1
2
3
...
24
25
26
...
56

Тот день ему не забыть никогда. До недавнего времени он был уверен, что для Эдди это тоже одно из самых любимых воспоминаний. Как-то поздно вечером Марк поссорился с мамой и ушел из дома, хлопнув дверью. Он направился туда, куда ходил всегда, когда был не в себе. В порту он застал Эдди. Старик стоял, наклонившись над «Пустельгой», а у ног его лежала кувалда. От правого борта суденышка была отколота здоровенная щепа, и одежда Эдди тоже была вся в щепках.

— Черт побери, Эдди… — При виде старика, неудержимо рыдающего над своим судном, Марк сам чуть не заплакал. — Что ты наделал?

Эдди посмотрел на него пустыми глазами, словно не узнавая, и на мгновение Марку захотелось повернуться и убежать. Но Марк не сделал этого. Он бросил кувалду в воду и отряхнул одежду старика от щепок. А когда подоспевшие полицейские заподозрили его в хулиганстве, он не стал их разубеждать.

— Ты хочешь возбудить дело, Эдди? — спросил Дэн Корелли, один из местных ветеранов-полицейских.

Эдди ответил ему все тем же бессмысленным взглядом.

Это случилось месяцев шесть назад. С тех пор Эдди начал ходить во сне и делать много других жутких вещей. Когда Марк задумывался о собственной старости, ему становилось не по себе. Уж лучше умереть молодым — погибнуть в авто — или авиакатастрофе, чем доживать свой век немощным слабоумным существом.

Марк поднял капюшон свитера и зашагал по пирсу. Дощатый настил покоробился и местами прогнил, но он точно знал, куда можно наступать, а куда нельзя. Пахло рыбой и водорослями, но Марк привык к этим запахам. Ему нравилось бывать в порту. Здесь свободно дышалось и думалось. Он любил смотреть, как над Атлантикой встает солнце, превращавшее серые океанские волны в ярко-бирюзовые. Иногда, сидя на берегу, он представлял, что у него есть настоящая семья — такая, как в телефильмах: с братьями, сестрами и заботливым отцом. Его настоящий папаша едва ли помнил о том, что он, Марк, существует на свете.

Шесть лет назад по пути из Флориды в Нью-Йорк Тони заехал навестить сына. Он похлопал Марка по спине и изрек какую-то глупость насчет плеч бейсболиста, после чего они пятнадцать минут молча пялились друг на друга. Наконец Марк не выдержал и спросил, можно ли ему пойти купаться с друзьями. Когда мама его отпустила, Тони, судя по всему, испытал такое же облегчение, как и его сын. Марк кинулся к себе в комнату, чтобы взять купальные принадлежности, но не успел он добежать до двери, как в гостиной разразился скандал.

Марк старался не слушать, о чем они говорят, но некоторые слова навсегда врезались в память.

— …зачем мне чье-то чужое отродье?

В тот вечер он спросил маму, что значит «отродье», и она навешала ему лапши на уши. Дескать, взрослые иногда говорят не то, что хотят сказать, и не нужно обращать на это внимание. Десятилетнего мальчика такое объяснение вполне устроило. Отец уехал, мама расслабилась, и жизнь снова потекла своим чередом.

Но в последнее время Марк много размышлял над этим. Теперь он понимал, что такое «отродье». Не так уж приятно считать себя сыном Тони Франко, но еще хуже думать, что ты вообще ничей.

— Привет, Марк. — На плечо ему легла рука Джона Галлахера. — Как жизнь?

— Так себе.

— Вчера вечером ты, кажется, немного вспылил. — Джон встал рядом с пареньком, прислонившись к перилам.

— Да… — Марк пожал плечами. — Ну и что?

— Может, хочешь об этом поговорить? Твоя мама очень расстроилась.

— Она тут ни при чем.

— Я не уверен, что она это понимает.

Чайка сделала два круга над водой и села на насыпь. Марк отводил глаза, делая вид, что смотрит на птицу.

— Он все испортил! Зачем, черт возьми, он вообще сюда заявился?

— Ты говоришь о Брайане?

Марк кивнул. К горлу его подступил отвратительный комок. Он не понимал, что с ним творится, — откуда вдруг такая ненависть к незнакомому, в сущности, человеку. А может, все-таки понимал?.. Тогда еще хуже.

— Да, о нем, — пробормотал он. — Никто не просил его приезжать. Почему он не может держаться от нас подальше?

— Я задавал себе тот же вопрос.

Марк взглянул на Джона:

— Ты его недолюбливаешь, верно?

— Это еще мягко сказано.

— А в моем возрасте ты любил его?

— Пытался. — Джон закурил и тут же отбросил сигарету. Окурок с шипением упал в воду. — Хотя, надо сказать, это было совсем не просто.

— Он встречался с моей мамой, когда им было столько же лет, сколько мне сейчас?

— Да. — Джон пристально посмотрел на мальчика. — Но это для тебя не новость, малыш. Ты с пеленок знал об их отношениях.

Разумеется, он всегда знал об этом, только не придавал значения — до вчерашнего вечера, пока не увидел их вместе.

— Брайан, конечно, не подарок, — продолжал Джон, — но он здесь больше не живет, и это очень даже хорошо.

Жизнь в маленьком городке имеет свои преимущества, думала Алекс, набирая телефонный номер. У нее не возникло проблем с выбором автосервисной службы — в Си-Гейте имелась только одна.

Она объяснила ситуацию снявшему трубку мужчине. В голосе его проскальзывали нотхк смущения.

— Все очень просто, — объясняла Алекс, — моя машина застряла на углу Маргейт и Барнигат. Мне надо, чтобы вы отбуксировали ее в мастерскую и починили — как можно быстрее.

— «Фольксваген»-пикап, верно?

— Да, но откуда…

— Он будет готов сегодня днем.

— Вы в этом уверены?

Короткая пауза.

— Ваша машина здесь, леди.

— Не может быть… Вы, наверное, перепутали мою машину с какой-то другой.

— Поверьте, я не видел такую модель по крайней мере лет десять.

Алекс опустилась на стул.

— Это полиция отбуксировала ее в мастерскую?

Если так, то одному Богу известно, какой ее ждет штраф.

— Подождите минуточку. — Она услышала, как мужчина, прикрыв ладонью трубку, обратился к кому-то с вопросом. — Нам позвонил Джон Галлахер и сделал этот заказ.

— Что?

Здесь наверняка какая-то ошибка.

— У меня перед глазами квитанция. Джон Галлахер позвонил в нашу службу примерно в половине седьмого и сказал, что это срочно.

Она стиснула зубы.

— Когда можно забрать машину?

— Мы доставим ее вам, когда она будет готова.

— Вам так велел мистер Галлахер?

— Разумеется. — Бедняга и не подозревал, что его собеседница вот-вот взорвется. — Не волнуйтесь, за все заплачено.

Ну еше бы! Алекс поблагодарила собеседника за труды и швырнула трубку на рычаг. Кем он себя возомнил, этот Джон Галлахер? Она бросилась в прихожую, сняла с вешалки куртку и выбежала из дома, яростно хлопнув дверью.

— Мы сейчас отправляемся, — сказал Джон Марку. — Хочешь с нами?

— Я готов, — ответил Марк.

Джону было двенадцать лет, когда отец впервые взял его в море на «Пустельге». Наслушавшись рассказов про увеселительные морские прогулки, Джон полагал, что и экипаж повеселится на славу.

Но он ошибался. Матросам было совсем не весело, особенно когда один тучный пассажир, налакавшись пива, так и норовил свалиться за борт, так что приходилось все время за ним следить.

Джон обернулся к мальчику:

— Винс бросит тебе удочку. Ты помнишь, как с ней обращаться?

Марк кивнул.

— Отлично, — кивнул Джон. — Тогда пойдем, пока пассажиры не взбунтовались.

Сидевшие в лодке шестеро юристов из округа Атлантик уже проявляли признаки беспокойства, а с беспокойными юристами шутки плохи. Джон знал это не понаслышке, ибо и сам когда-то был юристом.

Он обогнул корму, подав знак Марку, чтобы тот следовал за ним.

— Черт возьми, где же Винс? — спросил Джон, оглядывая пристань. Сложив ладони рупором, он крикнул: — Эй, Винс! Мы готовы!

Винс выглянул из двери конторы:

— Подойди-ка сюда, Джонни.

— Нет. Все дела после нашего возвращения. Давай удочку!

— Ты что, не понял?! — закричал Винс. — Я сказал, подойди сюда, немедленно!

Что-то с отцом, подумал Джон. Господи, ну что еще он натворил?

25
{"b":"4710","o":1}