1
2
3
...
30
31
32
...
56

Алекс резко отодвинула стул и встала.

— Забирай свою пиццу и убирайся!

Джон поставил на стол тарелки и рюмки.

— Что это значит?

— Это значит, что я не хочу с тобой ужинать. Это значит, что я хочу побыть одна.

— С чего это вдруг?

— А ты не понимаешь? — Ее голос дрожал от гнева. — Мне не нужны помощники, Джон! Если это тебя не устраивает, тогда, я думаю, нам лучше расстаться. — Она залилась слезами.

Джон уставился на Алекс, пораженный этой вспышкой. Ему очень хотелось обнять ее и утешить, но он боялся, что она ударит его тарелкой по голове. Поэтому он терпеливо ждал, полагая, что слезы иссякнут, что Алекс успокоится. Но она снова его удивила. Закрыв лицо ладонями, она зарыдала так безутешно, будто у нее стряслось какое-то горе.

Наконец он не выдержал, наклонился и обнял ее. Но Алекс, казалось, не замечала его присутствия. Ее боль стояла между ними незримой стеной. Джон гладил ее по волосам, нашептывая на ухо какие-то глупые, бессмысленные слова, и она в конце концов начала оттаивать.

«Кто тебя обидел, Алекс? Кто?» — мысленно вопрошал он, зная, что бесполезно задавать ей этот вопрос.

Она все равно ему не ответит.

Алекс уткнулась лицом в плечо Джона. Как объяснить ему эти нелепые слезы? Наверное, он принял ее за полную идиотку: разрыдалась оттого, что он хотел накрыть на стол и налить вина! Другая на ее месте на коленях благодарила бы Бога за то, что он послал ей такого мужчину. А она всеми силами пыталась его оттолкнуть.

Сегодняшний разговор с Ди поверг Алекс в полное смятение. Только этого ей и не хватало! В последнее время она переживала какой-то странный всплеск эмоций. Сердце ее болезненно щемило при виде заката или искрящегося на солнце океана. Печальные крики чаек заставляли ее плакать. Вдобавок ко всему до Рождества осталось меньше двух недель. Если кто-то скажет хотя бы шепотом: «Да благословит нас всех Господь!» — она, пожалуй, захлебнется собственными слезами.

Когда она сказала Ди, что у них с Джоном нет будущего, ей показалось, будто кто-то резко захлопнул дверь — такой обреченностью веяло от этих слов. Но Господи, чего ей еще ожидать? Джон не может строить будущее с замужней женщиной. К тому же, насколько она поняла, он вообще ни с кем не желает связывать свою судьбу.

В темноте они шептали друг другу прописные истины из Нового Завета — о том, что у человека есть лишь сегодняшний день, ибо все остальное ему неподвластно, а потому ни прошлое, ни будущее не имеет никакого значения.

Все это звучало очень смело, даже вызывающе, но, к несчастью, не имело ничего общего с реальной ситуацией.

Да что же с ней происходит? Можно было бы принять это за предменструальный синдром, но с таким нарушением цикла она уже забыла его симптомы. Когда же в последний раз у нее были нормальные месячные — полгода назад? Или еще раньше? Алекс терпеть не могла это ощущение беспомощности и ранимости. После долгих лет зависимой жизни она в конце концов обнаружила, что сильной быть лучше. Но никто не говорил ей, как это трудно.

Она хотела излить душу Джону — выплеснуть на него свое прошлое, точно бокал вина, — рассказать про родителей, про Гриффина и даже про Клэр Брубейкер и ее огромный живот. Слава Богу, его возмутительная реплика ее остановила. Он ясно дал понять, какую позицию занимает в сердечных вопросах. Никакой привязанности, никаких осложнений — это была их общая договоренность.

И она не собиралась ее нарушать.

Глава 13

Крыша в доме Алекс кое-как пережила рождественский снежный буран, новогоднюю порошу и легкую метель в середине января, но не выдержала сильного ветра на День сурка. Через несколько дней с крыши осыпались последние остатки черепицы.

Алекс позвонила кровельщику, которого ей порекомендовал Эдди несколько недель назад. Потом позвонила Джону.

— Кровельная компания Си-Гейта обдерет тебя как липку, — проворчал он, — тебе надо было сначала позвонить мне. Я занимался укладкой крыш, когда учился в колледже.

— Вот поэтому я и не стала тебе звонить, — заявила Алекс, плечом прижимая к уху телефонную трубку. — Мне нужен человек, который укладывал крыши в этом веке.

После долгой паузы в трубке раздался низкий раскатистый смех. Алекс невольно усмехнулась.

— Другими словами, отвяжись от меня — ты это хотела сказать?

— Да, но я бы не стала так грубо выражать свою мысль.

— Не подписывай никаких договоров, не посоветовавшись со мной. Я…

— Джон, — голос ее был тверд, — если расценки кровельной компании Си-Гейта меня устроят, я приму их услуги.

— Я говорю не о расценках. Я говорю о самом договоре. Там есть некоторые пункты…

— Джон, — снова перебила Алекс, — я ценю твою заботу, но если у меня возникнут проблемы с договором, я покажу его юристу.

— Смотри, как бы тебе не пришлось заложить подрядчику кровельной компании своего первенца.

«Об этом я не беспокоюсь, — подумала Алекс и положила трубку. — Первенца у меня не будет никогда».

— Ты сегодня какой-то странный, — заметил Эдди, когда час спустя Джон заколачивал гвозди в пробитый борт «Пустельги». — Что стряслось?

— Ничего! — прорычал Джон, яростно взмахнув молотком.

— Поссорился с Алекс?

— Мы с ней не ссоримся. — Он обрушил на лодку удар такой силы, что мог бы разбить в щепки судно поменьше. — Мы не разговариваем и не ссоримся.

Просто уму непостижимо: такая простая вещь, как выбор подрядчика для ремонта крыши, — и вдруг превратилась в борьбу за независимость!

Эдди развел руками.

— Я все понял. Только, пожалуйста, пощади «Пустельгу», а не то от нее скоро одни щепки останутся. — Он отвернулся и зашагал прочь.

— Папа! — Джон замахнулся для удара, но так и не опустил молоток. — Ты куда?

— К чертям в пекло! Мне шестьдесят восемь лет, и я не обязан отчитываться перед собственным сыном.

— Проклятие!

Швырнув молоток себе под ноги, Джон смотрел вслед отцу. Разумеется, он не мог держать Эдди под замком. Нельзя лишать человека свободы и достоинства только потому, что он стал забывчивым. Джон вытер рукавом мокрый лоб. Надо было сильно потрудиться, чтобы вспотеть в такую погоду. И не важно, что сейчас только одиннадцать утра. Хорошо бы перекусить и выпить бутылку пива. А то и две бутылки — если настроение не улучшится.

Вообще-то вся эта работа — напрасный труд, думал он, входя в контору. Каждый раз, стоит ему отремонтировать «Пустельгу», как какой-то сукин сын пробивает новую дыру в борту. Наверное, тот же сукин сын, который портит и другие лодки. Богатые ставят свои суда на зиму в сухой док, а беднякам приходится терпеть варварские выходки ублюдков, которым больше нечем заняться.

Джон достал бутылку пива и сандвич из маленького холодильника, стоявшего за старым письменным столом его матери. Черт возьми, он слишком хорошо знал, что такое быть несчастным! Алекс отталкивала его обеими руками, и он мучился, размышляя: а надо ли ее удерживать? Его не на шутку пугала привязанность к этой женщине. Он больше не желал ни к кому испытывать таких чувств.

Прошлой ночью ему приснились Либби и мальчики. Он стоял на пороге дома Эдди, а Либби в прихожей надевала на Джейка зимний комбинезончик, в то время как Майкл пытался скинуть свой. Либби терпеть не могла побережье Нью-Джерси. Будучи уроженкой Манхэттена, она не понимала любви Джона к родному городку. Когда он изъявил желание остаться здесь еще на денек, Либби заупрямилась, и после шумной ссоры он велел ей возвращаться без него, сказав, что приедет потом поездом.

Это был последний раз, когда он видел жену и детей живыми. Пятнадцать минут спустя в их микроавтобус врезался пьяный водитель, возвращавшийся с вечеринки.

Джон всегда будет винить себя в этой трагедии.

Во сне он пытался остановить Либби. Он говорил, что не прав, что они должны найти какой-то компромисс и ей нельзя ехать в таком состоянии — да еще в снегопад. Но она его не слышала. Он не мог ее удержать, и даже в его снах конец был всегда один.

31
{"b":"4710","o":1}