская, одетая в черное бархатное платье, присела в глубоком почтительном реверансе.

Виктор-Эммануил, король Пьемонта, пришел с визитом к самой красивой женщине Европы.

Войдя в дом, он снял плащ и сел у камина, в котором потрескивали дрова.

Он не отрывал плотоядного взгляда от безупречной груди Вирджинии, скрытой под черным бархатом. Но руки его покоились на подлокотниках кресла. Король пришел к графине не для того, чтобы повесничать.

После нескольких любезностей он заговорил серьезным тоном об Италии, провинциях, занятых австрийцами, о необходимости единении и о той миссии, которую он решил доверить графине.

— Генерал Чигала, ваш дядя, — сказал он, — уже говорил вам о нашем плане. Но мне хотелось самому убедиться в том, что вы согласны послужить делу объединения Италии и отправиться в Париж с такой несколько необычной миссией.

Графиня улыбнулась:

— Я согласна, Сир!

Король кивнул:

— Благодарю вас, мадам. Вскоре вы получите точные инструкции и код, при помощи которого вы сможете сообщать нам обо всем, ничего не опасаясь. Через несколько дней я в сопровождении месье Кавура отбываю в Париж. Мы подготовим все для вашего приезда.

В десять часов Виктор-Эммануил покинул Вирджинию и отбыл во дворец, размышляя о том, что французскому императору предстоит быть втянутым в решение проблем, стоящих перед Италией, весьма приятным способом.

Итак, все было готово для того, чтобы графиня смогла заняться, как сказал Сен-Олер, «постельной политикой» в спальне Наполеона III.

20 ноября король Пьемонта поднялся в вагон, специально оборудованный для его августейшей персоны. На следующий день он был в Париже.

Император принял его крайне любезно, расспросил об Италии, «о стране, которую он так любит», и о семьях, с которыми он когда-то был знаком.

Ответы короля ошеломили придворных, которых трудно было чем-либо смутить. Виктор-Эммануил сыпал непристойными историями о светских дамах Пьемонта, сопровождая свои рассказы бешеной жестикуляцией.

6
{"b":"4703","o":1}