ЛитМир - Электронная Библиотека

– Куда, интересно? Здесь их, во всяком случае, нет. Модели все двадцатилетней давности.

– Может, они их продают? Электрическую коляску еще можно продать за какую-то цену. Новая она или подержанная. Больничная касса часто отказывается оплачивать такие. А в газете почти ежедневно бывают объявления. Куплю подержанное кресло-коляску. По самой высокой цене. Может быть, санитары как раз и подрабатывают на этом. Не знаю.

– Ну у нас, во всяком случае, нет времени давать объявление. Давай-ка смотри получше.

– Вот эта, кажется, подойдет.

Они с трудом откатили коляску на несколько метров. Она была тяжелая, но это еще не беда, как-нибудь они бы справились… вот только она скрипела немилосердно. Такая им явно не годилась.

– Масло, – сказал Густав. – Нужно масло.

Мать отправилась искать масло. Густав продолжал разбирать груду. Нужна была еще одна коляска. В тот момент, когда ему показалось, что он нашел подходящую, в коридоре послышались шаги. Это мог быть только санитар. Никто из стариков не ходил так энергично и быстро.

Густав не на шутку перепугался. Дверь в помещение была не плотно закрыта. Санитар уже был совсем рядом. Он увидел, что в помещении горит свет. Он распахнул дверь настежь, оглядел помещение, недовольно пробурчал, дескать, какая халатность или что-то вроде этого, потом выключил свет и запер дверь снаружи на ключ.

Густав лежал, скорчившись, между креслами-колясками. У него уже ныла спина, ведь он был слишком стар, чтобы долго оставаться в такой позе, но он не переменял положения, боясь, что в темноте сделает неосторожное движение и наделает шуму. Во второй раз санитар более тщательно осмотрит помещение и тогда уже наверняка его обнаружит.

Под увеличительным стеклом - pic_3.jpg

Он лежал не двигаясь до тех пор, пока шаги в коридоре совсем стихли.

Моя мать тем временем искала масло. Машинного масла она, разумеется, не нашла, но раздобыла в туалете для сестер флакончик лосьона.

Она уже бежала с флакончиком назад. Слух у нее был не такой острый, как у Густава; она не слышала шагов санитара, а когда его увидела, было уже поздно.

– Ты, бабка, почему не в постели? – грубо накинулся он на нее.

Как ей хотелось сказать ему в ответ: кто тебе дал право, хам ты этакий, тыкать мне? Кто тебе позволил называть меня бабкой? И какое твое собачье дело, почему я не в постели?

Она, естественно, ничего этого не сказала.

– Мне нужно было в туалет. Ведь это, кажется, не возбраняется!

– Ясно, бабка, но это не твое отделение.

– Ну так я, верно, заблудилась.

– Если у тебя бессонница, то прими таблетку, или мне вызвать врача, чтобы тебе сделали укол?

– Нет, спасибо, не надо.

Она попыталась обойти его. Он подозрительно смотрел на нее.

– Какая комната?

– Номер 108, – солгала мать.

– Ладно. Если бы сейчас же не заснешь, я утром поставлю в известность врача.

Так запугивали здесь стариков.

Но моя мать была не робкого десятка. Она сделала вид, что пошла в комнату. Спустившись этажом ниже, она затаилась и стала ждать, когда он уйдет. В туалет отлучится или по вызову в какую-нибудь комнату. Тогда она незаметно проскользнет через коридор. Ждать пришлось долго. Наконец санитара вызвали. Мать сорвалась с места и со скоростью рекордсмена преодолела расстояние от лестницы до двери склада. Она ухватилась за ручку, но дверь не поддалась.

– Густав? – испуганно позвала мать.

– Я здесь, – облегченно закряхтел Густав. – Скорее открывай. Дежурный запер дверь на ключ. Меня тут чуть пе накрыли.

– Дело плохо.

– Что такое?

– Он взял ключ с собой.

– Ну, дьявол…

– Ах, Густав!

– Надо же такому случиться!

– Что нам теперь делать?

Матери пришлось идти за ключом. Она пробралась к комнате дежурного по отделению. Может быть, он оставил ключ где-нибудь здесь на столе? Ключа не было. Санитар уже возвращался назад. Мать прыгнула к шкафу и встала сбоку от него, прижавшись к стене. Шкаф был невысокий, и мать пригнулась, чтобы оставаться незамеченной. Но если санитар вдруг полезет в шкаф за лекарствами, он обнаружит ее.

Он налил себе кофе, сел на стул и уткнулся в ковбойский роман.

Выждав немного, мать осторожно выглянула из своего укрытия. Санитар сидел, положив ноги на стол, и читал.

«Сколько же мне тут теперь стоять, – думала она. – И что там делает бедный Густав? Наверное, ни жив ни мертв от страха. И Марлен с Хедвиг волнуются, ждут нас. А наши там, за воротами!»

Протекли десять томительных минут. Санитар вдруг поднялся и направился к шкафу. В этот момент раздался звонок. Кто-то его вызывал. Он не торопился идти. Поставил чашку на шкаф, выдвинул ящик стола, достал оттуда другой «вестерн» и принялся листать. Потом отложил книгу и не спеша пошел посмотреть, кто звонил.

Мать поняла, что, пока санитар будет топтаться туда и сюда, ничего с побегом у них не выйдет. Она уже сообразила, что ей надо делать. В одну секунду она достала из шкафа снотворное, бросила в кофе четыре таблетки, хорошенько размешала и кинулась к выходу, надеясь успеть проскочить в туалет. По не вышло – санитар уже шел назад, и мать снова шмыгнула в свое укрытие.

Он взял чашку, сел на прежнее место и, устроившись поудобнее, принялся читать.

Прошло около часа, который ей показался вечностью. Он сидел не двигаясь, ноги на столе, в руках книжка. Мать готова была поклясться, что он спит, и все же не решалась выйти из своего укрытия. А вдруг сон еще не такой крепкий…

Снова позвонили. Санитар сидел неподвижно.

Мать осторожно выступила из-за шкафа. Она подошла совсем близко и тихонько вытащила у него из кармана ключ. Голова его откинулась набок.

«Если он еще раз повернется во сне, то непременно проснется, – подумала мать, – потому что грохнется со стула».

Пока мать ходила за ключом, Густав отобрал еще два кресла-коляски. Эти не скрипели, так что масло теперь было не нужно.

Они осторожно подкатили оба кресла сначала к комнате Хедвиг. Она сильно нервничала. Еще больше нервничала женщина на соседней койке.

– Если вам удастся, если вам удастся… – причитала она.

– Я вам тысячу раз говорила, пойдемте с нами! – отвечала Хедвиг.

– Да куда же мне идти? Я там никому больше не нужна…

– А что здесь? Лучше, что ли?

– У нас нет времени для дискуссий, – прервал их Густав.

Вдвоем с матерью они подхватили Хедвиг на руки и перенесли в кресло-коляску.

– Мне холодно.

– Что бы такое на тебя накинуть… Пальто у тебя есть? Или что-нибудь еще из вещей?

– Куда мы потащимся сейчас с чемоданом, – фыркнул Густав.

– Да у меня все равно ничего нет.

Мать стащила с кровати одеяло и укутала им ноги Хедвиг.

– Спасибо. Этого вполне достаточно.

– Ну все, пошли.

– Всего вам доброго, фрау Михаэлис. Я черкну вам открытку, если только выберусь отсюда.

– Если вам удастся, боже праведный, если вам удастся…

Густав вывез Хедвиг в коридор.

Теперь к Марлей. Им предстояло пройти мимо спящего санитара. Звонок все еще звонил. Густава как будто что-то кольнуло в сердце: если кому-то действительно очень нужен сейчас санитар?

У Марлен была приготовлена полиэтиленовая сумка с вещами. Ее сразу посадили в коляску. Соседка по комнате даже не проснулась. Теперь можно было и трогаться.

– Вы ждите здесь в комнате. Я тихонько пройду один и посмотрю, спит ли сторож, открою дверь и ворота и вернусь к вам. Если мы двинемся все вместе, можем наделать шуму. Кроме того, одному мне будет легче спрятаться в случае чего.

– Удачи тебе, Густав.

Сторож спал мертвецким сном. Густаву оставалось проникнуть в его будку, нажать на кнопку и открыть ворота – все проще простого, и входная дверь – сущий пустяк… Только Густав не знал, что за ним следили.

Ночная сестра спустилась вниз, чтобы поболтать со своим приятелем-сторожем. Но нашла его в бессознательном состоянии. Она заподозрила что-то неладное. Побеги случались здесь часто.

15
{"b":"471","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Запад в огне
Бертран и Лола
Как спасти или погубить компанию за один день. Технологии глубинной фасилитации для бизнеса
Конец Смуты
Настоящий ты. Пошли всё к черту, найди дело мечты и добейся максимума
Рубеж атаки
451 градус по Фаренгейту
Империя из песка
Осень