ЛитМир - Электронная Библиотека

— Она действительно выглядела странной. Но я не думаю, что у нее есть какой-то секрет. Если бы был, она бы давно проболталась. Она не умеет ничего скрывать.

— Ты знаешь, как умеют скрывать секреты, если это действительно нужно!

— Все равно, это было бы видно по лицу.

— А разве не видно? Вспомни, как она вспыхнула, когда мы обнаружили этот пеньюар!

Элли вздохнула. Она никогда не была равнодушна к красивой одежде.

— А симпатичная тряпочка! Как тебе кажется? — спросила она.

— Еще бы! Только за кого она нас принимает? «На распродаже»! Да такие вещи еще не в каждом магазине найдешь…

— Еще бы чуть-чуть, и она бы нам призналась. Я не знаю, что ее остановило.

— Нет, ты только подумай! — Клер остановила машину перед домом Элли. — Еще два дня назад она бегала по городу в затрапезной пижаме. А теперь это шелковое чудо… Здесь что-то нечисто!

— Должно быть, — улыбнулась Элли, — она просто решила купить его, чтобы бегать по городу в чем-нибудь поприличнее.

— А что, — рассмеялась Клер в ответ, — это вполне в ее духе!

— А если серьезно, — задумчиво проговорила Элли, — у этого пеньюара, конечно, должно быть какое-то объяснение, но мне кажется, мы ухватились не за ту нить. Наша сестренка явно не из тех, кто заводит тайных любовников.

— И какую же версию предлагаешь ты? Элли задумалась на минуту.

— Так… Она была в Атлантик-Сити, значит, отсюда и надо плясать. Должно быть, выиграла деньжат в рулетку и решила шикануть. Вот и купила первое же, что ей приглянулось.

Клер признала, что версия ее сестры не лишена правдоподобия. Но ей хотелось, чтобы подтвердилась ее версия. В глубине души Клер даже где-то завидовала Мэгги и ее предполагаемому любовнику. Клер давно перестала верить в волшебные сказки. А так хотелось бы верить…

Чарли вернулся домой ровно в восемь. Мэгги была на кухне и убирала в холодильник остатки пиццы, когда услышала дружный хор собак, приветствовавших своего юного хозяина радостным лаем.

Мэгги вытерла руки о кухонное полотенце и крикнула:

— Я здесь, малыш!

Чарли влетел в кухню, словно пушечное ядро, и кинулся в объятия матери. Чарли было десять лет, и Мэгги со страхом ожидала того дня, когда он перестанет приветствовать ее подобным образом, а будет лишь цедить сквозь зубы: «Привет, ма». Но пока с сыном Мэгги было легко и просто.

— Я скучала по тебе. — Она потрепала его густые темно-русые волосы. — Похоже, ты немного подрос, пока меня не было.

Чарли понюхал воздух:

— Ты купила пиццу?

— Ты же, кажется, поужинал? Куда в тебя влезет еще и пицца?

— Всего один кусочек, ма! — Он прыгал вокруг нее словно маленький. — С перцем?

— Разумеется, — подмигнула она ему. — А ты какую хотел?

Она протянула ему кусок пиццы, налила молока и сама уселась напротив него с ломтиком пиццы.

Как она любила своего сладкого простого мальчика! Она знала, что лет через пять ему предстоит превратиться в угрюмого, неразговорчивого подростка, который терпеть не может свою занудную и несовременную мамашу. Но сейчас он был для нее единственным светом в окошке.

— Тебе было весело с Джереми и Кайлом? — спросила она, вытирая его молочные «усы».

— В общем-то да, — по-детски серьезно ответил он. — Мы играли с Кайлом в его железную дорогу, но большую часть времени смотрели видик.

— Что именно?

— «Парк юрского периода», «Затерянный мир» и «Годзиллу». — Его голубые глаза горели от азарта. — У Кайла есть все три!

— М-м-м, — промурлыкала Мэгги, — счастливчик!

У Чарли были «Парк юрского периода» и «Годзилла», но не было «Затерянного мира». «Пожалуй, — решила Мэгги, — надо подарить эту кассету ему на Рождество».

Она стала расспрашивать его о железной дороге, но было видно, что фильмы интересуют его гораздо больше. Все, что ей удалось узнать, — что дорога какая-то очень сложная и что отец Кайла сам собирал ее.

«Похоже, его отец играет в нее больше, чем он сам!» — усмехнулась про себя Мэгги, но вслух ничего не сказала.

— Ты не заметил во мне никакой перемены? — спросила она, трогая свои волосы.

Чарли кинул на нее быстрый взгляд.

— Угу, — кивнул он с набитым ртом. — Ты постриглась. Можно еще молока, мам?

Мэгги вывела собак на прогулку около девяти вечера. Дождь наконец прекратился, и асфальт блестел под фонарями. То здесь то там в лиловое вечернее небо поднималась струйка дыма, напоминая, что зима не за горами.

Тайгеру и Дейте не очень-то хотелось мочить лапы. Они ступали осторожно, с жалобным видом поглядывая на Мэгги, но та лишь улыбалась в ответ.

— Немного дождя вам не помешает, не расклеитесь! — сказала она, заворачивая за угол.

Мэгги нравились эти вечерние прогулки. Иногда ей казалось, что она для того и держит собак, чтобы иметь повод прогуляться после ужина и успокоить нервы. Чарлз никогда особо не любил гулять с собаками по вечерам, дети тоже, так что для Мэгги это была пора одиночества, пора подытожить прошедший день. По вторникам и четвергам, когда она бывала в школе и о собаках заботились дети, Мэгги очень скучала по этим прогулкам.

Но сегодня даже прогулка не могла ее успокоить. Она чувствовала себя не в своей тарелке, одновременно усталой и возбужденной, словно прошли не выходные, а целый год. Дурацкие расспросы сестер сильно задели ее за живое. Интересно, поверили ли они ей и что они вообще думают? И у той, и у другой в жизни было полно романов, они влюблялись, делали ошибки, расставались с большей или меньшей болезненностью, и никто их за это не судил. Почему у нее не может быть права на то же самое?

Мэгги была единственной из троих, выбравшей замужество и воспитание детей, и когда она после развода вернулась домой, сестры смотрели на нее как на воина, вернувшегося с поля битвы, уставшего, но победившего. Как в старые времена, они собирались в доме у Мэгги за бутылкой вина и разговором о жизни, а когда вино и темы для разговора иссякали, Клер и Элли прощались и возвращались обратно — каждая в свою увлекательную жизнь, твердо зная, что Мэгги всегда будет ждать их и всегда готова прийти на помощь.

Бог свидетель, она пыталась рассказать им о Коноре, но они не слушали. Она не хотела раскрывать всех карт, но когда они обнаружили злополучный пеньюар, ей некуда было деваться. Она выплеснула наружу все — от своей реплики о «Камасутре» она до сих пор краснеет, — и что же? Они не поверили ни единому ее слову, они решили, что все это она придумала, чтобы позлить их. На минуту ей, правда, показалось, что они поверили — в глазах Клер, кажется, мелькнуло что-то такое… Но уже в следующую минуту она снова была для них той же Мэгги, какой всегда была в их глазах, — едва ли не самой фригидной женщиной в мире.

Мэгги снова подумала о Коноре. За два дня он успел увидеть в ней то, чего ее сестры не смогли увидеть за всю жизнь. Нет, конечно же, Клер и Элли любят ее, это вне сомнения. Просто одни люди все на виду, а к другим нужен тонкий подход, чтобы они раскрылись, и она принадлежала к последним — не по характеру, а по жизненным обстоятельствам. В то время когда ее красавицы сестры делали блистательную карьеру, Мэгги вполне довольствовалась скромной ролью матери и домохозяйки; она так сроднилась с этой ролью, что перестала и думать о том, что, кроме этого, есть и другая жизнь.

После развода с Чарлзом Мэгги не питала никаких иллюзий. Она понимала, что для того чтобы ее жизнь была сносной, ей придется строить ее собственными руками, не полагаясь ни на кого. И она четко знала, что именно ей делать. Переезд в Монтгомери был первым шагом. Покупка дома — вторым. Третий шаг — устройство на работу. Четвертый — возвращение в школу.

Ну а пятый? Завести любовника? От одного этого слова Мэгги бросало в жар.

Ей было вполне хорошо и так. По натуре она была женщиной, склонной к прочным, серьезным отношениям, готовой дарить любовь и тепло. Но если было надо, она могла научиться всему — в том числе и обходиться без мужчин. Ей не стоило особого труда убедить себя, что без любви и секса остается больше времени для действительно нужных и полезных вещей.

21
{"b":"4709","o":1}